WILLIAME[1] SHAKESPEARE

 

 

 

complete works in 14 volumes

 

TWO GENTLEMEN OF VERONA

 

MERCHANT OF VENICE

 

A MIDSUMMER NIGHT'S DREAM

 

TITHUS ANDRONICUS

 

 

МОСКВА

«TEPPA» —«TERRA»

1994

ВИЛЬЯМ ШЕКСПИР

 

 

полное собрание сочинений

том 5

 

ДВА ВЕРОНЦА

 

ВЕНЕЦИАНСКИЙ КУПЕЦ

 

СОН В ЛЕТНЮЮ НОЧЬ

 

ТИТ АНДРОНИК

 

МОСКВА

«ТЕРРА» —«TERRA»

1994

Внешнее оформление художника

А. Машезерской

 

В оформлении издания использованы рисунки

Джона Джильберта (J. Gilbert), р.1817,

Эдуарда Стейнли (Ed. Stanly), 1752—1845,

Августа Шписа (August Spiess), p. 1844,

Бэйама Шоу (B. Show), p. 1887,

Поля Коневки, Кини Медоуса, В. Табурина,

а также других художников начала XVII — конца XIX веков.

 

Издание подготовлено издательством «Золотой Век» (Санкт-Петербург)

 

Шекспир Вильям

 

Полное собрание сочинений: В 14 т. Т. 5/ Художник А. Машезерская. Примечания А. Смирнова. — М.: ТЕРРА, 1994. — 688 с: ил.

 

В пятый том собрания сочинений В.Шекспира включены комедии «Два веронца», «Венецианский купец», «Сон в летнюю ночь» и трагедия «Тит Андроник». Тексты примечаний составлены А.Смирновым.

 

Подписное (т.5)

© Издательский центр «ТЕРРА», 1994

Действующие лица

 

Герцог Миланский, отец Сильвии.

            Валентин

            Протей

дворяне из Вероны.

Антонио, отец Протея.

Турио, глупый соперник Валентина.

Эгламур, пособник Сильвии в бегстве.

Спид, слуга-шут Валентина.

Ланс, слуга-шут Протея.

Пантино, слуга Антонио.

Хозяин гостиницы в Милане, где поселилась Джулия.

Разбойники.

Джулия, дама из Вероны, любимая Протеем.

Сильвия, дочь герцога, любимая Валентином.

Лючетта, прислужница Джулии.

 

Слуги, музыканты.

 

Место действия — частью Верона, частью Милан, частью лес на границе Мантуи.

 

АКТ I

 

Сцена 1

 

Верона. Площадь.

 

Входят Валентин и Протей.

 

Валентин

 

Нет, нет, Протей, не убеждай меня,

Не развит ум у юных домоседов.

Когда б любовь твои златые дни

Не приковала сладостною цепью

К живому взору девушки прелестной,

Я пригласил бы в спутники тебя,

Чтоб чудесам земли дивиться вместе,

Чтоб, сидя дома, молодость свою

Не расточил ты в суетном безделье.

Но если полюбил, то счастлив будь, мой друг,

Как был бы счастлив я, узнав любви недуг.

 

Протей

 

Итак, ты отплываешь, Валентин.

10[2]      Two gentlemen of Verona

Прощай же, милый. Если ты увидишь

Диковину, достойную вниманья,

То вспоминай Протея. В миг удачи

Позволь с тобою счастье разделить.

В опасности доверь свое несчастье

Моим молитвам. Помни, Валентин,

Что о тебе молюсь я непрестанно.

 

Валентин

 

Что молишься по книге о любви?

Протей Да, что молюсь я по любимой книге.

 

Валентин

 

По мелкой книжке о глубоких чувствах,

О том, как море переплыл Леандр.

 

Протей

 

Нет, по глубокой книге о любви,

Глубокой, как пучина Геллеспонта.

 

Валентин

 

Но ты бы Геллеспонт не переплыл:

В любви увяз ты вместе с башмаками.

 

Протей

 

Не будь глупцом, при чем тут башмаки?

Два веронца   11

 

Титульная рамка эпохи Ренессанса

 

12

Валентин

 

При том, что взял не по ноге ты обувь.

Как! Покупать мольбами лишь презренье,

Мильоном вздохов — только строгий взгляд!

Тяжелыми, бессонными ночами —

Мгновенье счастья! В длительной игре

Выигрывать лишь горесть неудачи,

Проигрывать ценой горчайших мук!

Нет, видно, ум твой побежден безумьем

Иль ты на глупость выменял его.

 

Протей

 

Так вы глупцом считаете Протея?

 

Валентин

 

Ты от любви становишься глупцом.

 

Протей

 

Не понимаю ваших опасений —

Я не влюблен.

 

Валентин

 

Вы, сударь, раб любви.

А кто оседлан глупостью любовной,

Тот, верьте мне, от мудрости далек.

 

Протей

 

Мудрец сказал бы: как в нежнейшей почке

13

Гнездится червь, так в самый сильный разум

Внедряется любовь.

 

Валентин

 

Но и другое

Сказал бы он: как почка, не раскрывшись,

Внезапно вянет, съедена червем,

Так юный ум, охваченный любовью,

До срока вянет, обращаясь в глупость,

И, зелень потеряв еще весною,

Обещанных плодов уж не дает.

Но бесполезны умные советы

Тому, кто хочет глупости служить.

Простимся ж. Мой отец уже в дороге,

Меня он провожает на корабль.

 

Протей

 

Я также провожу тебя.

 

Валентин

 

Не надо,

Простимся здесь, любезный мой Протей.

Пиши в Милан почаще, сообщай мне

И о твоей любви и обо всем,

Что здесь в мое отсутствие случится.

Я также буду обо всем писать.

14        Two gentlemen of Verona

Протей

 

Да будешь, милый, счастлив ты в Милане.

 

Валентин

 

Да будешь дома счастлив ты. Прощай!

(Уходит,)

 

Протей

 

Он ищет славы, я ищу любви.

Он ради славы с другом расстается,

А я собой, друзьями, целым миром

Пожертвовать готов моей любви.

Ты, Джулия, виновна в том, что я

Теряю время, от наук отбившись,

Не слушаю разумных рассуждений,

Не сплю, не ем, томлюсь, коснею в лени.

 

Входит Спид.

 

Спид

 

Поклон мой вам, синьор. Вы не видали,

Где мой хозяин?

 

Протей

 

Только что был здесь

И в порт ушел, — сейчас он отплывает

В Милан.

Два веронца   15

Спид

 

Бьюсь об заклад — отплыл!

Я тоже собирался плыть в Милан,

Да вот отстал, веронский я баран.

 

Протей

 

А так всегда: пастух чуть зазевался,

А уж баран невесть куда девался.

 

Спид. Так вы и впрямь считаете его пастухом, а меня бараном?

 

Площадь в Вероне

16        Two gentlemen of Verona

Протей. Конечно.

Спид. Тогда — хотите смейтесь, хотите плачьте, — но мои рога это его рога.

Протей. Рассужденье глупое, но для барана подходящее.

Спид. Значит, еще раз выходит, что я баран.

Протей. И что твой хозяин — пастух.

Спид. А вот и неправда. И я докажу что неправда.

Протей. А я докажу что правда.

Спид. Пастух ищет барана, а не баран пастуха. А я ищу своего хозяина, но хозяин меня не ищет. Значит, я не баран.

Протей. Баран ради корма идет за пастухом, но пастух ради пищи не пойдет за бараном. Ты ради платы идешь за хозяином, но хозяин денег ради не пойдет за тобой. Значит, ты баран.

Спид. Еще одно такое доказательство — и я закричу «мээ».

Протей. Скажи, однако, передал ты Джулии мое письмо?

Спид. Конечно, синьор. Я с ним совсем закружился, с вашим письмом. И вот я, закружившийся баран, отдал ваше письмо этой баранине в кружевах. Но эта баранина в кружевах ничего не дала мне, закружившемуся барану.

Протей. Ты столько баранов нагнал, что пастбища не хватит.

Спид. А если на пастбище тесно, то не заколоть ли вам свою овечку?

Протей. Эк куда повернул! Ну ладно, не пора ли барану отваливать в свой загон?

 

Два веронца   17

Спид. Не столько в свой загон, сколько за свой гон. И не я должен отваливать, а вы должны мне отвалить.

Протей. Под загоном я разумею твой хлев.

Спид. Значит, вместо того чтобы сунуть мне в кошелек, вы хотите засунуть меня за загородку? Стоило после этого разыскивать вашу красотку!

Протей. Выкладывай, что она сказала.

 

Спид кивает головой.

 

Протей. Кивнула, болван?

Спид. Да.

Протей. Что — да? Что ты — болван?

Спид. Нет, синьор. Я сказал, что она кивнула. А вы спросили: она кивнула? А я сказал: да.

Протей. А вместе и вышло, что ты болван.

Спид. Если вы взяли на себя труд открыть мне это, так в награду за то, что потрудились, возьмите это себе.

Протей. Нет, это именно тебе — за то, что ты носил мое письмо.

Спид. Ладно, я уж вижу, мне от вас многое сносить придется.

Протей. А что же, синьор, вы собираетесь от меня сносить?

Спид. Ах, синьор, я честно отнес ваше письмо, а за свои труды получил от вас только «болвана».

Протей. Клянусь, у тебя быстрая сметка.

Спид. И все же она никак не догонит ваш медлительный кошелек.

 

18        Two gentlemen of Verona

Протей. Ладно, ладно, не болтай по-пустому и открой мне, наконец, что она сказала.

Спид. Так откройте свой кошелек: пусть ее ответ и ваши деньги придут к цели одновременно.

Протей. Хорошо, синьор, вот вам за ваше усердие. Что же она сказала?

Спид. Честное слово, синьор, вряд ли она достанется вашей милости.

Протей. Почему, разве ты что-нибудь заметил?

Спид. Синьор, я ровно ничего не заметил, я не заметил даже медяка в награду за то, что принес ей ваше письмо. А если она ни в грош не ставит того, кто принес ей часть вашей души, — боюсь, она решит, что и самая душа не стоит ломаного гроша. Не дарите ей ничего кроме камней, — она тверда как сталь.

Протей. Так она ничего не сказала?

Спид. Нет, даже не сказала — «вот тебе за труды». Свидетельствую вашу доброту и благодарю вас, принимая в свидетели вашу шестипенсовую монету. В награду за нее носите сами свои письма, а я, синьор, отнесу ваш привет моему хозяину.

 

Протей

 

Ступай! Когда ты сядешь на корабль,

Он будет от крушенья обеспечен, —

Не под водой, а в петле твой конец!

 

Спид уходит.

 

А я найду посланника получше.

Два веронца   19

 

Иллюстрация к «Двум веронцам» прерафаэлита Вальтера Крэпа

 

20

Когда такой неисправимый шут

Вручил прекрасной Джулии посланье,

Она могла над ним лишь посмеяться.

(Уходит.)

 

Сцена 2

 

Верона. Сад Джулии.

 

Входят Джулия и Лючетта.

 

Джулия

 

Скажи, Лючетта, мы теперь одни:

Ты, значит, мне советуешь влюбиться?

 

Лючетта

 

Да уж пора бы. Только не споткнитесь.

 

Джулия

 

Из множества синьоров, что приходят

Развлечь меня игрой или беседой,

Которого, по-твоему, мне выбрать?

 

Лючетта

 

Вы называйте их, а я отвечу,

Как в простоте сердечной разумею.

 

Джулия

 

Откроем счет красавцем Эгламуром.

21

Лючетта

 

Красив, учтив, речистей всех других,

Но я скажу: для вас он не жених.

 

Джулия

 

Ну, а Меркацио?[3] Щедр и денег тьма.

 

Лючетта

 

Э, денег тьма, да много ли ума?

 

Джулия

 

Так кто же — не Протей ли благородный?

 

Лючетта

 

Простите мне, болтушке сумасбродной!

 

Джулия

 

Тебе? Простить? Да что за чепуха!

 

Лючетта

 

Язык всегда доводит до греха.

Прилично ль мне! Мое ли это дело:

Таких синьоров я хулить посмела!

 

Джулия

 

Что ж, и Протей не лучше остальных?

Two gentlemen of Verona[4]    22

Лючетта

 

Вот он для вас — единственный жених.

 

Джулия

 

Ты это можешь доказать?

 

Лючетта

По-женски.

Он всех милей мне — значит, лучше всех.

 

Джулия

 

Отдать ему любовь мою?

 

Лючетта

 

Надеюсь,

Вы не хотите вышвырнуть ее?

 

Джулия

 

Но он один мне сердце не волнует.

 

Лючетта

 

Но он один все сердце вам бы отдал.

 

Джулия

 

Он о любви своей не говорит.

 

Лючетта

 

Тем жарче пламень, чем он глубже скрыт[5].

23

Джулия

 

Не любит тот, кто слов любви страшится.

 

Лючетта

 

Не любит тот, кто в ней спешит открыться.

 

Джулия

 

Как разгадать мне, что в душе таит он?

 

Лючетта

 

Пожалуйста, прочтите: вот письмо[6].

(Отдает ей письмо.)

 

Джулия

 

«Для Джулии». Кто пишет?

 

Лючетта

 

Прочитайте, —

Узнаете.

 

Джулия

 

Кто дал его тебе?

 

Лючетта

 

Слуга синьора Валентина, Спид[7].

Он от Протея шел, и я случайно

24        Two gentlemen of Verona

С ним встретилась. Простите, синьорина,

Что я взяла письмо на ваше имя.

 

Джулия

 

Клянусь моей невинностью, ты сводня!

Как! Принимать любовные записки

И соблазнять неопытность мою!

Поистине достойное занятье,

Но, видимо, тебе оно подходит.

Возьми письмо и отнеси немедля,

Иль на глаза не смей мне попадаться!

 

Лючетта

 

Заступницу любви вы так браните!

 

Джулия

 

Ступай!

 

Лючетта

 

Уйду, чтоб дать вам поразмыслить.

(Уходит.)

 

Джулия

 

Письмо мне страшно хочется прочесть,

Но как-то стыдно вновь позвать Лючетту,

Просить о том, за что сама бранила.

А все ж она порядочная дура.

Я — девушка, чего ж она ждала?

25

Она меня должна была заставить

Прочесть письмо. Всегда в устах девицы

Под строгим «нет» улыбку прячет «да».

О, глупая любовь! Как злой ребенок,

Она кусает няньку, а потом

Целует розгу. Я гнала Лючетту —

И так хотела, чтоб она осталась!

Я гневно брови хмурила, а сердце

От радости улыбкою сияло.

Так позову Лючетту, в наказанье

Себе самой, и попрошу прощенья.

Лючетта!

 

Входит Лючетта.

 

Лючетта

 

Что угодно, ваша милость?

 

Джулия

 

Когда обед?

 

Лючетта

 

Не скоро, к сожаленью[8].

Не то вы утолили бы свой голод

Едой, а не попреками служанке.

 

Джулия

 

А что ты так поспешно подняла?

26

Лючетта

 

Да ничего.

 

Джулия

 

Чего ж ты наклонилась?

 

Лючетта

 

Бумажку ненароком уронила.

 

Джулия

 

И что ж, бумажка эта — ничего?[9]

 

Лючетта

 

Да ничего, что бы меня касалось.

 

Джулия

 

Тогда не тронь — оставь ее для той,

Кого она касается[10].

 

Лючетта

 

Вы правы.

Она сама за сердце тронет ту,

Кто слов правдивых не толкует ложно.

 

Джулия

 

Тебе твой милый написал стихи.

 

27

Лючетта

 

Их можно спеть, но вы должны на голос

Их положить, — вы в этом мастерица.

 

Джулия

 

Подобный вздор моих трудов не стоит,

Пой на мотив: «Блаженный свет любви».

 

Лючетта

 

Но стих тяжелый, а мотив — веселый.

 

Джулия

 

Да что ж он — гири подвязал к словам?

 

Лючетта

 

Вы спели б сами — вышло б мелодичней.

 

Джулия

 

А ты не можешь?

 

Лючетта

 

Слишком высоко.

 

Джулия

 

Давай письмо, плутовка!

(Берет письмо.)

Разберемся.

28        Two gentlemen of Verona

Лючетта

 

Возьмите верный тон, — и песня будет

Чудесная. Пока ваш тон — фальшив[11].

 

Джулия

 

А ты дерзка.

 

Лючетта

 

Тут нужно петь дуэтом,

Ваш голос должен тенор поддержать.

 

Джулия

 

Твой бас все портит.

 

Лючетта

 

Я ведь за Протея

Стараюсь.

 

Джулия

 

Прекрати-ка болтовню!

 

Любовные мольбы, признанья…

(Разрывает письмо.)

В клочья!

И пусть лежат, а ты ступай, Лючетта,

Не смей их подбирать — я рассержусь.

Два веронца   29

 

Иллюстрация к «Двум веронцам» прерафаэлита Бальтера Крэпа

30

Ишь, недотрога! А ведь как хотела б

Сердиться вновь — за новое письмо!

(Уходит.)

 

Джулия

 

Когда б я рассердилась хоть за это!

Вы, руки ненавистные мои,

Зачем слова любви вы разорвали?

Как злые осы, сладкий мед сосете,

Кусая насмерть медоносных пчел!

Я в искупленье каждую бумажку,

Обрывок каждый нежно расцелую.

Не стыдно ль? «Доброй Джулии» — он пишет.

В отместку за свою неблагодарность

Я брошу имя «Джулия» на камень,

Я растопчу свою пустую спесь!

Смотри: «Любовью раненный Протей».

О сладостное раненое имя!

Лежи отныне на моей груди,

Пока твои не исцелятся раны.

Их боль я поцелуями смягчу.

А ведь Протей здесь назван был три раза.

О ветер милый, не умчи ни слова,

Дай мне собрать по буквам все письмо.

Но лишь не имя «Джулия»! Ты, буря,

Взмети его на край скалы прибрежной

31

И с вышины в морскую бездну кинь!

А! вот! В одной строке он назван дважды:

«Протей влюбленный, горестный Протей —

Прелестной Джулии». Я это разорву…

Нет, ни за что! Ведь правда, как красиво

Соединил он наши имена!

Я лучше приложу одно к другому:

Целуйтесь нежно, ссорьтесь, обнимайтесь.

 

Входит Лючетта.

 

Лючетта

 

Сударыня, обед уже готов.

Вас ждет отец.

 

Джулия

 

Иду, иду, Лючетта.

 

Лючетта

 

А что ж клочки — останутся лежать,

 

Чтоб выдать нас?

 

Джулия

 

Возьми их, если хочешь.

 

Лючетта

 

Когда я подбирала их, вы были

Разгневаны, но все ж я их возьму.

Ведь здесь они простынут.

32

Джулия

 

Вижу, вижу,

Без них тебе и жизнь уж не мила.

 

Лючетта

 

Коль видите, вы так и говорите.

Я и сама все вижу — не слепая!

 

Джулия

 

Идем, идем. Пойдешь ты, наконец?

 

Уходят.

 

Сцена 3

 

Верона. Комната в доме Антонио.

 

Входят Антонио и Пантино.

 

Антонио

 

Каким, Пантино, важным разговором

Мой брат вас задержал в монастыре?

 

Пантино

 

Шла речь о вашем сыне, о Протее.

 

Антонио

 

И что же говорил он?

33

Удивлялся,

Что ваша милость позволяет сыну,

Теряя дни, сидеть бесплодно дома,

Меж тем как люди победнее родом

Шлют сыновей за прибылью и славой,

Тот — на войну чтоб испытать фортуну,

Тот — в море чтобы земли открывать,

Тот — в университет, во храм науки.

Он говорит, что сын ваш преуспел бы

В любом из мною названных занятий,

И мне велел настойчиво просить вас,

Чтоб сын ваш дома больше не сидел,

Не пожалел бы в старости бессильной,

Что мир широкий смолоду не видел.

 

Антонио

 

Меня не нужно долго убеждать

В том, что ему твердил я целый месяц.

Я знаю сам, что он теряет время,

Что не созреет ни умом, ни сердцем,

Покуда школу жизни не пройдет.

Мы лишь в трудах приобретаем опыт,

А время совершенствует его.

Куда ж послать мне сына, посоветуй.

34

Пантино

 

Но ваша милость, вероятно, знает,

Что друг Протея, юный Валентин,

Не так давно в столицу перебрался

И состоит при герцоге.

 

Антонио

 

Я знаю.

 

Пантино

 

Отправьте также сына ко двору,

Чтоб он учился рыцарскому делу,

Изысканным речам и обращенью,

Беседовал с вельможами и видел,

Каким быть должен юный дворянин.

 

Антонио

 

Совет хорош. И мне он так по сердцу,

Что я б ему последовал немедля,

Когда бы вдруг представился мне случай

Тотчас же ко двору его отправить.

 

Пантино

 

Осмелюсь молвить: завтра дон Альфонсо

И с ним другие знатные синьоры

В Милан поедут к герцогу, чтоб лично

Свои услуги предложить ему.

Два веронца   35

Антонио

 

Что ж, общество прекрасное для сына.

Я прикажу! Пусть едет в добрый час!

 

Входит Протей.

 

Протей

 

О светлый день! О сладостные строки!

О нежные признания в любви!

Ее рукой здесь говорило сердце,

Здесь клятвы — чести девичьей залог.

Когда б отцы наш брак благословили,

Согласьем наше счастье закрепив!

О Джулия, небесное созданье!

 

Антонио

 

Мой сын, что за письмо в твоих руках?

 

Протей

 

Ах, мой отец, привет от Валентина,

Доставленный мне нашим общим другом.

 

Антонио

 

Дай мне письмо, посмотрим, что он пишет.

 

Протей

 

Он пишет, мой отец, лишь об одном:

Как он любим и как живет счастливо,

36

Как благосклонно герцогом он принят.

Зовет меня — с ним разделить фортуну.

 

Антонио

 

А ты б хотел откликнуться на зов?

 

Протей

 

Я подчиняюсь только вашей воле,

А не порывам дружеских желаний.

 

Антонио

 

Его порыв совпал с моею волей.

Не удивляйся, я решенье принял,

Я так хочу! Да, так хочу — и все.

Ты должен будешь вместе с Валентином

Пожить в гостях при герцогском дворе.

Тебе я назначаю ту же сумму,

Какую шлет его отец ему.

Готовься в путь. Поедешь завтра утром.

Я так решил, не вздумай возражать.

 

Протей

 

Синьор, так быстро я не соберусь.

Прошу вас, на день, на два отложите.

 

Антонио

 

Вслед за тобой пошлю твои пожитки.

Мы кончили, ты едешь завтра утром.

37

А вам, Пантино, поручаю сборы.

Задержки я не разрешу. Пойдемте.

 

Антонио и Пантино уходят.

 

Протей

 

Чтоб не сгореть, от пламени бежал я,

Но вот упал в пучину и тону.

Ему письмо я показать боялся,

Чтоб не восстал он на мою любовь.

Но тем, что скрыл мою любовь трусливо,

Я сам же на любовь мою восстал.

О, как весна любви напоминает

Апрельский день, изменчивый полет!

Едва блеснуло солнце золотое,

На небе туча темная встает.

 

Входит Пантино.

 

Пантино

 

Синьор Протей! Отец велел позвать вас.

Он хмурится! Прошу, поторопитесь.

 

Протей

 

Что делать сердцу? Молвив «да» в ответ,

Сто тысяч раз воскликнуть хочет «нет»!

 

Уходят.

 

 

 

АКТ II

 

Сцена 1

 

Милан. Комната во дворце герцога.

 

Входят Валентин и Спид.

 

Спид

(протягивая перчатку)

 

Синьор, перчатка ваша?

 

Валентин

 

Нет, как видишь.

Мои — на мне.

 

Спид

 

А эта — ни на ком.

Жаль, что она не ваша.

 

Валентин

 

Покажи-ка

Два веронца   39

Моя! Она моя! Дай мне ее!

Божественной руки покров прелестный!

О Сильвия, Сильвия!

 

Спид (во все горло). Сильвия! Сильвия!

Валентин. Ты что, дурак?

Спид. Все равно она не слышит, синьор.

Валентин. Кто вас просил, синьор, звать ее?

Спид. Да вы сами, ваша милость. Или я ослышался?

Валентин. Всегда ты норовишь забежать вперед.

Спид. Но вы же только вчера сказали, что я нерасторопный.

Валентин. Убирайтесь к черту, синьор. Однако скажи, ты знаешь госпожу Сильвию?

Спид. Ту, в которую ваша милость влюблены?

Валентин. Откуда ты знаешь, что я влюблен в нее?

Спид. По следующим признакам: во-первых, вы научились подобно синьору Протею стоять скрестив руки на груди и так .смотреть, как будто вам жизнь не мила; наслаждаться любовной песней, как малиновка; бродить в одиночку, как зачумленный; вздыхать, как школьник, потерявший букварь; плакать, как девушка на могиле бабушки; поститься, как больной, посаженный на голодную диету; не спать по ночам, как богач, боящийся вора; гнусавить, как нищий на паперти. Прежде, когда вы смеялись, можно было подумать, что это кукарекает[12] петух. Вы не шли, а гордо выступали, точно лев на прогулке. Вы постились только час после обеда. Вы грустили только при отсутствии денег. А теперь ваша возлюбленная так

40        Two gentlemen of Verona

преобразила вас, что я на вас гляжу и не знаю: мой ли это господин?

Валентин. Неужели это так заметно по мне?

Спид. Это заметно всем кроме вас.

Валентин. Кроме меня? Быть не может.

Спид. Кроме вас! И это святая истина, потому что второго такого простака в целом свете не сыщешь. И эта глупость так заполнила ваше нутро, что она поминутно выпирает из вас наружу. А когда глядишь на вас, она просвечивает, словно моча в ночном сосуде. Поэтому нужны только глаза, чтобы стать вашим врачом и распознать вашу болезнь.

Валентин. Но скажи, наконец, ты знаешь мою Сильвию?

Спид. Ту, с которой вы глаз не спускаете за обедом и ужином?

Валентин. Ты это заметил? Да-да, именно ее.

Спид. Нет, синьор, я ее не знаю.

Валентин. Как, ты знаешь, что я с нее глаз не спускаю, а ее самой не знаешь?

Спид. Не та ли это, которую от всех придворных дам отличает уродство?

Валентин. Напротив, дружище, ее отличает красота, а еще больше отличает ее нечто другое.

Спид. Вот это я знаю, синьор.

Валентин. Что ты знаешь?

Спид. Знаю, что ее отличает не столько красота, сколько ваша милость.

Два веронца   41

Валентин. Не в этом дело. Я хочу сказать, что ее красота необычайна, а другие достоинства неисчислимы.

Спид. Ну, конечно, потому что ее красота намалеванная, а другого никто и не считал.

Валентин. Как — намалеванная? Как — никто не считал?

Спид. А вот так, синьор. Ради красоты она так размалевала себя, что ее красота ни у кого в счет не идет.

Валентин. А меня ты ни за кого считаешь? Я в восторге от ее красоты.

Спид. А вы ее вовсе и не видали с тех пор, как она так изменилась.

Валентин. Когда же это она так изменилась?

Спид. А тогда, когда вы в нее влюбились.

Валентин. Я люблю ее с тех пор, как увидал, и вижу, что она по-прежнему красива.

Спид. Если вы ее любите, то не можете ее видеть.

Валентин. Как так?

Спид. А вот так. Любовь слепа. О, если бы у вас были мои глаза! Если бы ваши глаза были так же остры, как в ту пору, когда вы бранили синьора Протея за то, что он ходит без подвязок!

Валентин. Что же я тогда увидел бы?

Спид. Вы увидели бы свою нынешнюю глупость, а заодно разглядели бы ее уродство. Синьор Протей, когда был влюблен, не видел, что он вышел без подвязок, а вы не видите, что не надели брюк.

Валентин. Тогда, видимо, и ты влюблен, дружище: се-

42        Two gentlemen of Verona

годня утром ты видел так плохо, что не мог почистить мои башмаки.

Спид. Вы правы, синьор. Я был влюблен в свою постель. Спасибо, вы из меня вытрясли мою любовь. Это дает мне смелость ругать вас за вашу.

Валентин. Как бы ты ни ругал меня, я очарован ею, я люблю Сильвию бесконечно.

Спид. А хорошо бы вы разочаровались. Тогда бы кончилась и любовь.

Валентин. Вчера она приказала мне написать несколько строк тому, кто мил ее сердцу[13].

Спид. И вы написали?

Валентин. Написал.

Спид. И неплохо написали?

Валентин. Друг мой, я постарался написать как можно лучше. Но тише, это она!

Спид (в сторону). Вот так штука! Вот так кукольная комедия! Он, значит, будет всю ее роль говорить за нее!

 

Входит Сильвия.

 

Валентин. Синьора и госпожа моя, тысячу раз доброе утро!

Спид (в сторону). А кстати, и доброй ночи! А тогда уж — целого миллиона любезностей!

Сильвия. Синьор Валентин, мой слуга, две тысячи раз доброе утро!

Спид (в сторону). Полагалось бы, чтоб он давал проценты ей, а выходит, что она их дает ему.

 

Два веронца   43

 

Иллюстрация к «Двум веронцам» прерафаэлита Вальтера Крэпа

 

44

Валентин

 

Я вашему неназванному другу,

Как вы велели, написал за вас.

Я это сделал крайне неохотно,

Но долг мой я исполнил, госпожа.

(Отдает ей письмо.)

 

Сильвия

 

Благодарю вас, мой слуга любезный!

Письмо прелестно.

 

Валентин

 

Верьте мне, синьора:

Писать неведомо кому, вслепую —

Нелегкий труд, я был в больших сомненьях.

 

Сильвия

 

И вы свой труд считаете чрезмерным?

 

Валентин

 

О нет, синьора, я писал для вас.

Велите — сотни писем напишу я.

И все ж…

 

Сильвия

 

Вы фразу строите отлично.

Я знаю, что идет за многоточьем:

45

И все ж молчу. И все ж мне дела нет.

И все ж возьмите. Я благодарю вас,

И все же впредь вас утруждать не буду.

(Возвращает ему письмо.)

 

Спид

(в сторону)

 

И все же будешь, все же — будешь все же.

 

Валентин

 

Я вас не понял. Вы им недовольны?[14]

 

Сильвия

 

О нет, оно написано прекрасно,

Но, если вы писали с неохотой,

Возьмите, — возвращаю вам его.

 

Валентин

 

Письмо, синьора, — ваше!

 

Сильвия

 

Нет, синьор.

Я вам писать велела, но письмо

Не нужно мне. Оно всецело ваше.

Я больше чувства в нем хотела б видеть.

 

Валентин

 

Позвольте мне другое написать.

46        Two gentlemen of Verona

Сильвия

 

Но, написав, его вы за меня

Прочтите сами. Если чтенье вам

Доставит радость — будет превосходно.

А не доставит радости — тем лучше.

 

Валентин

 

Я думаю, доставит, — что тогда?

 

Сильвия

 

Тогда за труд себе его возьмите.

Прощайте, мой слуга.

(Уходит.)

 

Спид

 

Невиданно-невидимая скрытая игра!

Точь-в-точь, как скрыт на роже нос, на башне — флюгера!

Мой господин решил за ней поволочиться,

Но учит обожателя его же ученица.

Отличный ход! Ослам влюбленным в назиданье:

Он сам, как секретарь ее, себе же настрочил посланье.

 

Валентин. В чем дело, синьор, о чем вы сами с собой рассуждаете?

Спид. Я плету вирши, синьор, а вот вам бы надо порассудить.

Валентин. О чем же это?

Два веронца   47

Спид. О том, что вы стали ходатаем за госпожу Сильвию.

Валентин. Ходатаем? Перед кем?

Спид. Перед самим собой. Она фигурально посваталась к вам.

Валентин. Фигурально?

Спид. Правильнее сказать — письменно.

Валентин. Как так? Она мне ничего не писала.

Спид. А зачем ей писать, когда вы себе сами написали? Вы все еще не догадываетесь?

Валентин. Поверь, нисколько.

Спид. Я и так, синьор, нисколько вам не верю. Но неужели вы не заметили, как серьезно она говорила?

Валентин. Я заметил только, что она разгневалась.

Спид. А письма вы не заметили?

Валентин. Но ведь письмо написано ее другу.

Спид. А было отдано вам. Поняли?

Валентин. Боюсь, как бы не вышло гораздо хуже, чем ты думаешь.

Спид. А я ручаюсь, выйдет гораздо лучше.

 

Ведь вы писали часто ей, она ж из страха и приличий

Не отвечала вам — таков у честных девушек обычай.

Она боялась, что посыльный предаст ее, и против правила

Любимому письмо любимой писать любимого заставила.

 

Я говорю как по писаному, потому что это написано в одной книге. Но о чем вы задумались, синьор? Пора обедать.

 

48        Two gentlemen of Verona

Валентин. Я сыт и без того.

Спид. Однако послушайте, синьор. Если любовь, этот хамелеон, питается воздухом, так я-то питаюсь пищей и с большой охотой подзакусил бы. Не уподобляйтесь же вашей возлюбленной: склонитесь к моим мольбам. Склонитесь к моим мольбам!

 

Оба уходят.

 

Сцена 2

 

Верона. Дом Джулии.

 

Входят Протей и Джулия.

 

Протей. Запаситесь терпением, милая Джулия.

Джулия. Придется, — все равно нет выбора.

 

Протей

 

Едва возможно будет, я вернусь.

 

Джулия

 

Храните верность — и скорей вернетесь.

Возьмите, вот, от Джулии на память.

(Дает ему кольцо.)

 

Протей

 

Свершим обмен. Я вам дарю свое.

(Дает ей кольцо.)

49

Джулия

 

И закрепим наш сговор поцелуем.

 

Протей

 

Я буду верен, вот моя рука.

И если в сутки час один случится,

Когда бы не вздыхал я о тебе,

Пусть небо мне пошлет как святотатцу

Любую кару. Но отец мой ждет.

Не возражай, — подходит час прилива.

Уйми же слез прилив. Такой прилив

Меня лишь бесполезно задержал бы.

Прощай!

 

Джулия уходит.

 

Ушла? Ни слова не сказав?

Да, такова любовь, она безгласна.

Она в делах находит выраженье,

Но не в словах.

 

Входит Пантино.

 

Пантино

 

Синьор Протей, вас ищут.

 

Протей

 

Иду, иду. Увы, в прощальный миг,

Любовь, нам изменяет твой язык.

 

Уходят.

 

50        Two gentlemen of Verona

Сцена 3

Верона. Улица.

 

Входит Ланс со своей собакой.

 

Ланс. Нет, нет, я еще часок поплачу. Уж таков порок всей нашей семьи. Отец выделил мне, как приблудному сыну, мою пропорцию, и вот я отправляюсь ко двору миланского герцога. Из всех собак на свете самый плохой характер у моего Креба. Моя мать плакала, мой отец рыдал, моя сестра заливалась слезами, наша кухарка выла, наша кошка в отчаянии ломала руки, весь наш дом пришел в смятение. Однако этот жестокосердный пес не проронил ни единой слезы. Он — камень, сущий булыжник, и у него в сердце не больше жалости, чем у собаки. Еврей, и тот заплакал бы, увидев, как мы прощаемся. Какое там! Даже моя бабушка выплакала себе глаза при разлуке со мной. Сейчас я представлю вам эту сцену. Этот башмак — мой отец. Нет, вот этот — левый башмак — мой отец. Нет, нет, левый башмак — это моя мать. Опять что-то не так. А может, и так. Конечно, так. Здесь подошва с дыркой. Значит, этот башмак с дыркой — моя мать, а этот — мой отец. А, черт побери, что-то не так. Нет, все в порядке. Эта палка — моя сестра. Видите ли — она бела, как лилия, и легка, как трость. Эта шляпа — наша кухарка Нэн. Я — собака. Нет, собака — собака. Нет — я за собаку. Ах вот что: собака — это я. Нет — я сам за себя. Ну, теперь все в порядке. Вот я подхожу к отцу: «Отец, благослови меня». Башмак и слова выговорить не может, он плачет. Вот я целую отца. А он все плачет.

Два веронца   51

 

Иллюстрация к «Двум веронцам» прерафаэлита Вальтера Крэпа

 

52        Two gentlemen of Verona

Теперь подхожу к матери. О, если бы этот башмак умел говорить как женщина, у которой в голове помутилось от горя! Вот я поцеловал ее. Да, это она, я чувствую дыханье моей матери. Ну, а теперь сестра. Слышите, как она стонет, а между тем эта собака не проронила ни единой слезы и не сказала ни единого слова. Даже песок за это время стал мокрым от моих слез.

 

Входит Пантино.

 

Пантино. Скорее, скорее, Ланс. Твой хозяин уже на корабле, но ты на лодке еще догребешь до него. Да что случилось, чего ты нюни распустил, парень? Эй ты, осел, поторопись! Упустишь час прилива, так не доберешься до корабля.

Ланс. А лучше бы я упустил прилив. Потому что это самая невоспитанная скотина из всех, которых воспитывал человек.

Пантино. Кто скотина — прилив?

Ланс. Да нет, вот эта скотина — Креб, моя собака.

Пантино. Не болтай, дурак. Говорю тебе, ты упустишь прилив. А если упустишь прилив, так упустишь поездку, а если упустишь поездку, так упустишь хозяина, а если упустишь хозяина, так упустишь службу, — почему ты мне зажимаешь рот?

Ланс. Чтобы вы не упустили язык.

Пантино. А как я могу упустить язык?

Ланс. Вы его заболтаете.

Пантино. Заболтаю?

Ланс. Ну да. Упустишь и прилив, и хозяина, и службу, и

Два веронца   53

скотину! Нет, сударь, если не будет прилива, я наполню море слезами. Если не будет ветра, я наполню паруса вздохами.

Пантино. Идем, идем, человече, мне велели позвать тебя.

Ланс. Зовите, если хотите.

Пантино. Пойдешь ты наконец?

Ланс. Да уж ладно, пойду. Уходят.

 

Сцена 4

 

Милан. Комната во дворце герцога.

 

Входят Валентин, Сильвия, Турио и Спид.

 

Сильвия. Мой слуга!

Валентин. Моя госпожа?

Спид. Хозяин, синьор Турио сердито смотрит на вас.

Валентин. Это потому, что он любит.

Спид. Только не вас.

Валентин. Он любит мою госпожу[15].

Спид. Вам бы съездить его по роже.

Сильвия. Мой слуга, вы печальны.

Валентин. Да, госпожа, я кажусь печальным.

Турио. Только кажетесь?

Валентин. Может быть, только кажусь.

Турио. Значит, вы прикидываетесь?

Валентин. Так же, как вы.

Турио. Кем же я прикидываюсь?

 

54        Two gentlemen of Verona

Валентин. Умным.

Турио. A y вас есть доказательства обратного?

Валентин. Ваша глупость.

Турио. В чем вы видите мою глупость?

Валентин. В вашем камзоле.

Турио. Мой камзол не просвечивает. Он двойной.

Валентин. Значит, вы вдвойне глупы.

Турио. Как вы смеете?

Сильвия. Вы рассердились, синьор Турио? Вы изменились в лице.

Валентин. Не мешайте ему сердиться, моя госпожа. Его лицо меняет цвет, как хамелеон.

Турио. Но этот хамелеон не станет питаться воздухом. Он предпочитает вашу кровь.

Валентин. Вы что-то сказали?

Турио. Да, сударь, сказал и сделал. И на этот раз кончено.

Валентин. Я это знаю, сударь, вы всегда кончаете прежде, чем начнете.

Сильвия. Великолепная перепалка, синьоры!

Валентин. Вы правы, моя госпожа. Но ею мы всецело обязаны ее виновнице.

Сильвия. Кому же это, мой слуга?

Валентин. Вам, дорогая госпожа. Вы сообщаете нашим речам огонь. Синьор Турио заимствует его из ваших взоров и потом блистает этим огнем в вашем обществе.

Турио. Если вы, синьор, будете со мной меняться слово за слово, то я заставлю ваше остроумие обанкротиться.

 

Два веронца   55

 

Иллюстрация к «Двум веронцам» прерафаэлита Вальтера Крэпа

 

56

Валентин. Я это отлично знаю, синьор, вы обладаете целой сокровищницей слов и ни единой монеткой для оплаты ваших слуг. Судя по их жалким ливреям, вы им платите только жалкими словами.

Сильвия. Довольно, синьоры, довольно, идет мой отец.

 

Входит герцог Миланский.

 

Герцог

 

Ну, Сильвия, я вижу, ты в осаде!

Отец ваш в добром здравьи, Валентин.

Как отнеслись бы вы к письму от друга

С хорошей вестью?

 

Валентин

 

О, я был бы счастлив

Любой хорошей вестью[16] из Вероны.

 

Герцог

 

Известен вам земляк ваш дон Антонио?

 

Валентин

 

Да, герцог, он достойный дворянин

И окружен всеобщим уваженьем.

 

Герцог

 

А у него есть сын?

 

57

Валентин

 

Да, есть, мой герцог.

И сын достоин своего отца.

 

Герцог

 

Вы знаете Протея?

 

Валентин

 

С детских лет.

Как самого себя, его я знаю,

Немало дней мы вместе провели.

Я был тогда беспечным празднолюбцем, —

Я расточал в пустых забавах время

И совершенством ангелоподобным

Свой юный дух украсить не стремился.

Зато Протей умел свой каждый день

Использовать умно и благородно.

Он жизнью молод, знаниями стар,

Умом созрел, хотя годами зелен.

И, словом, яркий блеск его достоинств

Любые похвалы мои затмил бы,

Настолько щедро наделен он всем,

Что составляет славу дворянина.

 

Герцог

 

Но если он действительно таков,

Нет спора, он любви моей достоин,

 

58        Two gentlemen of Verona

Герцогский костюм эпохи Ренессанса

 

59

Достоин быть советником моим.

Так вот, синьор, он к нам приехал ныне

И погостит, надеюсь, при дворе.

Его мне хвалят в письмах и вельможи.

Я думаю, вам эта весть по сердцу.

 

Валентин

 

О, мне здесь не хватало лишь Протея![17]

 

Герцог

 

Тогда примите гостя по заслугам.

Я обращаюсь, Сильвия, к тебе,

И к вам, любезный Турио, — прошу вас.

А Валентина мне просить не нужно.

Я к вам сейчас его пришлю.

(Уходит,)

 

Валентин

 

Синьора,

Я вам о нем рассказывал не раз.

Он был бы здесь со мной, когда б любовь

Его глаза своим волшебным взором

Не заманила в плен.

 

Сильвия

 

И, вероятно,

Их отпустила для другого плена?

 

60

Валентин

 

Нет, он свой плен не сменит на другой.

 

Сильвия

 

Тогда он слеп. Но, будучи слепым,

Как мог он к вам сюда найти дорогу?

 

Валентин

 

Владычица, но ведь любовь стоока.

 

Турио

 

Любовь не может видеть. У нее

Нет вовсе глаз.

 

Валентин

 

Да, для таких влюбленных,

Как вы, синьор. Уродство ей противно.

 

Сильвия

 

Довольно, господа! А вот ваш друг.

 

Входит Протей.

 

Валентин

 

Привет тебе, мой дорогой Протей!

Синьора, я прошу у вас для друга

Особой благосклонности.

 

61

Сильвия

 

Пусть будет

Уверен в благосклонности моей,

Когда он тот, чьих писем так вы ждали.

 

Валентин

 

Да, это он, синьора, разрешите

Ему, как мне, слугою вашим быть.

 

Сильвия

 

Таких высоких слуг я недостойна.

 

Протей

 

Нет, вашей благосклонности высокой,

Синьора, недостоин ваш слуга.

 

Валентин

 

Довольно обсуждать, кто недостоин.

Примите, госпожа, его услуги!

 

Протей

 

Я преданность почту за высший долг.

 

Сильвия

 

Кто верен долгу, тот всегда бывает

Вознагражден за верность. Вы желанный

Слуга для недостойной госпожи.

 

62        Two gentlemen of Verona

Протей

 

За эту дерзость меч мой наказал бы

Любого.

 

Сильвия

 

Как! За то, что вы желанны?

 

Протей

 

О нет, за то, что недостойны вы.

 

Входит слуга.

 

Слуга. Синьора, мой господин, ваш отец, желает поговорить с вами.

 

Сильвия

 

Иду. —

 

Слуга уходит.

 

Пойдемте, Турио, со мною. —

Вас, новый мой слуга, я оставляю,

Чтоб вы могли потолковать друг с другом.

Беседу кончив, приходите к нам.

 

Протей

 

Мы оба тотчас к вам придем, синьора.

 

Сильвия, Турио и Спид уходят.

 

Валентин

 

Ну, расскажи, как все там поживают.

 

63

Протей

 

Твои друзья здоровы, шлют поклон.

 

Валентин

 

Ну, а твои?

 

Протей

 

Все были в добром здравье.

 

Валентин

 

А как твоя любовь?

 

Протей

 

Я помню, друг мой,

О ней подчас ты не хотел и слушать.

Рассказы о любви тебе докучны.

 

Валентин

 

Протей, во мне найдешь ты перемену.

Я искупил презрение к любви.

Покорный властным мыслям о любимой,

Не ем, не сплю, не ведаю покоя,

Тоскую днем, ночами слезы лью.

Любовь мне за презренье отомстила,

Сон отогнав от покоренных глаз,

Чтобы всечасно видели они,

 

64

Как безутешно раненое сердце.

О милый друг! Любовь — владыка смертных.

Я побежден, и для меня отныне

Страданья нет сильней ее страданий,

Нет радостей возвышенней и чище,

Нет мысли, нет беседы вне любви.

Еду и сон, всю жизнь и все желанья

Отныне заменила мне любовь.

 

Протей

 

В твоих глазах твою судьбу читаю, —

Не это ли была твоя богиня?

 

Валентин

 

Она, мой друг, — небесный ангел мой.

 

Протей

 

Небесный? Нет, ее краса — земная.

 

Валентин

 

Божественная!

 

Протей

 

Не хочу ей льстить.

 

Валентин

 

Но мне польсти — хвала нужна влюбленным.

 

65

Протей

 

Ты подносил мне горькие пилюли,

Когда я был влюблен, — так принимай

За меру — меру.

 

Валентин

 

Нет, скажи мне правду,

И если не божественна она, Признай ее царицей земнородных.

 

Протей

 

За исключеньем Джулии.

 

Валентин

 

Мой друг!

Без исключений, если ты не хочешь

Мою любовь жестоко оскорбить.

 

Протей

 

Как! Я не вправе предпочесть свою?

 

Валентин

 

Я сам тебе открою, в чем могло бы

Ей предпочтенье быть: в высокой чести

Шлейф Сильвии носить, чтобы земля

Не возгордилась тем, что поцелует

 

66        Two gentlemen of Verona

Ее одежды край и не решила

Проститься с летом, зеленью, цветами

И облачиться в вечные снега.

 

Протей

 

Оставь, мой друг, напыщенный свой тон!

 

Валентин

 

Прости, Протей, но все бессильно меркнет

Пред Сильвией. Все совершенства жалки

В сравненье с ней, единственной.

 

Протей

 

Смотри же,

Оставь ее в единственном числе.

 

Валентин

 

Нет, ни за что. Мой друг, она моя.

И я мое сокровище живое

Не отдал бы за десять океанов,

Хотя б нектаром влага их была

И золотом — береговые скалы,

И драгоценным жемчугом — песок.

Прости, мой друг, что о тебе забыл я,

Но мысль моя поглощена любовью,

А глупый мой соперник — он богач

 

67

И потому любим ее отцом.

Ты видел, он отправился за нею,

Вот почему и я спешу туда.

Ты сам ведь знаешь, как любовь ревнива.

 

Протей

 

Но ты любим?

 

Валентин

 

Мы тайно обручились.

Теперь еще побег нам предстоит,

А там — венчанье. Я уж все обдумал.

По лестнице веревочной я влезу

В ее окно, и да хранят нас боги!

Пойдем ко мне, мой дорогой Протей,

Ты мне поможешь делом и советом.

 

Протей

 

Ступай вперед, а я приду потом.

Сейчас мне нужно в гавань ненадолго,

Чтоб с корабля забрать свои пожитки.

Ну, а затем немедленно к тебе.

 

Валентин

 

Мой друг, ты не задержишься?

 

68

Протей

 

Нет-нет!

 

Валентин уходит.

 

Как сильным жаром заглушают слабый

Иль клином выбивают клин другой,

Так прежний образ, созданный любовью,

Пред этим новым образом померк.

Глаза ль мои, хвала ли Валентина,

Моя ль неверность, красота ль ее

Мой разум безрассудно помрачили?

Она прекрасна, да, но не прекрасна ль

И Джулия, которую люблю я.

Люблю? О нет! Любил в былое время.

Моя любовь растаяла, как воск,

Перед огнем утративший подобье

Того, чем прежде восхищал он взор.

И мнится, охладел я к Валентину,

Любовью воспылав к его любимой.

Но, если я люблю ее, не зная,

Как полюблю, когда узнаю глубже!

Покуда мне знаком лишь облик внешний.

И что же? Мой рассудок помутился,

И, нет сомненья, мой ослепнет взор,

Увидев совершенство в полном блеске.

Смири, любовь, безумие свое!

Не властна ты? Так завоюй ее!

(Уходит.)

 

Два веронца   69

Сцена 5

 

Милан. Улица.

 

Входит[18] Ланс и Спид.

 

Спид. Ланс! Клянусь моей честью — добро пожаловать в Милане!

Ланс. Не клянись понапрасну, милый юноша. Пока что ты не имеешь права сказать мне: «добро пожаловать!» Мое мнение, что человеку, если его еще не повесили, не может быть совсем плохо. С другой стороны, человек не может пожаловать добром, пока за него не заплатили по счету в таверне и хозяйка сама не сказала ему: «добро пожаловать!»

Спид. Ах ты, сорви-голова, пойдем же немедленно в таверну. Закажи на пять пенсов, и ты пять тысяч раз услышишь: «добро пожаловать!» Но как, скажи, расстался твой господин Протей с госпожой Джулией?

Ланс. Ну, если они сошлись не для шутки, так расстались они шутя.

Спид. Но выйдет она за него замуж?

Ланс. Нет.

Спид. А что же? Он на ней женится?

Ланс. Нет и никак нет.

Спид. Значит, у них что-то сломалось?

Ланс. Напротив, оба целы, как рыба в воде.

Спид. Но как же все-таки у них обстоит с этим?

Ланс. А вот как: если у него хорошо стоит, так и для нее хорошо обстоит.

 

70        Two gentlemen of Verona

Спид. Какой ты, однако, осел! Невозможно и представить!

Ланс. Какой же ты чурбан, если ничего не можешь представить! Моя палка, и та может что-то представить.

Спид. На основании твоих слов?

Ланс. И моих действий. Смотри, я ее ставлю перед собой, и она уже что-то представляет.

Спид. Оттого, что ты ее ставишь перед собой?

Ланс. А разве поставить перед — не то же самое, что представить?

Спид. Скажи, наконец, толком: будет свадьба?

Ланс. Спроси мою собаку: если она скажет «да», значит, будет. Если она скажет «нет», значит, будет. Если она вильнет хвостом и ничего не скажет, значит, все равно будет.

Спид. Из этого следует, что свадьба будет наверняка.

Ланс. Ты можешь вырвать из меня признание только при помощи сравнения.

Спид. Мне все равно, каким способом вырвать его. Но как тебе нравится, Ланс, — мой господин таки здорово втюрился.

Ланс. Как всегда.

Спид. Что — всегда?

Ланс. А я всегда и считал, что твой господин здоровая тюря, как ты только что изволил его окрестить.

Спид. Ах ты, беспутный осел! Никак ты меня понять не можешь.

Ланс. Ах ты, безмозглый дурак, я не тебя понять не могу, а твоего господина.

 

Два веронца   71

 

Ланс и Спид. Художник Чарльз Грин

 

72        Two gentlemen of Verona

Спид. Я говорю тебе, мой господин сгорает от любви.

Ланс. А я говорю тебе, пусть он сгорит со своей любовью вместе. Если хочешь, пойдем в таверну. Если не хочешь, значит, ты еврей, нехристь, и недостоин имени христианина.

Спид. Это почему же?

Ланс. Потому что не хватает в тебе милосердия, чтобы угостить христианина пивом. Идем, что ли?

Спид. Я к твоим услугам.

 

Уходят.

 

Сцена 6

 

Милан. Комната во дворце герцога.

 

Входит Протей.

 

Протей

 

Измена клятве — Джулии неверность,

Измена клятве — к Сильвии любовь,

Измена клятве — оскорбленье друга.

Я той же силой, что исторгла клятвы,

Увы, к тройной измене принужден.

Любовь клялась, любовь нарушит клятву.

Лишь ты, любовь, на грех меня толкнула,

Открой же, как мне искупить свой грех!

Любил я прежде бледную звезду[19],

Теперь, прозрев, боготворю я солнце.

Ведь умный клятве глупой изменяет.

Тот слаб умом, чей разум не велит

 

73

На лучшее переменить плохое.

Стыдись, богохулительный язык!

Ты оскорбляешь ту, чьи совершенства

С таким восторгом прославлял недавно!

Забыть любовь не мог я, но забыл, —

Забыл тогда, когда любить я начал.

Теряю Джулию, теряю Валентина,

Но, сохранив их, я себя б утратил,

А потеряв обоих, обретаю

Себя в замену сладостному другу,

И Сильвию — возлюбленной взамен.

Я самому себе дороже друга.

Любовь же нам всего дороже в мире.

А Джулия — тому свидетель бог —

Пред Сильвией черна, как эфиопка.

О, если умерла моя любовь,

Я Джулию живой считать не стану,

И Валентина я сочту врагом,

Чтоб Сильвия подругою мне стала.

Могу ль я верность сохранить себе,

Не изменяя дружбе с Валентином?

Он замышляет ночью по веревке

В окно к небесной Сильвии проникнуть.

Я это знаю, я, его соперник!

Я должен сообщить ее отцу,

Что с нею Валентин побег замыслил.

Ведь герцог прочит Турио в зятья,

 

74        Two gentlemen of Verona

И в гневе он изгонит Валентина.

А там найду я хитроумный способ,

Чтоб Турио, докучному глупцу,

Помехой стать в намереньях любовных.

Дай мне, любовь, для быстрых дел крыла,

Как ты мне ум для замыслов дала.

(Уходит.)

 

Сцена 7

 

Верона. Комната в доме Джулии.

 

Входят Джулия и Лючетта.

 

Джулия

 

Дай, милая Лючетта, мне совет,

Тебя любовью нежной заклинаю.

Ты — мой дневник. Ты все мои желанья

Записываешь и лелеешь в сердце.

Дай мне совет, как, чести не затронув,

Мне к моему любимому Протею

Скорее путь желанный совершить.

 

Лючетта

 

К несчастью, труден этот путь и долог.

 

Джулия

 

Усердный пилигрим не устает,

Шагами измеряя королевства.

 

75

Так я ль устану, на крылах любви

Летя к тому, кто мне безмерно дорог

И наделен небесным совершенством!

 

Лючетта

 

Не лучше ль подождать его возврата?

 

Джулия

 

Но встречи с ним мою питают душу.

Ужель ты не сочувствуешь страданьям

Моей изголодавшейся души?

Когда б любви мучения ты знала,

Скорей бы снег пыталась ты зажечь,

Чем погасить огонь любви словами.

 

Лючетта

 

Не потушить огонь ваш я стремлюсь,

Но лишь его неистовство умерить,

Чтоб он в границах разума остался.

 

Джулия

 

Чем больше гасишь, тем сильней горит он.

Скользящий тихо по лесу ручей,

Запруду встретив, буйством закипает,

Но если не мешать его теченью,

Он плещет мирно по камням блестящим,

Целуя каждый стебель камыша,

 

76

Встречающийся волнам в их дороге,

И, кончив путь, еще прозрачен, кроток,

Вливается он в бурный океан.

Не становись же на пути моем,

И, как ручей, я буду терпелива

И легким я сочту мой трудный путь,

Когда он приведет меня к Протею.

С ним — отдохну! Так, после жизни горькой,

Блаженствует в Элизии душа.

 

Лючетта

 

В какой одежде вы хотите ехать?

 

Джулия

 

Не в женской, чтоб в дороге избежать

Бесстыдного мужского любострастья.

Ты мне поможешь раздобыть одежду,

Какую носят при дворе пажи[20].

 

Лючетта

 

Но волосы тогда остричь придется.

 

Джулия

 

Я подвяжу их шелковою нитью

И заплету двенадцатью узлами,

Упрямыми, как верная любовь.

Причудливость и юноше подходит,

Хотя б он старше был, чем я кажусь.

 

77

Лючетта

 

Штаны какого мы возьмем покроя?

 

Джулия

 

Ну, право, смех! Так точно прозвучало б:

«Какой длины, синьор, вам сделать юбку?»

На свой вопрос ответь себе сама.

 

Лючетта

 

Вам надо бы штаны с широким буфом.

 

Джулия

 

Оставь, Лючетта, это ведь уродство!

 

Лючетта

 

Штаны без буфов ничего не стоят.

Вы хоть иголку спрятать в буф могли бы.

 

Джулия

 

Моя Лючетта, ты меня ведь любишь.

Дай мне костюм, какой найдешь приличным.

Но что как сплетню пустят обо мне —

О том, что я в подобный путь пустилась?

Не станет ли молва меня бесчестить?

 

Лючетта

 

Молвы боитесь, так сидите дома!

 

78

Джулия

 

Нет, ни за что.

 

Лючетта

 

Тогда скорее в путь,

И перестаньте думать о бесчестье.

Когда ж Протей одобрит ваш приезд,

Не все ль равно, кто вашу прыть осудит?

Но вряд ли будет вас Протей хвалить.

 

Джулия

 

Вот этого я не боюсь, Лючетта

Его слова о вечности любви,

Потоки слез, и клятвы, и моленья

Порукой мне, что буду для Протея

Желанной гостьей.

 

Лючетта

 

Да, но это все

Используют мужчины для обмана.

 

Джулия

 

Лишь те что низки и для низкой цели.

Протей родился под звездой правдивой,

Слова его прочнее крепких уз,

Правдивее не может быть оракул,

 

79

И сердцем так далек он от обмана,

Как от земли далек лазурный свод.

 

Лючетта

 

Дай бог вам не найти в нем перемены.

 

Джулия

 

Лючетта, если любишь ты меня,

Не оскорбляй Протея недоверьем.

Люби его — и будешь мной любима.

Ступай за мной, мы все должны собрать,

Что может мне в дороге пригодиться.

Богатство, имя доброе мое,

Владенья, словом, все, моя Лючетта,

Оставлю я в твоем распоряженье.

Взамен — лишь снаряди меня в дорогу.

Не возражай, приступим лучше к сборам;

Клянусь, я больше медлить не могу.

Уходят.

 

АКТ III

 

Сцена 1

 

Милан. Комната во дворце герцога.

 

Входят герцог, Турио, Протей.

 

Герцог

 

Прошу вас, Турио, оставьте нас на время,

Нам нужно кой о чем поговорить.

 

Турио уходит.

 

Теперь, Протей, готов я слушать вас.

 

Протей

 

Я, государь, хочу открыть вам тайну,

Которую мне дружба скрыть велит.

Но вам, за вашу доброту и щедрость,

Я, недостойный, расскажу о том,

Чего б не выдал ни за что на свете.

Узнайте, герцог, друг мой Валентин

Решил похитить вашу дочь сегодня.

81

Он сам открыл мне их преступный сговор.

Я знаю, вы ее решили выдать

За Турио, который ненавистен

Синьоре, вашей дочери. И если

Ее похитят, это будет вам

На склоне лет жестоким огорченьем.

Так вот, во имя долга я решил:

Пускай я лучше другу помешаю,

Зато седины ваши охраню

От множества печалей, что могли бы

Вас привести к безвременной могиле.

 

Герцог

 

Я тронут всей душой. Благодарю вас.

Теперь до гроба я у вас в долгу.

Признаться, я и сам подозревал их.

Мне довелось беседу их услышать,

Когда казалось им, что я заснул.

Не раз хотел я прекратить их встречи,

Отставить Валентина от двора,

Но думалось: быть может, я ошибся,

Напрасно человека заподозрил,

А справедливость — первый долг владык,

И оттого я дружелюбным взором

Искал все то, о чем ты мне поведал,

Но дочь мою, чтоб молодость ее

Надежней оградить от искушенья,

82

С тех пор я на ночь запираю в башню,

А ключ держу бессменно при себе[21].

Теперь ее похитить невозможно.

 

Протей

 

Узнайте, мой достойный повелитель:

К ее окну решил любовник пылкий

По лестнице веревочной взобраться,

И он как раз за лестницей пошел,

Чтоб с нею воротиться, чуть стемнеет.

Вы там его застигнете на месте.

Но всю охоту, государь, прошу я

Так провести, чтоб он не догадался

О том, что я открыл вам план побега.

Ведь я был движим лишь любовью к вам,

А не презренной ненавистью к другу[22].

 

Герцог

 

Клянусь вам честью, он не заподозрит,

Что я от вас их умысел узнал.

 

Протей

 

Но вот он сам. Синьор, прошу прощенья.

(Уходит.)

 

Входит Валентин.

 

Герцог

 

Куда вы так торопитесь, синьор?

Два веронца   83

 

Иллюстрация к «Двум веронцам» прерафаэлита Вальтера Крэпа

84

Валентин

 

Там ждет гонец в Верону, ваша светлость,

И с разрешенья вашего иду я

Отдать ему два небольших письма.

 

Герцог

 

А эти письма — важные?

 

Валентин

 

Да, в общем.

Я в них пишу, что я здоров и весел,

И счастлив жить при герцогском дворе.

 

Герцог

 

О, только-то! — Тогда побудь со мной.

Тебе свою заботу я открою.

Но никому ни слова, я прошу.

Ты слышал, дочь хочу я выдать замуж

За друга моего, синьора Турио.

 

Валентин

 

Я знаю, ваша светлость, он бесспорно

Жених весьма почтенный и богатый.

К тому ж он добродетелен и щедр,

И муж для вашей дочери — отличный.

Но разве он синьоре не по нраву?

85

Герцог

 

К несчастью, нет. Она дерзка, строптива,

Надменна, раздражительна, упряма,

Чужда и долгу, и любви дочерней, —

Все оттого, что с ней отец не строг.

Она своей гордыней, признаюсь,

Мою любовь заметно охладила.

Я так мечтал остаток дней своих

Согреть ее любовью и заботой,

Но обманулся и теперь — женюсь.

Пускай в мужья берет кого захочет,

Но ей за непочтительность к отцу

Лишь красота приданым будет ныне.

 

Валентин

 

К чему ведет рассказ ваш, повелитель?

 

Герцог

 

Здесь дама есть, Вероны уроженка.

Едва узнав, я полюбил ее.

Но, как ни убеждал, ни изощрялся, —

Не мог ее застенчивую скромность

Растрогать старомодным красноречьем.

Хочу твоим я стать учеником.

Я позабыл искусство обольщенья,

Да ведь и нравы уж давно не те.

86

Так научи, каким путем добиться

Улыбки нежной от прекрасных глаз.

 

Валентин

 

Где речь бессильна, действуйте другим:

Порой для сердца женщины прелестной

Дороже слов подарок бессловесный.

 

Герцог

 

Мой дар она отвергла.

 

Валентин

 

Для начала!

Отвергла то, о чем сама мечтала.

Пошлите новый дар — и в добрый час!

Порой сулит взаимность их отказ,

И ненависть их гнев не означает.

О нет, он часто милость предвещает.

Нас гонят — что ж! — смирим на время кровь:

То в нас хотят сильней разжечь любовь.

И нас бранят, поверьте, лишь для вида:

Уйти, обидясь, — это им обида.

Прямых речей от женщины не жди:

В ее «уйди» звучит «не уходи»;

На похвалы, на лесть ее ловите,

Чернавку божьим ангелом зовите, —

На то мужчине и дается речь,

Чтоб мог он в сети женщину завлечь.

Два веронца   87

Герцог

 

Но этой даме близкие нашли

Достойного и молодого мужа,

А чтоб другой не занял это место,

За нею днем ведут надзор строжайший.

 

Валентин

 

Так я бы ночью к ней рискнул проникнуть.

 

Герцог

 

Дверь заперта, а ключ — в руках надежных.

Пожалуй, к ней и ночью не пройдешь.

 

Валентин

 

А что мешает влезть в ее окно?

 

Герцог

 

Стена крута, окно так высоко,

Что невозможно не рискуя жизнью

Добраться к ней.

 

Валентин

 

Ну, это не помеха, —

Веревочную лестницу возьмите,

И если вы отважны, как Леандр,

То проберетесь в башню к новой Геро.

88

Герцог

 

Дай мне совет, — ты опытный повеса,

Где мне такую лестницу достать?

 

Валентин

 

Когда, скажите, лестница нужна вам?

 

Герцог

 

Сегодня в ночь: любовь ведь, как дитя, —

Скорей хватает все, что только может.

 

Валентин

 

К семи часам я лестницу достану.

 

Герцог

 

Но я пойду один, так расскажи:

Как лестницу вернее пронести мне?

 

Валентин

 

Она ведь легкая, — накиньте плащ,

И под плащом ее вы пронесете.

 

Герцог

 

Годится плащ такой длины, как твой?

 

Валентин

 

О да, синьор.

89

Герцог

 

Дай мне его примерить.

 

Валентин

 

Мой государь, тут плащ любой пригоден.

 

Герцог

 

А как его надеть? Прошу тебя,

Дай мне накинуть твой.

(Распахивает плащ Валентина.)

 

Что за письмо?

Кому оно? Как, «Сильвии»? А вот

И лестница, которая нужна мне.

(Достает из-под плаща Валентина лестницу.)

Ну, если так, позвольте вскрыть печати.

(Читает.)

«Мои мечты — у Сильвии далекой,

Я им велел не покидать любимой,

Но если б мог я ночью одинокой

Гонцов бездушных заменить, незримый!

В твоей груди — их нежная обитель,

Я вдалеке томлюсь один, ревнуя.

Счастливых слуг печальный повелитель,

Чужое счастье в горести кляну я.

Кляну себя за то, что их послал

Туда, где сам блаженствовать желал».

Что это такое?

«Ты, Сильвия, свободна станешь ночью».

Так вот зачем ты лестницу припрятал!

Но Фаэтон, сын Меропса бескрылый,

Задумал править колесницей Феба

И чуть в безумстве не поджег весь мир!

Не хочешь ли звезду с небес похитить?

Обманщик низкий! Наглый раб, ступай!

Припрячь улыбку лести для глупцов,

И если ты уйдешь неотомщенный,

Благодари за то мое терпенье,

А не свои заслуги. Эта милость

Превыше всех благодеяний, мною

Оказанных тебе. Но если ты

Задержишься в моих владеньях дольше,

Чем требуют немедленные сборы,

Клянусь, мой гнев безмерно превзойдет

И ту любовь, с какой тебя я принял,

И ту любовь, что к дочери питал.

Без оправданий! Вон отсюда, слышишь?

(Уходит.)

 

Валентин

 

О, лучше смерть, чем жизнь в таких мученьях!

Ведь смерть — уход от самого себя,

А Сильвия и я — одно и то же.

В изгнании от Сильвии моей

Два веронца   91

От самого себя я буду изгнан.

Не это ли — смертельное изгнанье!

Без Сильвии ярчайший свет — не свет,

И радость мне без Сильвии — не радость.

Ужель мечтою мне питать любовь,

Воображать сиянье совершенства?

Но если ночь без Сильвии провел я,

Нет музыки мне в пенье соловьином,

И если днем я Сильвию не вижу,

Нет солнца в небе синем для меня.

Я без нее — ничто. Любимой близость

Дает мне жизнь, и сущность, и основу.

На смерть — лишь казнь предотвратить могу я.

Оставшись тут, я только смерти жду;

Бежав отсюда, я бегу от жизни[23].

 

Входят Протей и Ланс.

 

Протей. Скорей, скорей, Ланс, найди мне его во что бы то ни стало.

Ланс. Ату, ату его!

Протей. Кого ты там видишь?

Ланс. Того, кого мы ищем. На его шкуре нет ни одного волоска, который не был бы Валентином.

Протей. Валентин?

Валентин. Нет.

Протей. Кто же ты? Призрак Валентина?

Валентин. И не призрак.

Протей. Что же ты такое?

92        Two gentlemen of Verona

Валентин. Ничто.

Ланс. Разве ничто может разговаривать? Хозяин, можно его хорошенько вздуть?

Протей. Кого ты хочешь вздуть?

Ланс. Ничто.

Протей. Замолчи, дурак!

Ланс. А почему, хозяин, ведь я хочу вздуть ничто. Позвольте мне…[24]

Протей. Невежа, я тебе сказал, замолчи! — Друг Валентин, два слова.

 

Валентин

 

Мой слух, дружище, глух для добрых слов,

Он оглушен недобрыми словами.

 

Протей

 

Тогда в молчанье я похороню

Свои слова — они и злы, и грубы.

 

Валентин

 

Скончалась Сильвия?

 

Протей

 

Нет, Валентин.

 

Валентин

 

Но Валентин для Сильвии скончался.

Так изменила мне?

93

Протей

 

Нет, Валентин.

Валентин

 

О, если б изменила, ты сказал бы:

Нет Валентина! С чем же ты пришел?

 

Протей

 

Ты из Милана изгнан. Да! Ты должен

Покинуть двор и Сильвию, и друга.

 

Валентин

 

Мой друг, я горем сыт. Еще немного —

И горе с жизнью разлучит меня!

Но Сильвия уже об этом знает?

 

Протей

 

Да, знает все. Жестокому решенью

Она напрасно в жертву принесла

Те жемчуга, что мир зовет слезами:

Упав к ногам сурового отца,

Она рыдала и ломала руки,

Что, побледнев от горя и тревоги,

Белей казались, чем нагорный снег.

Но ни мольбы, ни клятвы, ни стенанья,

Ни скорбное коленопреклоненье,

Ничто, ничто не тронуло тирана.

94

Он ей ответил: если Валентин

Промедлит здесь, его казнить велю я.

И дочь свою за то, что умоляла

Простить тебя, он в ослепленье гнева

Велел тотчас же в башню запереть

И угрожал ей вечным заточеньем.

 

Валентин

 

Ни слова больше, если этим словом

Ты не убьешь меня. Но если можешь

Меня убить, так продолжай рассказ:

Дай мне покончить с мукой бесконечной.

 

Протей

 

Не сокрушайся о непоправимом,

Но что испортил, то скорей поправь.

Оставшись, ты не мог бы с ней встречаться,

Но жизнь и честь поставил бы на карту.

Надежда — посох любящих. Иди,

Ты будешь там, но письма будут здесь.

На этот посох крепкий опираясь,

Пиши их мне, чтоб я передавал их,

Чтоб их на беломраморной груди

Могла твоя возлюбленная прятать.

Но, друг мой, рассуждать теперь не время.

Пора идти. К воротам городским

Я провожу тебя. Мы потолкуем

Два веронца   95

О том, что для любви твоей полезно.

Пойдем. Во имя Сильвии, спеши.

 

Валентин

 

Послушай, Ланс, коль повстречаешь Спида,

Скажи, чтоб шел он к Северным воротам.

 

Протей

 

Ступай за ним. Пойдем же, Валентин.

 

Валентин

 

О Сильвия моя, о дорогая!

О горестный, несчастный Валентин!

 

Валентин и Протей уходят.

 

Ланс. Смотрите, я дурак, а ума у меня все-таки хватило, чтобы догадаться, что мой хозяин в некотором роде негодяй. В каком роде — не важно, важно, что негодяй[25]. Не родился еще тот человек, который скажет, что я влюблен. А между тем я действительно влюблен. Целая шестерка лошадей не вытянет из меня, в кого я влюблен. А между тем это — женщина. Но какая женщина — этого я и самому себе не скажу. Положим, я-то знаю, что она — коровница. И знаю, что она уже не девушка, о ней ходят дурные толки. И все-таки она девушка, потому что она девушка у своего хозяина и работает у него за плату. А всяких штук она знает — что твоя водолазная собака. А для крещеного[26] человека это уже много. Вот роспись ее добродетелей. (Достает бумагу.) Во-первых, она может при-

96        Two gentlemen of Verona

носить и носить. Большего не может и лошадь. Нет, лошадь может только носить, приносить она не может. Значит, она лучше, чем любая кляча. Во-вторых, она умеет доить. Большое достоинство для девушки, если только руки у нее чистые.

 

Входит Спид.

 

Спид. Здорово, синьор Ланс, что это вы читаете?

Ланс. Я не вычитаю, а складываю.

Спид. Ты опять за старое — все слова наизнанку выворачивать. Какие новости в твоей бумажке?

Ланс. Самые черные, какие ты видел.

Спид. Почему же они черные?

Ланс. Потому что написаны чернилами.

Спид. Дай-ка прочесть.

Ланс. Постыдился бы, дурак! Ты и читать-то не умеешь.

Спид. А вот врешь. А вот умею.

Ланс. А вот я тебя проверю. Отвечай: кто тебя родил?

Спид. Кто же, как не сын моего дедушки?

Ланс. Ах ты, невежественная башка! Не твоего дедушки сын, а твоей бабушки! Вот и видно, что ты читать не умеешь.

Спид. Давай, давай, дурак! Покажи, что там написано, в твоей бумаге.

Ланс. Смотри. И да поможет тебе святой Николай.

Спид (читает). «Во-первых, она умеет доить».

Ланс. Да, это она умеет.

Спид. «Во-вторых, она умеет варить пиво».

Ланс. И отсюда поговорка: благослови тебя небо, ты хорошо варишь пиво.

Два веронца   97

Спид. «Также она умеет шить».

Ланс. Это все равно что спросить: шить она также умеет?

Спид. «А еще она умеет вязать».

Ланс. Так разве станет мужчина отдавать свои чулки какой-нибудь девке, если жена его сама умеет вязать?

Спид. «Еще она умеет мыть и катать».

Ланс. Это уже особая добродетель: не мытьем, так катаньем.

Спид. «Еще она умеет прясть».

Ланс. А если прялкой она умеет зарабатывать на пропитание, то, значит, Ланс вовсю запустит колесо фортуны.

Спид. «Дальше: у нее множество безымянных добродетелей».

Ланс. Это значит: побочных доброделей[27], как бы прижитых со стороны. У них нет отца и поэтому нет имени.

Спид. Дальше следуют ее недостатки.

Ланс. По пятам за ее достоинствами.

Спид. «Первое: не целовать ее натощак, у нее дурной запах изо рта».

Ланс. Ну, этот недостаток можно исправить завтраком.

Спид. «Дальше: она сластена».

Ланс. Значит, постоянно примешивает к дурному запаху хороший.

Спид. «Дальше: она разговаривает во сне».

Ланс. Ну, это не имеет значения, лишь бы она не спала разговаривая.

Спид. «Дальше: она скупа на слова».

98        Two gentlemen of Verona

Ланс. Какой болван записал это в недостатки! Если женщина не болтлива, это величайшая добродетель. Очень прошу тебя: вычеркни это отсюда и запиши в число главных достоинств.

Спид. «Дальше: она норовиста».

Ланс. Тоже вычеркни: это же у них от Евы. Лишить женщину такого наследства просто невозможно.

Спид. «Дальше: она беззуба».

Ланс. Тем лучше, я сам люблю корки.

Спид. «Дальше: она сварлива».

Ланс. Это не важно. Раз у нее нет зубов, она не укусит.

Спид. «Дальше: она любит выпить».

Ланс. Ну что ж, если спиртное хорошего качества, пускай пьет. Она не захочет, так я выпью. Хорошую вещь надо ценить.

Спид. «Дальше: она слишком щедра».

Ланс. На разговоры? Нет, конечно, — тут написано, что она скупа на слова. На деньги? Пустое! Деньги всегда будут у меня. Ну, а на другие вещи — пускай. Ничего не поделаешь. Ладно, поехали дальше.

Спид. А дальше вот что: «У нее больше волос, чем ума, больше недостатков, чем волос, и больше денег, чем недостатков».

Ланс. Стой, стой. Я хочу на ней жениться, а по этой статье я дважды или трижды решал и да, и нет. Прочти еще раз.

Спид. «У нее больше волос, чем ума».

Ланс. Больше волос, чем ума? Может быть; и я это дока-

Два веронца   99

жу. Крышка солонки накрывает солонку, и, значит, ее больше, чем соли. Волосы покрывают голову, значит, их больше, чем ума в голове, потому что большее всегда больше, чем меньшее. Продолжай.

Спид. «Больше недостатков, чем волос».

Ланс. Вот это чудовищно. О, если бы этого пункта не было!

Спид. «И больше денег, чем недостатков».

Ланс. А вот уж это обстоятельство скрашивает все недостатки. Конечно, я на ней женюсь, и если так случится, — ведь нет ничего невозможного…[28]

Спид. Что тогда?

Ланс. Тогда я тебе скажу, что твой хозяин уже целый час ожидает тебя у Северных ворот.

Спид. Меня?

Ланс. Тебя! А кто ты такой? Он поджидал людей и почище тебя.

Спид. Значит, я должен идти к нему?

Ланс. Ты должен бежать к нему! Ты здесь проторчал так долго, что идти к нему у тебя уже нет времени.

Спид. Почему же ты молчал? Пропади они пропадом, твои любовные письма! (Уходит.)

Ланс. Всыплют ему за то, что он читал мое письмо. Болван неотесанный! Сует нос в чужие секреты![29] Пойду за ним. Хоть настроенье лучше станет, если ему взбучку дадут! (Уходит.)

100      Two gentlemen of Verona

Сцена 2

 

Комната во дворце герцога.

 

Входят герцог и Турио.

 

Герцог

 

Не беспокойтесь, Турио; теперь,

Лишенная навеки Валентина,

Она полюбит вас.

 

Турио

 

Но с той поры

Как изгнан он, я стал ей ненавистен.

Едва я появлюсь, она уходит,

И я уже надежду потерял.

 

Герцог

 

Любовь девичья сходна с начертаньем

На льдине. Чуть повеяло теплом —

И тает лед, и, смотришь, нет рисунка.

Так мысль ее застывшая растает,

И будет сразу Валентин забыт. —

 

Входит Протей.

 

Ну что, синьор Протей, ваш старый друг,

Надеюсь, внял приказу и уехал?

 

Протей

 

Уехал, герцог.

Два веронца 101

Герцог

 

Дочь моя грустит?

 

Протей

 

Мой герцог, эта грусть недолговечна.

 

Герцог

 

Ты прав, но Турио думает иначе.

Протей, я полюбил тебя всем сердцем.

Ты доказал мне преданность свою,

И я доверюсь твоему совету.

 

Протей

 

О, если я вас обману, лишите

Меня и вашей милости, и жизни.

 

Герцог

 

Ты знаешь сам, с какой охотой дочь

Я за синьора Турио бы выдал.

 

Протей

 

Да, герцог.

 

Герцог

 

И тебе небезызвестно,

Что дочь моей сопротивлялась воле.

102      Two gentlemen of Verona

Протей

 

Пока здесь находился Валентин.

 

Герцог

 

О нет, она упорствует. Как сделать,

Чтоб девочка забыла Валентина

И полюбила Турио?

 

Дворец Бальби в Генуе. С гравюры неизвестного художника

 

Протей

 

Есть способ.

Пусть ей наговорят на Валентина,

Что он обманщик, трус и низок родом, —

Три свойства, ненавистные для женщин.

 

Герцог

 

Она поймет, что на него клевещут.

 

Протей

 

Да, если это скажет враг его.

Но ваша дочь должна рассказ подробный

О Валентине услыхать от друга.

 

Герцог

 

Тогда возьмите это на себя.

 

Протей

 

Мой герцог, это было бы мне тяжко.

Достойно ль дворянина — клеветать,

Особенно на друга?[30]

 

Герцог

 

Но поскольку

 

Вы похвалой ему не помогли бы,

То клеветой ему не повредите.

101

А значит, вам должно быть безразлично

Чем герцогу вы будете служить[31].

 

Протей

 

Мой герцог, я согласен. Если дело

Лишь в том, чтоб развенчать его пред нею,

Она его разлюбит, я ручаюсь.

Но Валентина выбросить из сердца

Еще не значит в Турио влюбиться.

 

Турио

 

Поэтому, когда вы отвратите

Ее от Валентина, торопитесь

Любовь ее направить на меня,

И с этой целью, как его хулите,

Так вы меня хвалите перед ней.

 

Герцог

 

Да, в этом я, Протей, вам доверяю.

Я знаю по рассказам Валентина,

Что сами вы в цепях любви томитесь

И навсегда верны своей любви.

Поэтому я вам предоставляю

Свободный доступ к дочери моей[32].

Она печальна, замкнута, угрюма,

Но вас как друга Валентина — примет,

Два веронца   105

А уж тогда сумейте сделать все,

Чтобы скорей он стал ей ненавистен.

 

Протей

 

Клянусь вам сделать все на что способен,

Но мой синьору Турио совет:

Попробуйте поймать ее, как птицу,

В силки любовных песен и сонетов,

Исполненных покорности и страсти.

 

Герцог

 

Ты прав, Протей, могущественна сила

Поэзии, наперсницы богов.

 

Протей

 

Пишите ей, что на алтарь любви

Приносите вы слезы, стоны сердца, —

Все в жертву столь великой красоте!

Испишите чернила — продолжайте

Чертить хоть кровью пламенные строки.

Орфей, создав магическую лютню,

Поэтов жилы взял для вещих струн,

И золотыми звуками она

Смягчила сталь и вековые скалы

И приручала львов, и заставляла

Левиафана, чудище морское,

Покинув глубь, плясать на берегу.

106

Отдав свой день созданью чудных песен,

Ступайте ночью под окно любимой

И, пригласив искусных музыкантов,

Игрой и пеньем тешьте слух ее.

С молчаньем ночи так согласны звуки

Тоскующей зовущей серенады,

И для победы нет пути другого.

 

Герцог

 

Лишь тот, кто любит, может так учить.

 

Турио

 

Я твой совет сегодня же исполню,

Наставник мой, любезный мой Протей.

Прошу тебя, пойдем со мною в город —

Наймем оркестр. А я как раз сегодня

Великолепный выучил сонет.

Его спою — и будет он началом

Любовный битвы.

 

Герцог

 

В добрый час, синьоры.

 

Протей

 

Мы до обеда, герцог, ваши слуги,

А там — в поход.

Два веронца   107

Герцог

 

О нет, не тратьте время.

Я отпускаю вас, мои друзья.

Уходят.

 

 

АКТ IV

 

Сцена 1

 

Лес между Миланом и Вероной.

 

Входят несколько разбойников.

 

Первый разбойник. Друзья, держитесь крепко, вот прохожий.

Второй разбойник. А хоть бы десять — бейте их, не трусьте!

 

Входят Валентин и Спид.

 

Третий разбойник. Стойте, синьоры, отдайте все, что имеете, не то мы свяжем вас и все отнимем.

Спид. Хозяин, мы погибли. Это злодеи, убивающие всех путешественников.

Валентин. Друзья мои…

Первый разбойник. Ошибка, синьор, мы ваши враги.

Второй разбойник. Молчи, послушаем, что он скажет.

Третий разбойник. Правильно. Клянусь моей бородой, он хороший человек.

109

Валентин

 

Так знайте же, мне нечего терять.

Ко мне судьба относится враждебно,

И все мое богатство — в той одежде,

Которая на мне.

 

Второй разбойник

 

Куда идете?

 

Валентин. В Верону.

Первый разбойник. Откуда вы?

Валентин. Из Милана.

 

Третий разбойник

 

И долго жили там?

 

Валентин

 

Да больше года.

Но был бы там и ныне, если б злая

Судьба не встала на моем пути.

 

Первый разбойник

 

Вы изгнаны?

 

Валентин

 

Да, изгнан.

 

Второй разбойник

 

А за что же?

Валентин

 

За то, о чем мне тяжко вспоминать.

Я в стычке заколол там человека

И все еще раскаиваюсь в том.

Но я убил его на поединке,

А не ударом в спину.

 

Первый разбойник

 

Если так,

Поверьте, вам раскаиваться не в чем.

И вас изгнали за такой пустяк?

 

Валентин

 

И хорошо, что обошлось лишь этим.

 

Второй разбойник

 

Вы знаете чужие языки?

 

Валентин

 

Да, в юности поездил я немало,

А в общем, я судьбой не избалован.

 

Третий разбойник

 

Ручаюсь плешью старого монаха

Из удалой ватаги Робин Гуда,

Он подходящий атаман для нас![33]

111

Первый разбойник

 

Он мне по сердцу. Господа, два слова!

 

Спид

 

Хозяин, принимайте предложенье,

Займитесь честным воровством[34].

 

Валентин

 

Молчи ты!

 

Второй разбойник

 

Не связаны ли в жизненном пути

Вы с кем-нибудь?

 

Валентин

 

Нет, лишь с моей судьбою.

 

Итальянская средневековая монета

[35]

Третий разбойник

 

Так знайте, между нами есть дворяне, —

Слепое буйство юности безумной

Нас от людей достойных удалило.

Я сам был изгнан из родной Вероны

За то, что вознамерился похитить

Воспитанницу герцога.

 

Второй разбойник

 

Я также

Из Мантуи был изгнан, — но за то,

Что проучил кинжалом дворянина.

 

Первый разбойник

 

И я в таком же пустяке повинен.

Но к делу! Мы в грехах своих винимся

Чтоб объяснить вам, отчего пошли мы

В разбойники. Вы статны и сильны,

Притом вы человек с образованьем,

Владеете, как видно, языками,

А нам такой и нужен атаман.

 

Второй разбойник

 

Да, только потому, что вы — изгнанник,

Мы первым делом спрашиваем вас:

Хотите ль быть вы нашим атаманом,

[36]

Хотите ль сделать проигрыш доходным

И с нами жить в лесу?

 

Третий разбойник

 

Ответь нам прямо:

Ты хочешь править шайкой удальцов?

Скажи лишь «да» — и станешь атаманом,

И будем мы тебе повиноваться,

Тебя любить и чтить, как короля.

 

Первый разбойник

 

А если ты откажешься — убьем!

 

Второй разбойник

 

Чтоб ты не хвастал нашим предложеньем.

 

Валентин

 

Пожалуй, я согласен. Остаюсь.

С условием, чтоб вы не обижали

Ни бедняков, ни беззащитных женщин.

 

Третий разбойник

 

Столь подлых дел гнушаемся мы сами.

Пойдем, мы отведем тебя в пещеру[37]

И отдадим в твое распоряженье

Себя самих и все свое добро.

Уходят.

114

Сцена 2

 

Милан. Перед дворцом герцога.

 

Протей

 

Я Валентина оболгал, и ныне

Мне Турио придется обмануть.

Пообещав хвалить его пред нею,

Я думал только о своей любви,

И Сильвию теперь могу я видеть.

Но Сильвия правдива и честна

И на обеты верности с презреньем

Ответствует, что я неверен другу.

Когда я славлю красоту ее,

Она глумится над моей изменой

И просит клятвы Джулии припомнить.

Но несмотря на все ее насмешки

Я перед нею — точно пес ручной.

И я люблю тем преданней, чем больше

Она мои моленья презирает.

Но вот пришел и Турио. Пойду

Любимой петь с ним вместе серенаду.

 

Входят Турио и музыканты.

 

Турио

 

Как! Раньше нас, Протей, вы прилетели?

Два веронца   115

Протей

 

Да, прилетел, мой Турио достойный.

Любовь, где не пройдет, перелетит.

 

Турио

 

Да, но любовь-то ваша ведь не здесь!

 

Протей

 

Нет, здесь, иначе я бы здесь и не был.

 

Турио

 

И, может быть, вы к Сильвии явились?

 

Протей

 

Да, к Сильвии, но ради вас.

 

Турио

 

От сердца

Благодарю вас. Господа, начнем.

Настраивайте ваши инструменты.

 

Входят хозяин гостиницы и Джулия, одетая мальчиком.

 

Хозяин. Ну, юный мой постоялец, мне кажется, вы хлебнули лишнего. Почему вы грустите?

Джулия. Да потому, добрый хозяин, что мне невесело.

Хозяин. Ладно, мы вас развеселим. Вы сейчас услышите музыку и увидите синьора, о котором спрашивали.

116

Джулия. И услышу его голос?

Хозяин. Да, услышите.

Джулия. Это будет для меня музыкой.

 

Музыка.

 

Хозяин. Слушайте.

Джулия. Он здесь, среди них?

Хозяин. Да. Но тише, послушаем.

 

Песня

(исполняется музыкантами)

 

Кто Сильвия? И чем она

Всех пастушков пленила?

Умна, прекрасна и нежна,

Велением богов дана

Ей чар любовных сила.

О слепоте своей скорбя,

Амур к ней приласкался:

«О, как хочу узреть тебя!»

И вдруг прозрел он и, любя,

В ее глазах остался.

Друзья, среди чудес земли

Что Сильвии чудесней?

Мы к нежной Сильвии пришли,

Мы ей гирлянды принесли,

Ее мы славим песней.

 

Хозяин. В чем дело? Вы стали еще печальнее. Что с вами, друг мой? Видно, вам не нравится эта музыка?

117

Джулия. Вы ошиблись, мне музыкант не нравится.

Хозяин. Чем же, прекрасный юноша?

Джулия. Он фальшивит.

Хозяин. Как так, он играет не на тех струнах?

Джулия. Нет, нет. И все же он фальшивит так, что все струны моего сердца дрожат от боли.

Хозяин. У вас тонкий слух.

Джулия. Лучше бы мне оглохнуть. У меня сердце разрывается от этого.

Хозяин. Я вижу, вы не любите музыки.

Джулия. Если она фальшива — не люблю.

Хозяин. Вы послушайте, как меняются голоса.

Джулия. Вот эти-то смены меня и раздражают.

Хозяин. Так что ж, вы хотите, чтоб он играл на один голос?

Джулия. Да, я хочу, чтоб один музыкант играл на один голос. А что, хозяин, этот ваш Протей часто приходит к окнам этой дамы?

Хозяин. Я знаю только то, что сказал мне его слуга Ланс: он по уши в нее влюблен.

Джулия. Тише! Отойдем в сторону, они уходят.

 

Протей

 

Не беспокойтесь, Турио, клянусь вам,

Я так искусно дело поведу,

Что хитрости моей вы удивитесь.

118      Two gentlemen of Verona

Турио

 

Где встретимся мы с вами?

 

Протей

 

У фонтана

 

Григория святого. —

 

Турио и музыканты уходят. В окне появляется Сильвия.

 

Привет вам, благородная синьора.

 

Джулия (хозяину). Где Ланс?

Хозяин. Пошел искать собаку, которую по приказу своего господина он должен поднести в подарок Сильвии.

 

Сильвия

 

Благодарю за музыку, синьор.

Скажите, кто вы?

 

Протей

 

Если бы вы знали,

Насколько чисты помыслы мои,

Вы узнавать умели бы мой голос.

 

Сильвия

 

Синьор Протей?

 

Протей

 

Ваш преданный слуга.

119

Сильвия

 

Что вам угодно?

 

Протей

 

Слепо подчиняться

Желаньям вашим.

 

Сильвия

 

Очень рада слышать.

Так вот мое желанье: убирайтесь

Немедленно домой! Ты, лжец, предатель,

Иль думаешь, я так глупа, ничтожна,

Что лестью соблазнить меня ты можешь,

Как обманул ты клятвами другую?

Ступай, пади пред нею на колени,

Моли прощенья у ее любви!

А я клянусь — клянусь царицей ночи,

К твоим мольбам не снизойду вовеки

И домоганья лживые твои

Всем разумом, всем сердцем презираю.

Мне стыдно, что с тобой на болтовню

Я трачу время.

 

Протей

 

Госпожа моя,

Скрывать не стану, я любил другую,

Но ведь она скончалась.

120

Джулия

(в сторону)

 

Я свидетель,

Ее пока не опускали в гроб.

 

Сильвия

 

Допустим, это правда, но твой друг,

Твой Валентин, он жив, а ты ведь знаешь,

Что мы обручены, и не стыдишься

Своей любовью друга оскорблять!

 

Протей

 

Идет молва, что Валентин скончался.

 

Сильвия

 

Тогда и я мертва, моя любовь

Навек погребена в его могиле.

 

Протей

 

Позвольте воскресить ее, синьора!

 

Сильвия

 

Нет, воскреси любовь своей любимой,

Иль вместе с ней свою похорони.

 

Джулия

(в сторону)

 

Он этого не слышал.

[38]

Протей

 

О синьора!

Вы так жестокосердны, но молю вас,

Отдайте мне на память свой портрет,

Висящий в вашей комнате. Я буду

С ним говорить, вздыхать пред ним и плакать,

И вашу тень, сам обратившись в тень,

Любить неугасающей любовью.

 

Джулия

(в сторону)

 

Живую, лицемер, вы разлюбили б

И в тень бы превратили, как меня.

 

Сильвия

 

Мне неприятно быть кумиром вашим,

Но вам, лжецу, пожалуй, так подходит

Молиться тени и любить подобье,

Что вам портрет дарю я. Завтра утром

Кого-нибудь пришлите за подарком.

Покойной ночи.

 

Протей

 

Я спокоен буду,

Как пленник, ждущий казни поутру.

(Уходит.)

 

Сильвия скрывается в окне.

122      Two gentlemen of Verona

Джулия. Хозяин, пойдем, что ли?

Хозяин. Клянусь всеми святыми, я хорошо всхрапнул.

Джулия. Скажи, где живет синьор Протей?

Хозяин. В моей гостинице. Вы поглядите, скоро уже светать начнет.

 

Джулия

 

А ночь из всех ночей моих бессонных

Была и самой длинной и тяжелой[39].

 

Уходят.

 

Сцена 3

 

Там же.

 

Входит Эгламур.

 

Эгламур

 

Меня синьора Сильвия просила

Зайти к ней нынче. Этот час настал.

Я для каких-то важных дел ей нужен.

Синьора Сильвия!

 

В окне появляется Сильвия.

 

Сильвия

 

Кто звал меня?

 

Эгламур

 

Слуга и друг ваш.

123

Сильвия

 

Это Эгламур?

Синьор, примите тысячу приветствий.

 

Эгламур

 

И столько же приветствий вам, синьора.

Я к вам пришел так рано, чтоб узнать,

Какой могу быть службой вам полезен.

 

Сильвия

 

Ты — рыцарь, мой достойный Эгламур.

Клянусь тебе, в моих словах нет лести.

Ты просвещенный, мудрый и отважный.

Ты справедлив и прям. Тебе известно,

Что всей душой люблю я Валентина,

Но мой отец меня желает выдать

За Турио, ничтожного глупца.

Ты сам любил. Ты мне сказал когда-то,

Что, безутешной горестью теснимый,

Печалясь о возлюбленной своей,

Ты над ее безвременной могилой

Поклялся верным быть ей даже мертвой.

О Эгламур, я в Мантую решила

Уехать, — там живет мой Валентин.

Но на дорогах, говорят, опасно;

Прошу тебя, будь спутником моим.

Подумай, как разгневан мой родитель,

124      Two gentlemen of Verona

Подумай, как в разлуке я страдаю,

И скажешь сам, что вправе я бежать,

Чтобы спастись от мерзкого союза,

Который проклят небом и судьбой!

Мой добрый друг, молю тебя всем сердцем,

А в нем страданий — как песчинок в море,

Будь провожатым Сильвии несчастной!

Но если ты не можешь, обещай мне

Молчать о том, что я тебе открыла,

И я тогда решусь бежать одна.

 

Эгламур

 

Всем сердцем вам сочувствую, синьора.

И, зная ваших горестей причину,

Охотно буду вас сопровождать.

И о своей судьбе я не забочусь,

Я лишь для вас прошу у неба счастья.

Когда же в путь?

 

Сильвия

 

Сегодня ввечеру.

 

Эгламур

 

Где встретимся?

 

Сильвия

 

У брата Пьетро в келье.

Пред ним я исповедаться хочу.

Два веронца   125

Эгламур

 

Я встречу вас у врат монастыря.

До вечера, прекрасная синьора!

 

Сильвия

 

Мой добрый друг, мой Эгламур, прощайте.

(Скрывается в окне.)

 

Эгламур уходит.

 

Сцена 4

 

Входит Ланс со своей собакой.

 

Ланс. Когда слуга ведет себя, как неблагодарный пес, то господин обижается. Но ведь его-то я воспитывал с детства. Я спас этого щенка, когда его хотели утопить вместе с тремя или четырьмя слепыми братцами и сестрицами. Я учил его, как настоящего пса. Меня послали поднести его синьоре Сильвии в подарок от моего хозяина. Не успели мы войти в столовую, как он уже подобрался к тарелке синьоры и стащил. Противно смотреть, когда собака не умеет вести себя в обществе. Мне хотелось, чтобы он показал себя образованным псом, как говорится — псом на все руки. Если б у меня не хватило ума взять на себя его грех, его бы за такую проделку повесили. Ей-богу, он был бы за это сурово наказан. Посудите сами. Он без всяких церемоний врывается в общество двух или трех знатных собак, которые сидели под столом герцога, и, не пробыл он там, — ну просто диву даешься! — не пробыл он там

126      Two gentlemen of Verona

даже столько времени, сколько нужно, чтобы помочиться, как уже все в комнате почувствовали запах. «Гоните вон эту собаку!» — кричит один. «Это еще что за пес!» — кричит другой. «Хорошенько его хлыстом!» — кричит третий. «Повесить его!» — говорит герцог. Так как мне этот запах хорошо знаком, я сразу понял, что это Креб. И вот подхожу я к малому, который собирается бить его хлыстом. «Друг, — говорю я, — вы собираетесь бить эту собаку?» — «Да, черт возьми, собираюсь», — говорит он. «Вы его напрасно обижаете, — говорю я, — это я наделал в комнате». Он без дальних слов давай меня

 

Пытка колодками. Рисунок неизвестного художника

Два веронца   127

хлестать и выставил вон. Много ли хозяев сделали бы это ради слуг? Готов поклясться, я сиживал в колодках за те колбасы, которые он крал. Я стоял у позорного столба за тех гусей, которых он задушил, иначе он пострадал бы за это. — А ты и думать об этом забыл. Но я-то не забыл, что ты наделал, когда я уходил от госпожи Сильвии. Разве я не просил тебя не спускать с меня глаз и повторять то, что буду делать я? Видел ли ты когда-нибудь, чтобы я вдруг поднял ногу и помочился на юбку знатной дамы? Видел ты когда-нибудь, чтобы я творил такое безобразие?

 

У позорного столба. Рисунок неизвестного художника

 

128      Two gentlemen of Verona

Входят Протей и Джулия, одетая мальчиком.

 

Протей

Тебя зовут Себастьян?[40] Ты мне сразу

Понравился. Окажешь мне услугу?

 

Джулия

 

Все что угодно! Все, что буду в силах!

 

Протей

 

Благодарю. —

(Лансу.)

Так вот ты где, мерзавец!

Скажи, где прошатался ты два дня?

 

Ланс. Синьор, я по вашему приказу водил собаку к госпоже Сильвии.

Протей. Ну, и что же она сказала, получив эту прелестную собачку?

Ланс. Черт возьми, синьор, она говорит, что собака, которую вы ей прислали в подарок, — дворняжка и достойна лишь собачьей благодарности.

Протей. Но ведь она приняла собачку в подарок?

Ланс. Нет, синьор, не приняла. Вот я и веду ее назад.

Протей. Как, ты этого пса хотел ей подарить?

Ланс. Да, синьор. А ту другую, маленькую собачку, похожую на белку, у меня вчера на рынке подручные палача украли из кармана. Вот я вместо нее и поднес госпоже Сильвии

Два веронца   129

своего собственного пса. Он в десять раз больше той вашей собачки, а значит — в десять раз лучше как подарок.

 

Протей

 

Ступай к чертям! Иль разыщи собачку,

Иль на глаза не смей мне попадаться!

Чего стоишь? Взбесить меня решил?

Из-за слуги всегда краснеть я должен!

 

Ланс уходит.

 

Себастьян, будь моим слугою ты.

Мне нужен юноша, который может

Исполнить мой приказ умно и тонко,

Не так, как этот пентюх толстокожий.

А ты лицом приятен и воспитан

И, если я в тебе не ошибаюсь, —

Удачу можешь принести и счастье.

За это я и взял тебя. Так вот что[41]:

Ступай к синьоре Сильвии тотчас же

И ей отдай кольцо мое в подарок.

Его владелица меня любила.

 

Джулия

 

Но вы ее, должно быть, не любили,

Когда с ее подарком расстаетесь.

Иль она скончалась?

130      Two gentlemen of Verona

Протей

 

Нет, жива.

 

Джулия

 

О горе мне!

 

Протей

 

Тебе? При чем же ты здесь?

 

Джулия

 

Я не могу не пожалеть ее[42].

 

Протей

 

Ты? Почему ты Джулию жалеешь?

 

Джулия

 

Она не меньше, видно, вас любила,

Чем вы синьору Сильвию? И что же,

Ей дорог тот, кто позабыл ее,

А вы влюбились в ту, кто вас не любит.

Всегда с любовью жизнь в противоречье,

Вот почему вскричал я: горе мне!

 

Протей

 

Ну, не печалься. Отнеси кольцо,

А с ним письмо. Вот комната синьоры.

Скажи, что за обещанным портретом

131

Явился ты, и, получив портрет,

Лети ко мне тоску мою развеять.

(Уходит.)

 

Джулия

 

Ах, многие ли женщины могли бы

Такое поручение исполнить!

Протей, бедняга! Ты лису приставил

Твоих ягнят пасти. А я-то дура!

Мне жаль того, кто надо мной смеется!

Едва ее увидел, он с презреньем

Отверг меня, а я люблю его

И оттого жалею. В час разлуки

Ему кольцо дала я, чтобы вечно

Меня он помнил, а теперь должна я —

Посол несчастный! — Сильвию просить

О том, что запретить бы ей хотела,

Отдать ей то, что отобрать хочу,

Хвалить того, кого браню всем сердцем.

Не я ли с ним сама обручена!

Чтоб стать Протею преданным слугою,

Должна предать я самое себя.

И, сватая любимому невесту, —

О господи! — я жажду лишь отказа.

 

Входит Сильвия со свитой.

 

Привет вам, госпожа! Нельзя ли мне

Сказать синьоре Сильвии два слова?

132      Two gentlemen of Verona

Сильвия

 

Я — Сильвия. Но что же вам угодно?

 

Джулия

 

О, если это вы, прошу терпенья —

Я с порученьем прислан.

 

Сильвия

 

От кого?

 

Джулия

 

Синьор Протей меня прислал, синьора.

 

Сильвия

 

А, верно, вас прислал он за портретом?[43]

 

Джулия

 

Да.

 

Сильвия

 

Хорошо. Урсула, мой портрет!

 

Урсула приносит портрет.

 

Отдай его Протею, но скажи,

Что Джулия, которой изменил он,

Подходит больше комнате его,

Чем эта тень.

Два веронца   133

 

Иллюстрация к «Двум веронцам» прерафаэлита Вальтера Крэпа

134

Джулия

 

Вот вам письмо, синьора.

Простите, я случайно передал вам

Не тот листок. Ах, вот он, ваша милость.

 

Сильвия

 

А покажи-ка мне еще раз тот.

 

Джулия

 

Прошу простить, я не могу, синьора.

 

Сильвия

 

Возьми! Я не хочу и видеть, что мне пишет

Твой господин. Я знаю, там полно

Любовных клятв, неслыханных обетов, —

Он лжет с такой же легкостью всегда,

С какой его письмо я разрываю.

(Разрывает письмо.)

 

Джулия

 

Синьора, вам кольцо он посылает.

 

Сильвия

 

Кольцо? Тогда позор ему вдвойне!

Он сотни раз твердил, что это — память,

Что это милой Джулии кольцо —

Залог любви, врученный в миг разлуки.

135

И пусть он осквернил его изменой,

Я Джулию не стану оскорблять.

 

Джулия

 

Она благодарит вас.

 

Сильвия

 

Что такое?

 

Джулия

 

Благодарю вас за участье к ней.

Бедняжка, мой синьор ее обидел!

 

Сильвия

 

Ее ты знаешь?

 

Джулия

 

Так же, как себя.

Я часто плакал над ее печалью.

 

Сильвия

 

Она, быть может, знает, что Протей

Ей изменил?

 

Джулия

 

Я полагаю, знает. И в этом горьких слез ее причина.

136      Two gentlemen of Verona

Сильвия

 

Она красива?

 

Джулия

 

Нет, была красива,

Когда могла в любовь Протея верить.

Она была красавица, как вы.

Но в зеркало давно она не смотрит.

Под маскою не прячется от солнца,

И воздух розы щек ее убил,

Ее чело лишилось лилий белых,

Подобно мне, теперь она смугла.

 

Сильвия

 

А ростом высока она?

 

Джулия

 

Как я.

Когда мы с ней в комедиях играли,

Мне часто роли женщин доставались,

И были платья Джулии мне впору,

Как будто шил портной их для меня.

Вот почему известно мне, что ростом

Мы с ней равны. А как-то раз случилось,

Что я всерьез ее заставил плакать.

Я Ариадну представлял тогда,

Убитую предательством и бегством

Два веронца   137

Изменника Тезея. Я играл

Так живо, был так неподдельно грустен,

Что госпожа моя разволновалась

И горько зарыдала. Пусть умру я,

Когда не плакал сам ее слезами.

 

Сильвия

 

О благородный мальчик, как отрадно

Должно быть ей сочувствие твое,

Когда она покинута, забыта!

Сама я плачу, думая о ней!

За то, что госпожу свою ты любишь,

Дарю тебе мой кошелек. Прощай!

 

Джулия

 

Как Джулия благодарить вас будет,

Когда вы с нею встретитесь, синьора!

 

Сильвия со свитой уходит.

 

Она добра, прекрасна, благородна

И если ей так жаль меня, — быть может,

Она отвергнет сватовство Протея.

Любовь, любовь! Как над собой ты шутишь!

Но вот портрет соперницы. Посмотрим.

Пожалуй, дать такое платье мне, Лицом бы оказалась я не хуже.

Но, право, живописец ей польстил.

Иль, может быть, себе я льщу невольно?

138

Она темноволоса — я светла.

Но если он ее за это любит,

Я завтра же парик надену темный.

Глаза у нас обеих голубые,

Но у нее гораздо ниже лоб.

Так что же в ней он любит? Чем я хуже?

И что во мне он мог бы порицать,

Не будь Амур шальным слепым мальчишкой.

Неси же, тень, соперницу твою —

Другую тень. Бездушное подобье!

Тебе молиться будут, поклоняться.

Но если в поклонении кумиру

Есть чувство, пусть моя живая плоть

Заменит этот образ бестелесный.

Я пощажу тебя во имя той,

Кто так скорбит о Джулии, — не то бы

Я вырвала глаза твои пустые,

Чтоб разлюбил тебя мой повелитель.

(Уходит.)

 

 

 

AKT V

 

Сцена 1

 

Милан. Монастырь.

 

Входит Эгламур.

 

Эгламур

 

Позолотило солнце хмурый запад.

Условленный уже подходит срок,

И Сильвию тотчас я должен встретить.

Она придет. Влюбленные иль точны,

Иль сонное опережают время.

Но вот она. —

 

Входит Сильвия.

 

Синьора, добрый вечер!

 

Сильвия

 

Аминь, аминь. Ступай вперед, мой рыцарь,

И жди за монастырскою оградой.

Боюсь, отец велел за мной следить.

140

Эгламур

 

He бойтесь, лес недалеко отсюда,

Мы добежим — и будем спасены.

 

Уходят.

 

Сцена 2

 

Комната во дворце герцога.

 

Входят Турио, Протей и Джулия.

 

Турио

 

Синьор Протей, как Сильвия теперь

Относится к моим смиренным просьбам?

 

Протей

 

Она, пожалуй, стала благосклонней,

Но все же в вас не нравится ей что-то.

 

Турио

 

Но что же? Или ноги слишком длинны?

 

Протей

 

О нет, скорее — чересчур худы.

 

Турио

 

Надену сапоги, чтоб округлить их.

140

Джулия

(в сторону)

Ты шпорами любовь не обратишь

К тому, что от природы ей противно.

 

Турио

 

А нравится ли ей мое лицо?

 

Двор итальянского монастыря Мария делла Грациа. Архитектор Бенедитто Маяно

 

142

Протей

 

Она его считает слишком белым.

 

Турио

 

Плутовка лжет! Я темен, точно мавр.

 

Протей

 

Но жемчуг бел, а темные мужчины,

Как говорят, в глазах красавиц — жемчуг.

 

Джулия

(в сторону)

 

Да, этот жемчуг ослепляет женщин, —

И, право, лучше с глаз его долой!

 

Турио

 

Ей нравится беседовать со мною?

 

Протей

 

Рассказы ваши о войне ей скучны.

 

Турио

 

Но о любви и мире — интересны?

 

Джулия

(в сторону)

 

Ей было б интересней услыхать,

Что с миром ты ушел — и не вернулся.

143

Турио

 

А что она о храбрости моей

Сказала вам?

 

Протей

 

Она молчит об этом.

 

Джулия

(в сторону)

 

А что сказать, когда храбрец труслив?

 

Турио

 

Известно ль ей мое происхожденье?

 

Протей

 

Известно то, что вы от высшей знати

Свой род ведете.

 

Джулия

(в сторону)

 

Из князей в шуты.

 

Турио

 

Она слыхала о моем богатстве?

 

Протей

 

Да, и жалеет вас.

144

Турио

 

А почему?

 

Джулия

(в сторону)

 

А потому что им осел владеет.

 

Протей

 

Да ведь оно заложено.

 

Турио

 

Вот герцог!

 

Входит герцог.

 

Герцог

 

А, Турио! Протей! Синьоры, кстати,

Вы Эгламура нынче не встречали?

 

Турио

 

Нет.

 

Протей

 

Нет.

 

Герцог

 

А дочь мою?

Два веронца   145

Протей

 

Я не встречал.

 

Герцог

Так, значит, дочь бежала к Валентину,

И Эгламур ее сопровождает.

Да, это так. Их брат Лоренцо встретил,

Когда он шел, в молитвы погруженный,

Лесной тропой. Он Эгламура знает

И думает, что с ним была она,

Хотя под маской он лица не видел.

Затем она хотела к брату Пьетро

На исповедь прийти, но понапрасну

Он ждал ее весь вечер. Я уверен,

Что Сильвия бежала. Мой Протей,

Седлай коня, скачи до поворота

На Мантую, — они туда спешили.

Там под горой я назначаю встречу.

Скорей, синьоры, следуйте за мной.

(Уходит.)

 

Турио

 

Однако нрав строптивый у девицы!

Бежать от счастья! Я за ней отправлюсь —

Не из любви к упрямице, о нет,

Но отомстить хочу я Эгламуру.

146      Two gentlemen of Verona

Протей

 

А я отправлюсь только из любви,

Я к Эгламуру злобы не питаю.

 

Джулия

(в сторону)

 

А я пойду — не мстить ее любви,

Но стать помехой для его любви.

 

Уходят.

 

Сцена 3

 

Входят Разбойники, ведя Сильвию.

 

Первый разбойник

 

Ну, ну, терпенье! Мы вас отведем

К начальнику.

 

Сильвия

 

Мне горе так привычно,

Что это горе я стерплю легко.

 

Второй разбойник

 

Ведите же ее.

 

Первый разбойник

 

А где тот малый,

Который с нею был?

Два веронца   147

Третий разбойник

 

Удрал, как заяц.

За ним пустились Мозес и Валерий.

Веди ее к начальнику. Ступай!

А я в погоню, — мы его поймаем,

Ему засад в лесу не миновать.

 

Второй и третий разбойники уходят.

 

Первый разбойник

 

Пойдемте, я вас отведу в пещеру

Начальника. Вам нечего бояться.

Он справедлив, а с женщинами — рыцарь.

 

Уходят.

 

Сцена 4

 

Другая часть леса. Входит Валентин.

 

Валентин

 

Как быстро в нас рождается привычка!

Мне лес безлюдный, глушь и полумрак

Милей, чем пестрый и богатый город.

Я здесь брожу один, никем не видим,

И вторю песне томной соловья

Стенаньями тоскующего сердца.

Красавица, живи в моей груди,

Люби приют, счастливый лишь тобою,

148

He то печаль изгложет эти стены

И рухнет опустелое жилище.

О Сильвия, мне душу воскреси,

Утешь страдальца, ласковая нимфа!

 

Шум за сценой.

 

Что там за крик? О чем шумит ватага,

Возведшая в закон лишь своевольство?

Иль бедный путник в этот лес забрел?

Хотя меня вся шайка полюбила,

Как трудно мне обуздывать их буйство!

Но спрячься, Валентин, сюда идут.

 

Входят Сильвия, Протей, Джулия.

 

Протей

 

Чтоб вам услугу оказать, синьора,

Хоть вы моих не цените услуг, —

Я жизнью рисковал, и этой шпагой

Наказан вор, грозивший чести вашей.

Так неужели я не заслужил

В награду хоть улыбки благосклонной?

Я меньшей не придумаю цены,

Да меньше мне и дать вы не могли бы.

 

Валентин

(в сторону)

 

Не сон ли все, что вижу я и слышу?

Дай мне, любовь, терпенья хоть на миг!

149

 

Иллюстрация к «Двум веронцам» художника Томаса Стотггарда

[44]Сильвия

 

О господи, взгляни, как я несчастна!

 

Протей

 

Несчастною могли вы стать, синьора,

Но я пришел и счастье вам принес.

 

Сильвия

 

Мое несчастье в том, что ты посмел

Приблизиться.

 

Джулия

(в сторону)

А я несчастна буду,

Когда ты станешь близок ей.

 

Сильвия

 

О небо!

Я предпочла бы, чтобы лев голодный

Меня в лесной трущобе растерзал,

Чем быть тебе обязанной, предатель!

Бог видит, как люблю я Валентина.

Он дорог стал мне, как души спасенье,

И столь же (я спасением клянусь!)

Мне лжец Протей вовеки ненавистен.

Прочь от меня, я повторяю, прочь!

151

Протей

 

За нежный взор твой, за одну улыбку

В объятья смерти кинусь я с восторгом!

Ужель сулит мне рок неотвратимый

За всю любовь — лишь ненависть любимой?

 

Сильвия

 

Ты сам не любишь ту, кем так любим.

Припомни, как ты в клятвах рассыпался

Пред Джулией, твоей любовью первой.

И эти клятвы в ложь ты обратил,

Чтоб кинуться за новою любовью.

Нет, ты неверен, если только верность

Не многолика. Впрочем, верность многим

Еще, пожалуй, хуже, чем неверность.

И лучше бы не клялся ты совсем,

Чем клялся многим, а солгал бы всем,

Изменник дружбе!

 

Протей

 

Кто же другу в жертву

 

Любовь приносит?

 

Сильвия

 

Только не Протей!

 

Протей

 

Нет, если даже нежным красноречьем

152      Two gentlemen of Verona

Я не могу ваш гнев обезоружить,

То, как солдат, я силой вас заставлю

Ответить мне любовью на любовь.

 

Сильвия

 

Прочь руки!

 

Протей

 

Я сломлю твое упортсво!

 

Валентин

(выступая вперед)

 

Презренный лжец! Прочь руки!

 

Протей

 

Валентин!

 

Валентин

 

Так вот что значит быть притворным другом?

Ты предал все — и дружбу и любовь!

В твою измену я бы не поверил,

Когда бы сам ее не увидал.

Теперь сказать вовеки не смогу я,

Что хоть единый друг есть у меня.

Как верить, если правая рука

Столь вероломно изменяет сердцу!

Протей, ты стал чужим для Валентина,

152

Ты подорвал его доверье к людям.

Больней всех ран — невидимая рана.

Мой друг — мой враг! О подлый век обмана!

 

Протей

 

Я виноват, мне стыдно, Валентин,

И если можно искупить обиду

Признаньем и раскаяньем глубоким,

Прими его. Моя вина не больше,

Чем скорбь моя.

 

Валентин

 

Тогда я все забыл[45].

Я верю вновь, что друг мой чист и честен.

Да, верю! Или пусть меня отвергнут

И небо и земля: они прощают

Тягчайший грех, и даже гнев господень

Пред искренним раскаяньем стихает.

А чтобы ты увидел дружбы щедрость,

Я уступаю Сильвию тебе.

 

Джулия

 

О горе мне!

(Лишается чувств.)

 

Протей

 

Что с мальчиком, смотрите!

154

Валентин

 

Мой мальчик милый! Что с тобой случилось?

Открой глаза, поговори со мной.

 

Джулия

 

Ах, добрый мой синьор, Протей велел мне

Отдать синьоре Сильвии кольцо,

А я забыл.

 

Протей

 

Но где ж кольцо, проказник?

 

Джулия

 

А вот оно.

 

Протей

 

Как, покажи поближе!

Ведь это то кольцо, что в день разлуки

Я отдал Джулии.

 

Джулия

 

Синьор, простите.

Я попросту ошибся, вот кольцо,

Которое вы Сильвии послали.

(Показывает другое кольцо,)

Два веронца   155

 

Иллюстрация к «Двум веронцам» прерафаэлита Вальтера Крэпа

156

Протей

 

Но как тебе досталось то кольцо?

Его, прощаясь, Джулии вручил я.

 

Джулия

 

Мне Джулия сама его дала

И принесла сюда его сама же.

 

Протей

 

Как, Джулия!

 

Джулия

 

Смотри, Протей, на ту,

Чье сердце помнит пламенные клятвы

Твоей любви. Ты лгал мне, вероломный!

Красней, стыдись, что ты меня заставил

Надеть мужской костюм, хотя едва ли

Постыдна маскировка для любви,

И скромность утверждает, что мужчине

Постыднее от слова отступиться,

Чем девушке — мужчиной нарядиться.

 

Протей

 

От слова отступиться? Ты права!

Но ведь мужчина стал бы совершенством,

Когда б он постоянством обладал.

157

Непостоянство — всех грехов исток,

В нем, нерожденном, скрыт уже порок.

Храни я верность Джулии моей —

Ужели счел бы Сильвию милей?

 

Валентин

 

Давайте руки, я соединю вас,

И дружеский союз ваш никогда

Да не смутит коварная вражда!

 

Протей

 

Клянусь, мое исполнилось желанье.

 

Джулия

 

Клянусь и я.

 

Входят разбойники, ведя герцога и Турио.

 

Разбойники

 

Сюда, сюда! Добыча!

 

Валентин

 

Оставьте их! — Мой герцог, вашу милость

Приветствует изгнанник Валентин.

 

Герцог

 

Как, Валентин!

158

Турио

 

И Сильвия меж ними!

Она моя!

 

Валентин

 

Прочь, Турио, не то

Мой ярый гнев тебя настигнет смертью.

И Сильвию не называй своей,

Иль ты Милана больше не увидишь.

Не смей ее хотя б мизинцем тронуть

Иль осквернить ее своим дыханьем!

 

Турио

 

Синьор, синьор, прошу — не горячитесь!

Осел безмозглый тот, кто лезет в драку

За девушку, которой он отвергнут!

Пускай красотка достается вам!

 

Герцог

 

Тем более ты мерзок и ничтожен,

Коль так стремился ею обладать,

А пятишься при первой же угрозе.

Но, я клянусь высоких предков славой,

Ты мне по сердцу, храбрый Валентин!

Ты королеву в жены взять достоин,

И я забыл, что оскорблен тобой.

С картины художника Анжелики Кауфман[46]

160

Вернись в Милан. Какой бы сан высокий

Ни попросил ты, я на все согласен.

Ты дворянин, твой род и стар и славен, —

Бери же Сильвию, ты заслужил ее.

 

Валентин

 

Благодарю! Я счастлив, государь!

Но я во имя Сильвии прошу вас

Мою исполнить просьбу.

 

Герцог

 

Говори!

 

Не для нее, но для тебя — исполню.

 

Валентин

 

Изгнанники, к которым я примкнул, —

Я вам клянусь — достойнейшие люди.

Простите им все то, что совершали

Они в лесу, и дайте им вернуться

В свои дома. Вы можете, мой герцог,

Доверить им важнейшие дела.

 

Герцог

 

Согласен. И тебя и всех прощаю.

Ты знаешь их, распоряжайся ими.

А мы пойдем. Забудем все тревоги

В пирах, в веселье, в шумном торжестве.

 

С картины художника прерафаэлита Гольмана Гента

 

Валентин

 

Но путь наш долог. Я осмелюсь, герцог,

Заставить вашу светлость улыбнуться.

Как нравится вам этот юный паж?

 

Герцог

 

Мальчишка грациозен. Он краснеет.

 

Валентин

 

От граций больше в нем, чем от мальчишки.

 

Герцог

 

Что означают ваших слов игра?

 

Валентин

 

Я расскажу вам, если разрешите,

И ход судьбы вас удивит немало.

Пойдем, Протей, ты должен в наказанье

Прослушать повесть о своей любви.

А там сыграем обе свадьбы наши.

Единый дом, единый дружный пир,

Единое безоблачное счастье!

 

Уходят.

 

 

Действующие лица

 

Дож Венеции.

            Принц Марокканский

            Принц Арагонский

женихи Порции.

Антонио, венецианский купец.

Бассанио, его друг.

            Саланио

            Саларино

            Грациано

            Салерио

друзья Антонио и Бассанио.

Лоренцо, влюбленный в Джессику.

Шейлок, богатый еврей.

Тубал, еврей, друг его.

Ланчелот Гоббо, шут, слуга Шейлока.

Старый Гоббо, отец Ланчелота.

Леонардо, слуга Бассанио.

            Бальтазар

            Стефано

слуги Порции.

Порция, богатая наследница.

Нерисса, ее прислужница.

Джессика, дочь Шейлока.

 

Венецианские сенаторы, члены суда, тюремщик, слуги Порции и другие.

 

Действие происходит частью в Венеции, частью в Бельмонте, поместье Порции на материке.

 

АКТ I

 

Сцена 1

 

Венеция. Улица.

 

Входят Антонио, Саларино и Саланио.

 

Антонио

 

Не знаю, отчего я так печален.

Мне это в тягость; вам, я слышу, тоже.

Но где я грусть поймал, нашел иль добыл,

Что составляет, что родит ее, —

Хотел бы знать!

Бессмысленная грусть моя виною,

Что самого себя узнать мне трудно.

 

Саларино

 

Вы духом мечетесь по океану,

Где ваши величавые суда,

Как богатеи и вельможи вод

Как пышная процессия морская,

С презреньем смотрят на торговцев мелких,

168      Merchant of Venice

Что кланяются низко им с почтеньем,

Когда они летят на тканых крыльях.

 

Саланио

 

Поверьте, если б я так рисковал,

Почти все чувства были б там мои —

С моей надеждой. Я бы постоянно

Срывал траву, чтоб знать, откуда ветер,

Искал на картах гавани и бухты;

Любой предмет, что мог бы неудачу

Мне предвещать, меня бы, несомненно,

В грусть повергал.

 

Саларино

 

Студя мой суп дыханьем,

Я в лихорадке бы дрожал от мысли,

Что может в море ураган наделать;

Не мог бы видеть я часов песочных,

Не вспомнивши о мелях и о рифах;

Представил бы корабль в песке завязшим,

Главу склонившим ниже, чем бока,

Чтоб целовать свою могилу! В церкви,

Смотря на камни здания святого,

Как мог бы я не вспомнить скал опасных,

Что, хрупкий мой корабль едва толкнув,

Все пряности рассыпали бы в воду

И волны облекли б в мои шелка, —

Венецианский купец  160

 

Заглавная виньетка В. А. Табурина

 

170

Ну, словом, что мое богатство стало

Ничем? И мог ли б я об этом думать,

Не думая при том, что если б так

Случилось, мне пришлось бы загрустить?

Не говорите, знаю я: Антонио

Грустит, тревожась за свои товары.

 

Антонио

 

Нет, верьте мне: благодарю судьбу —

Мой риск не одному я вверил судну,

Не одному и месту; состоянье

Мое не мерится текущим годом:

Я не грущу из-за моих товаров.

 

Саларино

 

Тогда вы, значит, влюблены.

 

Антонио

 

Пустое!

 

Саларино

 

Не влюблены? Так скажем: вы печальны,

Затем что вы невеселы и только!

Могли б смеяться вы, твердя: «Я весел,

Затем что не грущу!» Двуличный Янус!

Клянусь тобой, родит природа странных

Людей: одни глазеют и хохочут,

[47]

Как попугай, услышавший волынку;

Другие же на вид, как уксус, кислы,

Так что в улыбке зубы не покажут,

Клянись сам Нестор, что забавна шутка!

 

Входят Бассанио, Лоренцо и Грациано.

 

Саланио

 

Вот благородный родич ваш Бассанио;

Грациано и Лоренцо с ним. Прощайте!

Мы в лучшем обществе оставим вас.

 

Саларино

 

Остался б я, чтоб вас развеселить,

Но вот я вижу тех, кто вам дороже.

 

Антонио

 

В моих глазах цена вам дорога.

Сдается мне, что вас дела зовут

И рады вы предлогу удалиться.

 

Саларино

 

Привет вам, господа.

 

Бассанио

 

Синьоры, но когда ж мы посмеемся?

Когда? Вы что-то стали нелюдимы!

[48]

Саларино

 

Досуг ваш мы делить готовы с вами.

 

Саларино и Саланио уходят.

 

Лоренцо

(к Бассанио)

 

Синьор, раз вы Антонио нашли,

Мы вас оставим; но прошу — к обеду

Не позабыть, где мы должны сойтись.

 

Бассанио

 

Приду наверно.

 

Грациано

 

Синьор Антонио, вид у вас плохой;

Печетесь слишком вы о благах мира.

Кто их трудом чрезмерным покупает,

Теряет их. Как изменились вы!

 

Антонио

 

Я мир считаю, чем он есть, Грациано:

Мир — сцена, где у всякого есть роль;

Моя — грустна.

 

Грациано

 

Мне ж дать[49] роль шута!

Пускай от смеха буду весь в морщинах;

Венецианский купец  173

Пусть лучше печень от вина горит,

Чем стынет сердце от тяжелых вздохов.

Зачем же человеку с теплой кровью

Сидеть подобно мраморному предку?

Спать наяву или хворать желтухой

От раздраженья? Слушай-ка, Антонио:

Тебя люблю я; говорит во мне

Любовь. Есть люди, у которых лица

Покрыты пленкой, точно гладь болота:

 

Улица в Венеции

 

[50]Они хранят нарочно неподвижность,

Чтоб общая молва им приписала

Серьезность, мудрость и глубокий ум,

И словно говорят нам: «Я оракул,

Когда вещаю, пусть и пес не лает!»

О мой Антонио! Знаю я таких,

Что мудрыми слывут лишь потому,

Что ничего не говорят, — тогда как,

Заговорив, они терзали б уши

Тем, кто, их слыша, ближних дураками

Назвал бы, верно. — Да об этом после.

Но не лови ты на приманку грусти

Такую славу — жалкую рыбешку! —

Пойдем, Лоренцо. — Ну, пока прощай!

А проповедь я кончу, пообедав.

 

Лоренцо

 

Итак, вас оставляем — до обеда.

Придется мне быть мудрецом таким

Безмолвным: говорить не даст Грациано!

 

Грациано

 

Да, поживи со мною года два —

Звук голоса ты своего забудешь.

 

Антонио

 

Ну, для тебя я стану болтуном!

[51]

Грациано

 

Отлично: ведь молчанье хорошо

В копченых языках да в чистых девах.

 

Грациано и Лоренцо уходят.

 

Антонио

 

Где смысл в его словах?

 

Бассанио. Грациано говорит бесконечно много пустяков, больше, чем кто-либо в Венеции; его рассуждения — это два зерна пшеницы, спрятанные в двух мерах мякины. Чтобы их найти, надо искать весь день, а найдешь — увидишь, что и искать не стоило.

 

Антонио

 

Ну, хорошо. Скажите — кто та дама,

К которой дали вы обет поехать

На поклоненье? Вы мне обещали.

 

Бассанио

 

Небезызвестно вам, Антонио,

Как сильно я дела свои расстроил,

Ведя пышней гораздо образ жизни,

Чем позволяла скромность средств моих.

Я не ропщу, что должен сократить

Роскошный обиход: одна забота —

Как с честью выйти из больших долгов,

В какие мотовство меня втянуло.

176      Merchant of Venice

Вам должен я, Антонио, больше всех —

И деньгами и дружбой. Эта дружба

Порукой мне, что смело вам могу

Открыть мои намеренья и планы,

Как от долгов очиститься совсем.

 

Антонио

 

Скажите все мне, добрый мой Бассанио;

И если ваши планы, как вы сами,

Согласны с честью, — уверяю вас,

Мой кошелек, я сам, мои все средства —

Открыто все, чтоб только вам помочь.

 

Бассанио

 

Еще в дни школы, потеряв стрелу,

За ней я тотчас вслед пускал другую, —

И в ту же цель, следя усердней только, —

Чтоб первую найти; рискнув двумя,

Я часто обе находил. Пример

Беру из детства — так мой план невинен.

Я много должен вам; как безрассудный

Мальчишка, это все я потерял.

Но коль решитесь вы стрелу вторую

Послать за первой вслед, — не сомневаюсь,

Что, целясь метко, иль найду я обе,

Иль возвращу вторую, благодарным

За первую оставшись должником.

Венецианский купец  177

Антонио

 

Вы знаете меня; не тратьте ж время,

Ища окольный путь к моей любви.

Вы больше огорчаете меня,

В моем сильнейшем чувстве сомневаясь,

Чем если б разорили впрах меня.

Скажите просто мне, что надо сделать

И что, по вашему, я сделать в силах, —

И я готов на все. Так говорите ж!

 

Бассанио

 

Богатая наследница в Бельмонте

Живет; красавица — прекрасней вдвое

Высокой добродетелью; порой

Ее глаза привет мне молча слали.

Ей имя — Порция; она не ниже

Супруги Брута, дочери Катона.

Все знают цену ей: из разных стран

Четыре ветра навевают ей

Искателей. А солнечные кудри

Как золотое светятся руно;

Бельмонт они в Колхиду обращают,

И не один Язон туда стремится.

О, будь возможность у меня, Антонио,

С любым из них достойно состязаться, —

Душа моя предсказывает мне,

Что я бесспорно одержу победу.

178

Антонио

 

Ты знаешь, вся моя судьба — на море:

Нет у меня ни денег, ни товаров,

Чтоб капитал достать; ступай, узнай,

Что может сделать мой кредит в Венеции.

Его я выжму весь и до предела,

Чтоб к Порции в Бельмонт тебя отправить.

Ступай, — разузнавать мы будем оба,

Где деньги есть: найдем их, без сомненья

Под мой кредит иль в виде одолженья.

 

Уходят.

 

Сцена 2

 

Бельмонт. Комната в доме Порции.

 

Входят Порция и Нерисса.

 

Порция. Правду сказать, Нерисса, моя маленькая особа устала от этого большого мира.

Нерисса. Так бы это и было, моя дорогая синьора, если бы у вас несчастий было столько же, сколько счастья. Но, видно, тот, кто слишком много ест, болеет точно так же, как тот, кто мучается от голода. Поэтому счастье — в золотой середине: излишество скорей доводит до седых волос, чем умеренность, которая ведет к долговечности.

Порция. Прекрасные нравоучения, и прекрасно сказаны.

179

Нерисса. Они были бы еще лучше, если бы исполнялись как должно.

Порция. Если бы делать было так же легко, как знать, что надо делать, то часовни стали бы храмами, а бедные хижины — царскими дворцами. Хорош тот священник, который поступает по собственным поучениям. Мне легче научить двадцать человек, как надо поступать, чем быть одной из этих двадцати и следовать собственным наставлениям. Рассудок может предписать законы крови; но пылкий темперамент перепрыгивает через все холодные правила. Юность — сумасбродный заяц, который перескакивает через капкан калеки-благоразумия. Но все эти рассуждения не помогут мне выбрать мужа! [52]Бедная я! «Выбрать»! Я не смею ни выбрать того, кого хочу, ни отказать тому, кто мне не нравится: воля живой дочери порабощена волей умершего отца![53] Не жестоко ли это, Нерисса, что я не могу ни выбрать, ни отвергнуть?

Нерисса. Ваш отец был всегда добродетельным человеком, а к людям чистым душою в предсмертные минуты иногда приходит благое прозрение: раз он придумал эту лотерею — три ларца, золотой, серебряный и свинцовый, и тот, кто угадает его мысль, получит вас, — так поверьте, угадает, наверно, тот, кто по-настоящему любит. Но скажите: есть ли у вас хоть к одному из прибывших царственных женихов какая-нибудь склонность?

Порция. Пожалуйста, назови их по именам; по мере того как ты их будешь называть, я буду их описывать тебе, и из моих описаний ты можешь судить о степени моей склонности[54].

180      Merchant of Venice

Hepисса. Во-первых, принц Неаполитанский, Порция. О, это настоящий жеребенок: говорит только о своей лошади и считает своим главным талантом, что сам может ее подковывать. Боюсь не согрешила ли его светлейшая матушка с каким-нибудь кузнецом.

Нерисса. Затем пфальцграф.

Порция. Этот только и знает, что хмурит брови и точно хочет сказать: «Не желаете меня — воля ваша». Он самые веселые рассказы слушает без улыбки. Раз он в молодости так неприлично угрюм, боюсь, что к старости он превратится в плачущего философа. Да я бы скорей вышла замуж за мертвую голову с костью в зубах, чем за одного из них. Господи, спаси меня от обоих!

Нерисса. А что вы скажите о французском вельможе, мосье Ле-Боне?

Порция. Раз уж его бог создал, так пусть слывет за мужчину. Право, я знаю, что насмехаться грех. Но этот! Да, у него лошадь лучше, чем у неаполитанца; гадко хмурить брови он умеет лучше, чем пфальцграф; он — все и никто. Стоит дрозду запеть, он уже готов прыгать… Он рад фехтовать со своей собственной тенью. Выйди я за него, я бы вышла за двадцать мужей сразу. Если бы он презирал меня, я бы ему это простила, потому что, люби он меня до безумия, я никогда не ответила бы ему любовью.

Нерисса. Ну, а что вы скажете о Фоконбридже, молодом английском бароне?

Порция. Знаешь, ничего не могу ни о нем, ни ему ска-

181

зать, потому что ни он меня не понимает, ни я его. Он не говорит ни по-латыни, ни по-французски, ни по-итальянски, а ты смело можешь дать на суде присягу, что я ни на грош не знаю по-английски. Он — воплощение приличного человека; но, увы, кто может разговаривать с немой фигурой? И как странно он одевается! Я думаю, он купил свой камзол в Италии, широчайшие штаны — во Франции, шляпу — в Германии, а манеры — во всех странах мира.

Нерисса. А что вы думаете о шотландском лорде, его соседе?

Порция. Что в нем есть добрососедское милосердие: он получил от англичанина взаймы пощечину и поклялся, что отдаст ее при первой возможности. Кажется, француз был его поручителем и подписался за него.

Нерисса. Как вам нравится молодой немец, племянник герцога Саксонского?

Порция. Он отвратителен по утрам, когда трезв, и еще отвратительнее после обеда, когда пьян. В лучшие свои минуты он немножко хуже, чем человек, а в худшие — немного лучше, чем животное. В самом худшем случае — я уж постараюсь от него избавиться.

Нерисса. Однако, если он пожелает принять участие в выборе и угадает ларец правильно, вам придется согласиться на брак с ним, или же вы нарушите волю вашего отца.

Порция. Во избежание этого поставь, пожалуйста, большой стакан рейнского вина на невыигрышный ящик; и тогда — будь хоть сам черт внутри, а снаружи этот соблазн, — я знаю,

182      Merchant of Venice

немец выберет его. Я пойду на все, Нерисса, лишь бы не выйти замуж за губку.

Нерисса. Не бойтесь, синьора: вам не достанется ни один из всех этих господ. Они сообщили мне свое решение: они намерены разъехаться по домам и больше вас не беспокоить своими домогательствами, если нельзя добиться вашей руки каким-нибудь другим способом, кроме выбранного вашим отцом — при помощи ларцов.

Порция. Доживи я до старости Сивиллы, я умру целомудренной, как Диана, если никому не удастся получить меня так, как хотел мой отец. Но я очень рада, что эта партия женихов оказалась такой благоразумной, потому что среди них нет никого, о ком бы я сердечно пожалела; и я прошу создателя даровать им счастливый путь.

Hepисса. А помните вы, синьора, когда отец ваш еще был жив, одного венецианца: он был ученый и воин, — он приезжал к нам с маркизом Монферратским?

Порция. О, да. Это был Бессанио. Кажется его так звали?

Нерисса. Верно, синьора. Из всех людей, на которых глядели мои глупые глаза, он всех достойнее прекрасной синьоры.

Порция. Я хорошо его помню; и помню, что он вполне достоин твоей похвалы.

 

Входит слуга.

 

Что там такое? Какие новости? Слуга. Четверо иностранцев ищут вас, синьора, чтобы

 

183

проститься с вами. А, кроме того, прибыл вестник от пятого — принца Марокканского; он сообщает, что принц, его господин, будет здесь сегодня вечером.

Порция. Если бы я могла сказать этому пятому: «здравствуйте» — так же охотно, как скажу тем четверым: «прощайте», — я была бы рада его приезду. Будь у него нрав святого, а лицо дьявола, так лучше бы он меня взял в духовные дочери, чем в жены!

 

Пойдем, Нерисса. — Ты ступай вперед.

Лишь за одним запрем, другой уж у ворот!

 

Уходят.

 

Сцена 3

 

Венеция. Площадь.

 

Входят Бассанио и Шейлок.

 

Шейлок. Три тысячи дукатов? Хорошо.

Бассанио. Да, синьор, на три месяца.

Шейлок. На три месяца? Хорошо.

Бассанио. За меня, как я уже сказал, поручится Антонио.

Шейлок. Антонио поручится по векселю? Хорошо.

Бассанио. Можете вы мне помочь? Хотите вы обязать меня? Могу я узнать ваш ответ?

Шейлок. Три тысячи червонцев на три месяца и за поручительством Антонио?

Бассанио. Ваш ответ?

Шейлок. Антонио — хороший человек[55].

Бассанио. Слышали вы когда-нибудь о нем, что это не так?

Шейлок. О, нет, нет, нет, нет! Словами «он хороший человек» я хочу сказать, что он, понимаете, человек состоятельный. Однако капитал его весь в надеждах. У него одно судно плывет в Триполи, другое в Индию; кроме того, на Риальто я слыхал, что третье у него сейчас в Мексике, четвертое в Англии и остальные суда тоже разбросаны по всему свету. Но ведь корабли — это только доски, а моряки — только

 

Площадь в Венеции

Венецианский купец  185

люди; а ведь есть и земляные крысы, и водяные крысы, и сухопутные воры, и водяные воры, то есть пираты; а кроме того — опасности от воды, ветра и скал. Несмотря на это, он человек состоятельный… Три тысячи червонцев… Пожалуй, вексель его взять можно.

Бассанио. Будьте уверены, что можно.

Шейлок. Я хочу быть уверенным, что можно; а чтобы быть уверенным, мне нужно обдумать. Могу я поговорить с Антонио?

Бассанио. Не угодно ли вам отобедать с нами?

Шейлок. Да? Чтобы свинину нюхать? Есть сосуд, в который ваш пророк-назареянин загнал бесов заклинаниями? Я буду покупать у вас, продавать вам, ходить с вами, говорить с вами и прочее, но не стану с вами ни есть, ни пить, ни молиться. — Что нового на Риальто? Кто это идет?

 

Входит Антонио.

 

Бассанио. Вот и синьор Антонио.

 

Шейлок

(в сторону)

 

Вот истинно на вид слащавый мытарь!

Он ненавистен мне как христианин,

Но больше тем, что в жалкой простоте

Взаймы дает он деньги без процентов

И курса рост в Венеции снижает.

Ох, если б мне ему вцепиться в бок!

Уж я вражду старинную насыщу.

186      Merchant of Venice

Он ненавидит наш народ священный

И в сборищах купеческих поносит

Меня, мои дела, барыш мой честный

Зовет лихвой. Будь проклят весь мой род,

Коль я ему прощу!

 

Бассанио

 

Ну, что же, Шейлок?

 

Шейлок

 

Я обсуждаю мой запас наличный;

По памяти прикинувши, я вижу,

Что сразу мне всей суммы не собрать

В три тысячи червонцев. Что ж такое?

Тубал, еврей, богатый мой сородич,

Поможет мне. Но стойте! Срок какой

Угоден вам?

(К Антонио.)

Привет, синьор добрейший;

Вот только что о вас мы толковали.

 

Антонио

 

Я, Шейлок, не даю и не беру

С тем, чтоб платить или взымать проценты, —

Но, чтоб помочь в нужде особой другу,

Нарушу правило.

Венецианский купец  187

(К Бассанио.)

Он знает, сколько вам нужно?

 

Шейлок

 

Да, три тысячи червонцев[56].

 

Антонио

 

И на три месяца:

 

Шейлок

 

Забыл! Три месяца: вы так сказали.

И вексель ваш. Подумаем… Но вот что:

Сказали вы, что не берете ссуд

И не даете в рост?

 

Антонио

 

Да, никогда[57].

 

Шейлок

 

Когда Иаков пас овец Лавана

(Иаков сей святому Аврааму —

Так мать его устроила премудро —

Преемником был третьим… Так… да, третьим…).

 

Антонио

 

При чем же это? Он проценты брал?

188      Merchant of Venice

Шейлок

 

Нет, не проценты… То есть, не проценты

В прямом значенье слова; но заметьте,

Что сделал он: условился с Лаваном,

Что всех ягняток пестрых он получит.

Когда же овцы, полные желанья,

Осеннею порой пошли к баранам

И дело зарожденья началось

Меж этой пышношерстною породой, —

Хитрец узором ветки обдирал

И в самый миг зачатия их ставил

Он перед зачинающею маткой;

Зачавши так, приплод они несли

Сплошь пестрый; все Иакову досталось.

Вот путь к наживе, — он благословен…

Благословен барыш, коль не украден![58]

 

Антонио

 

Иакову помог счастливый случай;

Совсем не от него исход зависел:

Он небом был задуман и свершен.

Рассказ ваш был, чтоб оправдать проценты?

Иль ваши деньги — овцы и бараны?

 

Шейлок

 

Не знаю; я положу их так же быстро.

Но слушайте, синьор…

189

Английский актер Генри Ирвинг в роли Шейлока

 

190      Merchant of Venice

Антонио

 

Заметь, Бассанио:

В нужде и черт священный текст приводит.

Порочная душа, коль на святыню

Ссылается, похожа на злодея

С улыбкой на устах иль на красивый,

Румяный плод с гнилою сердцевиной.

О, как на вид красива ложь бывает!

 

Шейлок

 

Три тысячи червонцев! Куш немалый…

Три месяца… А сколько годовых?

 

Антонио

 

Что ж, Шейлок, вы хотите обязать нас?

 

Шейлок

 

Синьор Антонио, много раз и часто

В Риальто поносили вы меня

Из-за моих же денег и процентов.

Я все сносил с пожатьем плеч покорным,

Терпенье — рода нашего примета.

Меня вы звали злобным псом, неверным,

Плевали на жидовский мой кафтан

За то, что я лишь пользуюсь своим.

Так; но теперь, как видно, я вам нужен.

Что ж! Вы ко мне идете, говорите:

Венецианский купец  191

«Нам нужны деньги, Шейлок»… Это вы,

Вы просите, плевавший мне в лицо,

Меня пинками гнавший, как собаку,

От своего крыльца? Вам деньги нужны!

Что ж мне сказать вам? Не сказать ли мне:

«Где ж деньги у собак? Как может пес

Давать взаймы три тысячи червонцев?»

Иль, низко поклонившись, рабским тоном,

Едва дыша и с трепетным смиреньем

Сказать: «Синьор, вы в среду на меня плевали,

В такой-то день пинка мне дали, после

Назвали псом; и вот, за эти ласки

Я дам взаймы вам денег».

 

Антонио

 

Тебя опять готов я так называть,

И плюнуть на тебя, и пнуть ногою.

Коль хочешь дать нам денег, так давай их

Не как друзьям. Когда же дружба ищет

Приплода от бесплодного металла?

Скорее одолжи их как врагу,

Чтоб, если обанкротился, спокойно

Взыскать с него.

 

Шейлок

 

Смотрите, как вспылили!

192      Merchant of Venice

Хочу вам другом быть, снискать приязнь,

Забыть позор, каким меня клеймили,

Помочь вам и не взять с вас ни гроша

Процентов, — вы же слушать не хотите.

Я говорю по доброте сердечной.

 

Бассанио

 

По доброте?

 

Шейлок

 

Я это докажу:

К нотариусу вы со мной пойдите

И напишите вексель; в виде шутки, —

Когда вы не уплатите мне точно

В такой-то день и там-то суммы долга

Указанной, — назначим неустойку:

Фунт вашего прекраснейшего мяса,

Чтоб выбрать мог часть тела я любую

И мясо вырезать, где пожелаю.

 

Антонио

 

Отлично, подпишу я этот вексель;

Притом скажу, что жид был очень добр.

 

Бассанио

 

Нет, за меня ты векселя такого

Не дашь; нет, лучше я в нужде останусь!

Венецианский купец  193

Антонио

 

Не бойся, милый друг, я не просрочу.

В ближайшие два месяца — за месяц

До срока, значит, — получить я должен

Раз в десять более, чем та сумма.

 

Шейлок

 

О отче Авраам! Вот каковы

Все эти христиане: их жестокость

Их учит и других подозревать!

Палаццо дожей в Венеции

194      Merchant of Venice

Судите сами: если он просрочит —

Что пользы мне от этой неустойки?

Людского мяса фунт — от человека! —

Не столько стоит и не так полезен,

Как от быка, барана иль козла.

Помочь хочу, чтоб милость заслужить;

Согласен он — извольте; нет — прощайте;

За дружбу мне обидой не платите.

 

Антонио

 

Да, Шейлок, я твой вексель подпишу.

 

Шейлок

 

Сойдемся ж у нотариуса. Вексель

Шутливый заготовьте у него,

А я пойду и соберу дукаты;

Зайду в мой дом, оставленный на волю

Небрежного слуги, и очень скоро

Приду я к вам.

 

Антонио

 

Ступай же, добрый жид.

 

Шейлок уходит.

 

Еврей придет к Христу. Он стал добрей!

 

Бассанио

 

Боюсь я сладких слов от злых людей.

Венецианский купец  195

Антонио

 

Идем. Опасность всякая далеко:

Суда придут за тридцать дней до срока.

 

Уходят.

 

 

 

 

АКТ II

 

Сцена 1

Бельмонт. Комната в доме Порции.

 

Входят принц Марокканский со свитой, Порция, Нерисса и другие ее прислужницы. Роговая музыка.

 

Принц Марокканский

 

Не презирай меня за черноту:

Ливреей темной я обязан солнцу;

Я с ним сосед, я вскормлен рядом с ним.

Зови белейшего из северян

Из края, где под солнцем льды не тают, —

Надрежем кожу из любви к тебе,

Чтоб посмотреть, чья кровь краснее будет, —

Синьора, верь: мой вид страшил храбрейших,

Но, я клянусь тебе моей любовью,

Страны моей прекраснейшие девы

Его любили. Цвет мой изменить

Я только для того бы согласился,

Венецианский купец  197

Чтоб этим чувства у тебя похитить,

О нежная владычица моя!

 

Порция

 

Я в выборе руковожусь не только

Взыскательным советом глаз девичьих;

Притом моя судьба, как лотерея,

Мне запрещает добровольный выбор.

Но если б мой отец не ограничил

Меня своею мудростью, назначив

Женой тому, кто угадает ларчик, —

Вы, славный принц, темнее б не казались

Для чувств моих, чем все, кого встречала

Доныне.

 

Принц Марокканский

 

Благодарен и за это!

Ведите же меня к ларцам, чтоб счастье

Мне попытать. Клянусь мечом, которым

Убит был Софи и персидский принц,

Что победил в трех битвах Сулеймана,

Я взглядом самый грозный взгляд сразил бы,

Померялся б с храбрейшим сердцем[59] в мире,

Сосущих медвежат у матки б вырвал

И посмеялся б над голодным львом, —

Чтоб завладеть тобой. Но ах! Когда

198

Лихас и Геркулес играют в кости,

Решая, кто сильней, случайно может

Слабейшего рука удачней кинуть —

И победит Алкида паж его.

Так я могу, ведом слепой судьбою,

Утратить, что получит недостойный,

И умереть от горя.

 

Порция

 

Вы должны

Решиться иль совсем не выбирать,

Иль раньше клятву дать — коль ошибетесь,

Не говорить о браке никогда

И ни одной из женщин.

Обсудите ж.

 

Принц Марокканский

 

На все согласен; ну, ведите ж к счастью.

 

Порция

 

Сначала в храм; а после, пообедав,

Дерзните.

 

Принц Марокканский

 

Пусть судьба пошлет успех.

Быть мне счастливей иль несчастней всех!

 

Роговая музыка.

Уходят.

 

Венецианский купец  199

Сцена 2

 

Венеция. Улица.

 

Входит Ланчелот.

 

Ланчелот. Конечно, совесть моя позволит мне сбежать от этого жида, моего хозяина. Бес меня так вот и толкает, так вот и искушает; говорит: «Гоббо, Ланчелот Гоббо, добрый Ланчелот», или: «Добрый Гоббо», или: «Добрый Ланчелот Гоббо, пусти ноги в ход, беги во все тяжкие, удирай отсюда». А совесть говорит: «Нет, постой, честный Ланчелот, постой, честный Гоббо», или, как выше сказано: «Честнейший Ланчелот Гоббо, не удирай, топни ногой на эти мысли». Ладно; а храбрый дьявол велит мне складывать пожитки: «В путь!» — говорит бес; «марш!» — говорит бес; «ради бога, соберись с духом, — говорит бес, — и лупи». Ладно; а совесть моя вешается на шею к моему сердцу и мудро говорит: «Мой честный друг Ланчелот, ведь ты сын честного отца…», или, скорее, сын честной матери, потому что, сказать правду, отец-то мой несколько… как бы это выразиться… отдавал чем-то… был у него этакий привкус… Ладно; совесть мне говорит: «Ланчелот, не шевелись!..» — «Пошевеливайся», — говорит бес. «Ни с места!» — говорит совесть. «Совесть, — говорю, — правильно ты советуешь!» Если повиноваться совести, надо мне остаться у жида, моего хозяина; а он-то — прости меня, господи! — сам вроде дьявола; а чтобы удрать от жида, придется повиноваться лукавому, а ведь он-то, с вашего позволения, и есть сам дьявол. И то правда, что жид — воплощенный дьявол; и, по совести говоря,

200      Merchant of Venice

совесть моя — жестокосердная совесть, если она мне советует остаться у жида. Бес мне дает более дружеский совет; я таки удеру, дьявол; мои пятки к твоим услугам; удеру.

 

Входит старый Гоббо с корзинкой.

 

Гоббо. Молодой синьор, скажите, пожалуйста, как тут пройти к синьору жиду?

Ланчелот (в сторону). О небо! Да это мой единородный отец. Он слеп так, словно ему не то что песком, а крупным гравием глаза засыпало. Не узнает меня; сыграю с ним какую-нибудь штуку.

Гоббо. Почтеннейший молодой синьор, сделайте милость: как мне пройти к синьору жиду?

Ланчелот. А поверните направо — при первом повороте, но при самом первом повороте поверните налево; да смотрите, при настоящем-то повороте не поворачивайте ни направо, ни налево, а ворочайте прямехонько к дому жида.

Гоббо. Святые угодники! Трудно будет попасть на настоящую дорогу. Вы не можете сказать мне: некий Ланчелот, что у него живет, живет у него или нет?

Ланчелот. Вы говорите о молодом синьоре Ланчелоте? (В сторону.) Вот погодите, какую я сейчас историю разведу. (Старику.) Вы говорите о молодом синьоре Ланчелоте?

Гоббо. Какой там синьор, ваша милость? Сын бедного человека! Отец его — хоть это я сам говорю — честный, но очень бедный человек, — хотя, благодаря бога, здоровый.

Ланчелот. Ну, кто бы там ни был его отец, мы говорим о молодом синьоре Ланчелоте.

 

Венецианский купец  201

Гоббо. О знакомом вашей милости — просто Ланчелоте, сударь.

Ланчелот. Но прошу вас, старик, то бишь умоляю вас; следственно, вы говорите о молодом синьоре Ланчелоте?

Гоббо. О Ланчелоте, с позволенья вашей милости.

Ланчелот. Следственно, о синьоре Ланчелоте. Не говорите о синьоре Ланчелоте, батюшка мой, ибо этот молодой синьор (согласно воле судеб и рока и всяких таких ученых вещей, вроде трех сестер Парок и прочих отраслей науки) действительно скончался, или, если можно выразиться проще, отошел в лучший мир.

Гоббо. Господи упаси! Да ведь мальчуган был истинным посохом моей старости, истинной моей подпорой!

Ланчелот. Неужто ж я похож на палку или на балку, на посох или на подпорку? Вы меня не узнаете, батюшка?

Гоббо. Ох, нет! Я вас не знаю, молодой синьор. Но, прошу вас, скажите мне правду: что мой мальчик — упокой, господь, его душу — жив или помер?

Ланчелот. Неужто вы не узнаете меня, батюшка?

Гоббо. Ох, горе,я ведь почти что ослеп; не признаю вас.

Ланчелот. Ну, по правде, даже будь у вас глаза в порядке, вы и то могли бы не узнать меня; умен тот отец, что узнает собственного ребенка. Ладно, старик, я вам все расскажу про вашего сына. (Становится на колени.) Благослови меня. Правда должна выйти на свет: убийства долго скрывать нельзя! Кто чей сын, это скрыть можно, но в конце концов правда выйдет наружу.

 

202      Merchant of Venice

Гоббо. Встаньте, синьор, встаньте, пожалуйста; это невозможно, чтобы вы были Ланчелот, мой мальчик.

Ланчелот. Бросим дурачиться; благослови меня. Я, Ланчелот, был твоим мальчуганом, остался твоим сыном и буду всегда твоим детищем.

Гоббо. Не могу поверить, что вы мой сын.

Ланчелот. Не знаю, что мне об этом подумать; но я — Ланчелот, слуга жида, и уверен в одном: что жена твоя Марджери — моя мать.

Гоббо. Да, ее зовут Марджери, верно… И могу дать присягу, что если ты Ланчелот, так ты плоть и кровь моя. Господи! Будь благословенно имя твое! Какую ты бороду отрастил! Да у тебя на подбородке больше волос, чем у моего коренника Доббина в хвосте.

Ланчелот. Значит, у Доббина хвост короче стал; когда я его последний раз видел, у него в хвосте куда больше волос было, чем у меня на подбородке.

Гоббо. Господи, как ты изменился! Как же ты ладишь со своим хозяином? Я ему подарок принес. Как вы с ним ладите?

Ланчелот. Ничего, хорошо. Но что до меня, я решил от него убежать; и до тех пор не присяду, пока не сделаю хорошего конца. Хозяин мой — настоящий жидюга. Ему — подарки дарить! Подари ему веревку, чтобы удавился; я у него на службе с голоду дохну. У меня все ребра можно пальцами пересчитать. Я очень рад, отец, что ты пришел. Отдай-ка свой подарок лучше синьору Бассанио; какие он, говорят, замечательные ливреи своим слугам заказывает! Если мне не удастся

Венецианский купец  203

поступить к нему, я убегу, на край света убегу. — Вот редкая удача! Он сам сюда идет. К нему, отец! Потому — будь я жид, если еще останусь служить у жида.

 

Входит Бассанио с Леонардо и другими слугами.

 

Бассанио. Это вы можете сделать; но поторопитесь: ужин — не позднее пяти часов. Отправьте эти письма, отдайте ливреи в работу и попросите Грациано зайти ко мне домой.

 

Один из слуг уходит.

 

Ланчелот. Прямо к нему, отец.

Гоббо. Спаси, господи, вашу милость!

Бассанио. Очень благодарен. Тебе что-нибудь нужно от меня?

 

 

Венецианская гондола. Художник Джакомо Франко

 

204      Merchant of Venice

Гоббо. Вот, синьор, сын мой, бедный малый…

Ланчелот. Не бедный малый, синьор, а слуга богатого жида, который хотел бы… как вам объяснит мой отец

Гоббо. Он, синьор, как говорится, спит и видит…

Ланчелот. Словом, долго ли, коротко ли, я служу у жида, а желательно мне, как вам объяснит мой отец…

Гоббо. С позволенья вашей милости, нельзя сказать, чтобы он жил со своим хозяином душа в душу.

Ланчелот. Короче говоря, сущая правда в том, что жид меня всячески притеснял, а это меня и заставляет, как мой отец, старый человек, божьей милостью вам изложит…

Гоббо. Тут вот у меня блюдо из голубей; я осмелюсь предложить его вашей милости, и просьбица моя…

Ланчелот. Чтобы не тратить даром слов, просьба эта меня очень интерцедирует, как узнает ваша милость от этого честного старика… потому… хоть я сам это говорю, хоть и старик он, бедняга, а все-таки отец мой.

Бассанио. Говорите кто-нибудь один. Чего вы хотите?

Ланчелот. Служить у вас, синьор.

Гоббо. Вот и весь дефект нашей просьбы!

Бассанио Тебя я знаю, и исполню просьбу. Тебя хвалил мне нынче твой хозяин; Повышен ты, коль это повышенье — Оставить дом богатого жида, Чтобы служить такому бедняку.

Венецианский купец  205

Ланчелот. Старая пословица прекрасно поделилась между моим хозяином Шейлоком и вами, синьор: у вас — божья благодать, а у него — деньги.

 

Бассанио

 

Ты хорошо сказал. Ступайте оба;

Простись с хозяином и приходи

Тогда в мой дом.

(Слугам.)

Ему ливрею выдать

Наряднее других. Исполнить точно.

 

Ланчелот. Пойдем, отец. А! Так мне не найти себе места? А! Так у меня языка во рту нет? Ладно! (Смотрит на свою ладонь.) Найдите-ка во всей Италии еще такую счастливую

 

Мост Риальто в Венеции. Гравюра художника Джакомо Франко

 

206      Merchant of Venice

ладонь. Готов ее положить на библию для присяги, что я буду удачлив. Вы посмотрите-ка, нечего сказать, простая линия жизни: женщин-то, женщин сколько! Пятнадцать женщин, пустое дело; одиннадцать вдов, девять девиц — для одного человека недурной доходец. Кроме того, трижды буду тонуть на краю гибели. Да еще смертельная опасность на краю перины. Это я называю — удачное спасение. Ну, если фортуна женщина, она добрая бабенка в таких делах. Пойдем, отец; я с жидом прощусь в одно мгновенье ока. (Уходит вместе со старым Гоббо.)

 

Бассанио

 

Так позаймись, прошу, друг Леонардо,

Всем этим. Закупив и все устроив,

Скорей вернись; я нынче угощаю

Друзей ближайших. Поспеши! Ступай.

 

Леонардо

 

Со всем усердьем все исполню я.

 

Входит Грациано.

 

Грациано

 

Где господин ваш?

 

Леонардо

 

Вот он там, синьор.

(Уходит.)

Венецианский купец  207

Грациано

 

Синьор Бассанио…

 

Бассанио

 

Грациано!

 

Грациано

 

К вам просьба есть…

 

Бассанио

 

Заранее согласен.

 

Грациано. Вы не должны мне отказывать в этом: я должен ехать с вами в Бельмонт.

 

Бассанио

 

Должны? Так едем! — Но, Грациано, слушай:

Ты слишком резок, пылок, невоздержан

В речах. Тебе идут такие свойства, —

В глазах у нас все это — не пороки;

Покажешься ты дерзким; постарайся ж

Прибавить несколько холодных капель

Терпения в свой пылкий дух, — иначе

Ты повредишь мне диким поведеньем,

И все надежды рухнут!

 

Грациано

 

О Бассанио!

208      Merchant of Venice

Коль не приму я скромный вид, не буду

Учтиво говорить, ругаться редко,

Молитвенник носить, взирать смиренно,

Во время предобеденной молитвы,

Глаза прикрывши шляпою, вздыхать:

«Аминь» — и строго соблюдать приличья,

Как тот, кто смотрит бабушке в угоду

Святошей, — больше вы не верьте мне.

 

Бассанио

 

Отлично; мы увидим.

 

Грациано

 

Но эта ночь не в счет: вы не судите

Меня по ней.

 

Бассанио

 

Нет, это было б жаль.

Скорей просил бы вас надеть одежды

Смелейшего веселья: жду друзей я

Повеселиться! А теперь прощайте.

Есть дело у меня.

 

Грациано

 

А я иду к Лоренцо и к другим,

Но к ужину мы будем все у вас.

 

Уходят.

Венецианский купец  209

Сцена 3

 

Там же. Комната в доме Шейлока.

 

Входят Джессика и Ланчелот.

 

Джессика

 

Мне жаль, что ты отца оставить хочешь.

Наш дом ведь ад; а ты, веселый дьявол,

Подчас мне помогал рассеять скуку.

Но — в добрый час… А вот тебе дукат. —

Да, Ланчелот, за ужином увидишь

Ты у Бассанио в гостях Лоренцо:

Отдай ему письмо; но только тайно.

Прощай. Не надо, чтоб отец мой видел,

Что мы с тобою говорим.

 

Ланчелот. Будьте здоровы! Слезы застилают мой язык. Прекраснейшая язычница, очаровательнейшая жидовка! Если какой-нибудь христианин не пойдет из-за тебя на мошенничество, чтобы только заполучить тебя, — я буду положительно обманут. Но… будьте здоровы! Эти глупые слезы затопляют мой мужественный дух. Будьте здоровы! (Уходит.)

 

Джессика

 

Прощай, друг Ланчелот!

Увы, какой постыдный грех — стыдиться,

Что я ребенок моего отца!

210      Merchant of Venice

Но я ведь дочь ему по крови только,

Не по душе. Сдержи обет, Лоренцо, —

И стану я, покончивши с борьбой,

И христианкой и твоей женой.

(Уходит.)

 

Сцена 4

 

Там же. Улица.

 

Входят Грациано, Лоренцо, Саларино и Саланио.

 

Лоренцо

 

Так; мы тайком от ужина сбежим

Ко мне, наденем маски и вернемся;

За час успеем.

 

Грациано

 

Но ничего у нас ведь не готово.

 

Саларино

 

Не заказали мы факелоносцев.

 

Саланио

 

Устраивать кой-как — да это гадость!

Уж лучше не устраивать совсем.

 

Лоренцо

 

Сейчас четыре; два часа у нас,

Чтоб все успеть…

 

Входит Ланчелот с письмом.

 

Что нового, приятель?

 

Ланчелот. А вот, если вы изволите распечатать вот это, — так, верно, узнаете, что нового. (Дает ему письмо.)

 

Лоренцо

 

Я знаю руку… Дивная рука!

Белей листка, написанного ею,

Та ручка нежная!

 

Грациано

 

Письмо любви?

 

Ланчелот. Разрешите откланяться, синьор.

 

Лоренцо

 

Куда идешь ты?

 

Ланчелот. Да вот, синьор, иду приглашать моего прежнего хозяина-жида отужинать у моего нового хозяина-христианина.

 

Лоренцо

 

На вот, возьми. И Джессике прелестной

Скажи секретно, что приду. Ступай.

 

Ланчелот уходит.

 

[60]

Идем приготовляться к маскараду.

Факелоносец у меня уж нанят.

 

Саларино

 

Ну что ж, иду сейчас же; я готов.

 

Джессика. С картины художника Кини Мидоуса

213      Венецианский купец

Саланио

 

Приду и я.

 

Лоренцо

 

Так через час сойдемся

Мы все у Грациано на дому.

 

Саларино

 

Придем, отлично.

 

Саларино и Саланио уходят.

 

Грациано

 

Письмо от Джессики прелестной было?

 

Лоренцо

 

Тебе доверюсь я. Она мне пишет,

Как от отца ее мне увезти;

Что у нее есть золото и камни

И что костюм пажа она достала.

Да, если жид попасть на небо может,

Так только из-за дочери прелестной,

И если ей несчастие посмеет

Путь преградить, так только под предлогом,

Что Джессика — дочь гнусного жида[61].

Пойдем со мной; прочти письмо дорогой.

Мне милая факелоносцем будет.

 

Уходят.

214      Merchant of Venice

Сцена 5

 

Там же. Перед домом Шейлока.

 

Входят Шейлок и Ланчелот.

 

Шейлок

 

Увидишь сам. Твои глаза рассудят;

Меж ним и мною разницу увидишь. —

Эй, Джессика! — Не будешь обжираться,

Как у меня… — Эй, Джессика! — Не будешь

Спать и храпеть и рвать свою одежду.

Да что ж ты, Джессика?

 

Ланчелот

 

Эй, Джессика!

 

Шейлок

 

Ты что кричишь? Тебя кричать не просят.

 

Ланчелот. Ваша милость всегда меня бранили, что я ничего не умею без приказания.

 

Входит Джессика.

 

Джессика

 

Вы звали? Что угодно?

 

Шейлок

 

Я, Джессика, сегодня зван на ужин.

215

 

Джессика и Шейлок. Художник Р. Смит

216      Merchant of Venice

Возьми ключи. — Но стоит ли идти?

Зовет не дружба — лесть. Но я пойду,

Из ненависти буду есть: пусть платит

Мот-христианин. — Ну, мое дитя,

Смотри за домом. — Лучше б не ходить мне.

Грозит несчастье моему покою:

Всю ночь мешки с дукатами мне снились.

 

Ланчелот. Сделайте милость, пожалуйте, синьор; мой молодой господин надеется на ваше отвращение.

Шейлок. Как и я — с его стороны.

Ланчелот. Там целый заговор; я не говорю, что будет маскарад, но увидите, что недаром у меня в чистый понедельник кровь из носу шла с шести часов утра, — а это был как раз тот день, что четыре года тому назад выпал на покаянную среду.

 

Шейлок

 

Как, маскарад? Ну, Джессика, так послушай:

Запрись кругом. Заслышишь барабаны

Иль писк противный флейты кривоносой —

Не смей на окна лазить да не вздумай

На улицу высовывать и носа,

Чтобы глазеть на крашеные хари

Безмозглых христиан; но в нашем доме

Заткни все уши, то есть окна все,

Чтоб не проникнул шум пустых дурачеств

В мой дом почтенный. Ох, клянусь жезлом

Шейлок и Джессика. Художник Генрих Горман[62]

218      Merchant of Venice

Иакова, что мне не до пирушек!

Но я отправлюсь. — Ну, ступай вперед;

Скажи — приду.

 

Ланчелот. Иду, синьор! — А вы, синьора, поглядывайте все-таки в окошко:

 

Христианин придет сейчас, —

Стоит он еврейки глаз.

(Уходит.)

 

Шейлок

 

Что шут сказал, Агари семя? А?

 

Джессика

 

Сказал «прощайте», больше ничего.

 

Шейлок

 

Не злой бездельник, но обжора страшный.

В работе — что улитка; спит весь день,

Как кот. А мне не надо трутней в улье;

Так я и уступил его другому, —

Пусть он ему опустошать поможет

Заемный кошелек. Ну, дочь, домой!

Быть может, я сейчас же возвращусь.

Все сделай, как сказал я; да запрись.

Запрешь плотней — найдешь верней —

Пословица хозяйственных людей.

(Уходит.)

Венецианский купец  219

Джессика

 

Прощай! Захочет мне судьба помочь —

Отца я потеряю, ты же — дочь.

(Уходит.)

 

Сцена 6

 

Там же. Входят Грациано и Саларино в масках.

 

Грациано

 

Вот тот навес, где подождать Лоренцо

Просил нас.

 

Саларино

 

Час его почти прошел.

 

Грациано

 

Не чудо ль, что опаздывает он?

Любовники бегут скорей часов.

 

Саларино

 

О! Голуби Венеры в десять раз

Быстрей летят скрепить пыл новой страсти,

Чем прежних клятв спешат сдержать обет.

220

Грациано

 

Да, так всегда. Кто ж от стола встает

С таким же аппетитом, как садился?

Где конь, чтобы бежал в обратный путь

Наскучивший с таким же пылким рвеньем,

Как начал бег? За каждой вещью в мире

Нам слаще гнаться, чем иметь ее.

Как с юным мотом схож корабль, когда,

Весь в флагах, покидает порт родимый,

Ласкаемый непостоянным ветром!

Как, возвращаясь, схож он с блудным сыном:

Бока помяты, паруса в лохмотьях,

Он порван, смят непостоянным ветром!

 

Саларино

 

Вот и Лоренцо. Ну, об этом после.

 

Входит Лоренцо.

 

Лоренцо

 

Друзья мои, простите промедленье.

Не я — дела мои виной задержки.

Когда жену украсть вы захотите,

Я столько ж буду ждать вас. Подойдите;

Живет здесь тесть мой, жид. — Эй! Кто там есть?

 

В окне показывается Джессика в мужском платье.

 

Джессика

 

Кто вы? Для верности скажите мне,

Хоть клятву дам, что голос ваш я знаю.

 

Лоренцо

 

Лоренцо я, твоя любовь!

 

Джессика

 

Лоренцо — так; моя любовь — да, верно.

Кого ж еще я так люблю? Но вот что:

Кто знает, кроме вас, что я-то — ваша?

 

Лоренцо

 

Бог и твой ум — свидетели тому.

 

Джессика

 

Лови мой ларчик; этого он стоит.

Я рада ночи: вам меня не видно, —

Так я стыжусь наряда моего.

Но ведь любовь слепа, и тот, кто любит,

Не видит сам своих безумств прелестных;

Не то сам Купидон бы покраснел,

Меня увидев мальчиком одетой.

 

Лоренцо

 

Спустись; ты будешь мне факелоносцем.

222

Джессика

 

Как? Мне самой же освещать свой стыд?

Ах, он и без того уж слишком ясен.

Я буду всем видна, — а мне ведь надо

Скрываться, милый.

 

Лоренцо

 

Ангел мой, ты скрыта

Прелестнейшим мальчишеским нарядом.

Но выходи!

Ведь ночь уж скоро обратится в бегство, —

А нас Бассанио на ужин ждет.

 

Джессика

 

Я все запру, позолочу себя

Еще червонцами — и выйду к вам[63].

(Скрывается.)

 

Грациано

 

Клянусь вам клобуком моим — она

Язычница, но вовсе не жидовка!

 

Лоренцо

 

Будь проклят я, коль не люблю ее.

Она умна, как я могу судить;

Прекрасна, коль мои глаза не лгут мне;

Венецианский купец  223

Верна, что доказала мне сама.

Такой же умной, верной и прекрасной

Любовь моя к ней вечно в сердце будет!

 

Входит Джессика.

 

А, ты уж здесь? Итак, друзья, вперед!

Давно уж масок сборище нас ждет.

(Уходит вместе с Джессикой и Саларино.)

 

 

Входит Антонио.

 

Антонио

 

Кто это здесь?

 

Грациано

 

Синьор Антонио!

 

Антонио

 

Фу, стыд, Грациано! Где же остальные?

Девятый час; друзья давно вас ждут.

Пир отменен: подул попутный ветер, —

Бассанио торопится отплыть.

Я двадцать человек послал за вами.

 

Грациано

 

Я рад! Мне выше счастья не найти —

Под парусами нынче ж быть в пути.

 

Уходят.

 

224      Merchant of Venice

Сцена 7

 

Бельмонт. Комната в доме Порции.

 

Роговая музыка. Входят Порция, принц Марокканский и их свита.

 

Порция

 

Отдерните завесу и откройте

Ларцы для благороднейшего принца.

Ваш выбор, принц?

 

Принц Марокканский

 

Вот первый, золотой ларец, и надпись:

«Со мной получишь то, что многие желают».

Второй — серебряный и с обещаньем:

«Со мной получишь то, чего достоин ты».

Свинцовый, третий, резко заявляет:

«Со мной ты все отдашь, рискнув всем, что имеешь».

Но как узнаю, правильно ль я выбрал?

 

Порция

 

В одном из них — портрет мой. Если, принц,

Он будет вами выбран — с ним я ваша.

 

Принц Марокканский

 

Пусть некий бог направит выбор мой!

225

Посмотрим; надписи перечитаю.

Что говорит свинец?

«Со мной ты все отдашь, рискнув всем, что имеешь».

Дать — за свинец? Рискнуть — из-за свинца?

Ларец грозит. Ведь тот, кто всем рискует,

Надеется на выгоду большую.

Ум золотой не соблазнится шлаком.

Нет не рискну ничем я за свинец!

Что скажет серебро с невинным цветом?

«Со мной получишь то, чего достоин ты».

Чего достоин?.. Стой, Марокканский принц!

Рукою твердой цену взвесь себе.

Ты много стоишь. Но такое «много»

Быть может малым для прекрасной дамы.

Однако ж сомневаться мне в своих

Достоинствах — бессилие и слабость.

Чего достоин?.. Я ее достоин!

Ее я сто́ю родом и богатством,

И красотой, и также воспитаньем,

Но более всего — моей любовью.

Что если, не колеблясь, выбрать это?

Прочту еще на золоте я надпись:

«Со мной получишь то, что многие желают».

Ее, конечно! Все ее желают,

Со всех концов земли сюда стремятся —

226

Облобызать алтарь живой святыни;

Гиркании пустыни, даль степной

Аравии — путем проезжим стали

Для принцев, к дивной Порции спешащих.

И царство волн, чьи дерзкие вершины

Плюют в лицо небес, уж не преграда

Для чужестранцев; море, как ручей,

Переплывают, чтоб ее увидеть.

В одном из трех — ее портрет небесный.

Ужель в свинцовом? Нет! Кощунством было б

Так думать; слишком было бы жестоко

Ее в могиле мрачной заключить.

Иль в серебро ее замуровали,

Что золота дешевле в десять раз?

Грех думать так: кто видел ценный перл

В оправе ниже золота? Монета

Есть в Англии: там вычеканен ангел

На золоте; но только он снаружи,

А здесь — внутри, на ложе золотом

Мой ангел! — Дайте ключ — ларец закрыт.

Вот, выбор сделан. Что судьба решит?

 

Порция

 

Вот… Если там портрет найдете мой, — Я ваша.

Венецианский купец  227

Принц Марокканский

(отпирает золотой ларец)

 

Смерть и ад! Что предо мной?

Тут череп и в его пустой глазнице

Бумаги свиток. Я прочту его.

(Читает.)

 

«Не все то злато, что блестит, —

Вот что мудрость говорит.

Жизнь продать иной спешит,

Чтобы лицезреть мой вид.

Червь в злаченном гробе скрыт.

Будь твой ум с отвагой слит,

Разум зрел, — хоть юн твой вид, —

Ты б не был холодом убит.

Так прощай,твой путь открыт».

Холод, да! Мой труд пропал!

Прощай, тепло: мороз настал!

(Порции.)

Прости! Мне тяжко; длить не стану муку.

Так проигравший вынесет разлуку.

(Уходит.)

 

Порция

 

Избавились! — Спустить завесу. Что ж!

Вот так бы всем, кто с ним по виду схож!

(Уходит.)

 

228      Merchant of Venice

Сцена 8

 

Венеция. Улица.

 

Входят Саларино и Саланио.

 

Саларино

 

Ну что ты, друг? Я видел, как отплыл

Бассанио и вместе с ним Грациано;

Лоренцо, я уверен, с ними нет.

 

Саланио

 

Жид поднял дожа воплями с постели;

Он обыскать решил корабль Бассанио.

 

Саларино

 

Он опоздал: корабль уж отошел.

Но дожу в это время сообщили,

Что видели в одной гондоле вместе

Лоренцо с Джессикой его влюбленной.

К тому ж Антонио заверил дожа,

Что их на корабле Бассанио нет.

 

Саланио

 

Не видел я страстей подобной смены,

Неистовой и странной, как когда

Собака-жид на улице вопил:

«О дочь моя! Мои дукаты! Дочь

Сбежала с христианином! Пропали

Венецианский купец  229

Дукаты христианские! Где суд?

Где правосудье? Дочь моя украла

Мешок — нет, два — червонцев за печатью,

Двойных дукатов! Дочь моя украла!

И камни! Два бесценнейших брильянта

Украла дочь! Найти девчонку, суд!

При ней ведь все — и камни и дукаты!»

 

Саларино

 

Со всей Венеции за ним мальчишки

Бегут, крича: «Где камни? Дочь? Дукаты?»

 

Саланио

 

Пусть не просрочит дня Антонио добрый —

Не то за все заплатит он.

 

Саларино

 

Да, кстати, —

Вчера один француз мне рассказал,

Что затонул в проливе нешироком

Меж Францией и Англией корабль

Из наших стран, богато нагруженный.

Мысль об Антонио сразу мне пришла;

Подумал: только б не его корабль!

 

Саланио

 

Про это надо бы сказать Антонио, —

Но исподволь, чтоб он не огорчился[64].

230      Merchant of Venice

Саларино

 

Добрей его нет в мире человека.

Я видел, как с Бассанио он прощался.

Бассанио обещал скорей вернуться;

Он отвечал: «О, нет! Из-за меня

Не делай дела кое-как, Бассанио!

Жди, чтоб оно от времени созрело;

И векселем, что выдал я жиду,

Не омрачай души, любовью полной.

Будь весел; мысли посвяти всецело

Ты сватовству и нежным проявленьям

Любви, какие нужными найдешь».

Сказал и со слезами на глазах,

Отворотясь, он руку протянул

И с нежностью глубокою пожал

Бассанио руку; так они расстались.

 

Саланио

 

Он любит жизнь из-за Бассанио только,

Мне кажется! Прошу, пойдем к нему,

Чтоб разогнать хоть чем-нибудь веселым

Привычную тоску его.

 

Саларино

 

Отлично.

 

Уходят.

 

Венецианский купец  231

Сцена 9

 

Бельмонт. Комната в доме Порции.

 

Входит Нерисса в сопровождении слуги.

 

Нерисса

 

Скорей, скорей отдерни занавеску.

Принц Арагонский клятву уж принес,

И к выбору сейчас приступит он.

 

Роговая музыка. Входят принц Арагонский, Порция и их свита.

 

Порция

 

Вот, благородный принц, здесь три ларца.

Коль правильно ваш выбор будет сделан,

Немедленно свершим союз мы брачный;

Но если нет, — без дальних слов, мой принц,

Тотчас же вы уедете отсюда.

 

Принц Арагонский

 

Я клятву дал исполнить три условья:

Во-первых, никому не открывать,

Какой ларец я выбрал; во-вторых,

Себе другой невесты не искать;

И наконец,

Коль в выборе Фортуна не поможет,

Тотчас же вас покинуть и уехать.

232      Merchant of Venice

Порция

 

Клянется в этом каждый, кто рискует

Судьбой за недостойную меня.

 

Принц Арагонский

 

На все пошел я. Помоги, Фортуна,

Надежде сердца! — Золото я вижу,

И серебро, и низменный свинец.

«Со мной ты всем рискнешь, отдав все, что имеешь».

Будь ты красивей, я б рискнул, быть может!

Что скажет золотой ларец? Посмотрим.

«Со мной получишь то, что многие желают».

Так, «многие»; но многие — ведь это

Та пошлая толпа, что выбирает

По виду, слушается глупых глаз,

Не смотрит внутрь, — как стриж, что на ветру

Гнездо возводит на стене наружной,

Открытое всем прихотям ненастья.

Не выберу по вкусу большинства,

Чтоб не смешаться с пошлыми умами

Или сравняться с варварской толпой.

К тебе, серебряный казнохранитель!

Еще раз повтори мне свой девиз.

«Со мной получишь то, чего ты заслужил».

Прекрасно сказано! И кто же вправе

Венецианский купец  233

Обманывать судьбу, искать почета

Не заслуживши? Пусть никто не смеет

Величье незаслуженно носить.

О, если б званья, должности, чины

Не низкими, бесчестными путями,

А истинной заслугой добывались,

Накрылся б гордо тот, кто спину гнет,

И подчинился б кто повелевает!

А сколько плевелов бы отмелось

От чистых зерен чести! Сколько славы

От гибели веков бы уцелело,

Чтоб снова заблестеть! — Но выбор ждет.

«Со мной получишь то, чего достоин ты».

Возьму — чего достоин. — Дайте ключ,

И пусть моя откроется удача!

(Открывает серебряный ларец.)

 

Порция

(в сторону)

 

Не стоила находка долгой речи.

 

Принц Арагонский

 

Что вижу я? Бессмысленная рожа

Записку держит! Я ее прочту. —

О, как на Порцию ты не похож,

На все мои надежды и заслуги!

«Со мной получишь то, чего достоин ты».

234

Ужель достоин я дурацкой рожи?

Вот мне награда? Лучшей я не стою?

 

Порция

 

Ответчик и судья — два разных званья[65].

Различны свойства их.

 

Принц Арагонский

 

Что здесь? Посмотрим.

 

«Семь раз испытан я огнем;

Семь раз испытан разум в том,

Кто ошибок не имел.

Тот, кто тень поймать хотел,

Счастья тень — того удел.

Много есть глупцов кругом,

Как я, покрытых серебром.

Кого бы ты не взял женой,

Я — портрет навеки твой.

В путь! Покончено с тобой!»

 

Тем глупее я кажусь,

Чем здесь дольше нахожусь.

Пришел с дурацкой головой, —

Две их уношу с собой.

Милая, прости… Молчу:

Свой обет сдержать хочу.

(Уходит.)

 

Венецианский купец  235

Порция

 

Моль налетела на свечу…

О мудрые глупцы! Коль выбирают,

То разум свой из-за ума теряют.

 

Нерисса

 

В пословице недаром говорится:

«Все от судьбы — жениться ль, удавиться ль».

 

Порция

 

Идем; задерни занавес, Нерисса.

 

Входит слуга.

 

Слуга

 

Синьора где?

 

Порция

 

Здесь. Что тебе, синьор?

 

Слуга

 

Синьора, к вашим воротам подъехал

Венецианец молодой с известьем,

Что вслед прибудет господин его,

Который шлет вещественный привет:

Помимо слов учтивых и поклонов —

Богатые дары. Я не видал

236

Приятнее посланника любви.

Апрельский день не возвещал так нежно

Роскошнейшего лета приближенье,

Как своего владыку этот вестник.

 

Порция

 

Прошу, довольно. Я боюсь, ты скажешь,

Что он тебе сродни, — так расточаешь

По-праздничному ум на похвалы!

Пойдем, пойдем, Нерисса; жажду видеть

Посла любви, что так учтив и мил.

 

Нерисса

 

Дай бог любви, чтоб то Бассанио был.

 

Уходят.

 

 

 

 

АКТ III

 

Сцена 1

Венеция. Улица.

 

Входят Саланио и Саларино.

 

Саланио. Ну, что нового на Риальто?

Саларино. Да что? По-прежнему упорно держится слух, что корабль Антонио с богатым грузом потерпел крушение в Узком проливе. Гудвинские пески, — кажется, так оно называется, — роковое место, очень опасная мель, где лежит не один остов большого корабля, если только кумушка-молва, от которой я это знаю, честная женщина и говорит правду.

Саланио. Хотел бы я, чтобы в данном случае она оказалась самой отъявленной лгуньей из всех кумушек, какие когда-либо грызли имбирные конфеты или уверяли соседей, что оплакивают смерть третьего мужа. Но, видно, правда, — если говорить без всяких околичностей и ничем не преграждать ровной дороги толков, — правда, что добрый Антонио, честный Антонио… О, если бы я нашел эпитет, достойный сопровождать его имя!..

238

Саларино. Довольно; поставь точку!

Саланио. А? Что ты говоришь? Ну, словом, конец тот, что Антонио потерял корабль.

Саларино. Хотел бы я, чтобы это было концом его потерь!

Саланио. Дай скорей сказать «аминь», чтобы дьявол не помешал моей молитве; вон он сам идет во образе жида.

 

Входит Шейлок.

 

Что скажешь, Шейлок? Что нового в купеческом мире?

Шейлок. Вы же знаете, — никто не знает лучше вас, — что у меня сбежала дочь!

 

 

Шейлок после бегства Джессики. Рис. Дж. Джильберта

 

Венецианский купец  239

Саларино. Совершенно верно. Я даже знаю портного, который ей делал крылышки, на которых она улетела.

Саланио. А Шейлок сам знал, что птичка уже оперилась. В эту пору они все улетают от родителей — такова уж их природа[66].

Шейлок. Будь она за это проклята!

Саларино. Непременно — если судьей ей будет дьявол.

Шейлок. Моя собственная плоть и кровь взбунтовалась!

Саланио. Ах ты, старая падаль! Взбунтовалась в такие годы!

Шейлок. Я говорю: дочь моя, моя собственная плоть и кровь.

Саланио. Между твоей плотью и ее больше разницы, чем между черной амброй и слоновой костью; а между вашей кровью — больше, чем между красным вином и рейнвейном. Но скажи, что ты слышал: потерял Антонио корабль на море или нет?

Шейлок. Вот еще моя беда! Банкрот, мот, который едва смеет нос показать на Риальто; нищий, а привык таким щеголем расхаживать по рынку! Пусть попомнит о своем векселе! Он все называл меня ростовщиком — пусть попомнит о своем векселе! Он давал деньги в долг из христианского человеколюбия — пусть попомнит о своем векселе![67]

Саларино. Ну, я уверен, если он и просрочит, не станешь же ты требовать его мяса: на что оно годится?

Шейлок. Чтобы рыбу на него ловить! Пусть никто не насытится им, — оно насытит месть мою. Он меня опозорил,

240      Merchant of Venice

помешал мне заработать по крайней мере полмиллиона, насмехался над моими убытками, издевался над моими барышами, поносил мой народ, препятствовал моим делам, охлаждал моих друзей, разгорячал моих врагов; а какая у него для этого была причина? Та, что я жид. Да разве у жида нет глаз? Разве у жида нет рук, органов, членов тела, чувств, привязанностей, страстей? Разве не та же самая пища насыщает его, разве не то же оружие ранит его, разве он не подвержен тем же недугам, разве не те же лекарства исцеляют его, разве не согревают и не студят его те же лето и зима, как и христианина? Если нас уколоть — разве у нас не идет кровь? Если нас пощекотать — разве мы не смеемся? Если нас отравить — разве мы не умираем? А если нас оскорбляют — разве мы не должны мстить? Если мы во всем похожи на вас, то мы хотим походить и в этом. Если жид обидит христианина, что тому внушает его смирение? Месть! Если христианин обидит жида, каково должно быть его терпение по христианскому примеру? Тоже, месть! Вы нас учите гнусности, — я ее исполню. Уж поверьте, что я превзойду своих учителей!

 

Входит слуга.

 

Слуга. Синьоры, мой господин, синьор Антонио, дома и желал бы побеседовать с вами обоими.

Саларино. А мы его сами везде искали.

 

Входит Тубал.

 

Саланио. Вот еще один из их племени; третьего им под стать не подберешь — разве сам дьявол обратится в жида!

Венецианский купец  241

Саланио, Саларино и слуга уходят.

 

Шейлок. Ну что, Тубал, какие новости из Генуи? Нашел ты дочь мою?

Тубал. Во многих местах слышал о ней, но найти ее не мог.

Шейлок. Ну так, так, так, так! Пропал брильянт, за который я заплатил во Франкфурте две тысячи дукатов! До сих пор проклятие еще не обрушивалось так тяжко на наше племя; я его никогда не чувствовал так до сих пор. Две тысячи червонцев — в одном этом брильянте, и еще другие драгоценные камни! Хотел бы я, чтобы моя дочь лежала мертвой у ног моих с драгоценными каменьями в ушах! Чтобы ее похоронили у моих ног, а червонцы положили в гроб! Так ничего о них не слышно? Ну, конечно! А сколько истрачено на поиски — я и не знаю! О, чтоб тебя! Убыток за убытком! Столько-то украл вор, да столько-то — чтобы найти вора, и никакого удовлетворения, никакого отмщения. Нет такого несчастья, как то, что на меня обрушилось! Нет вздохов, кроме моих; нет слез, кроме тех, что я проливаю.

Тубал. Нет, и у других людей бывают несчастья. Антонио, как я слыхал в Генуе…

Шейлок. Что? Что? Что? Несчастье, несчастье?

Тубал. У него потерпел крушение корабль, возвращавшийся из Триполиса.

Шейлок. Благодарю бога! Благодарю бога! Это верно? Это верно?

Тубал. Я говорил с несколькими матросами, спасшимися при кораблекрушении.

 

242      Merchant of Venice

Шейлок. Благодарю тебя, добрый Тубал! Добрые вести! Добрые вести! Ха-ха! Где же это? В Генуе?

Тубал. Дочь ваша истратила в Генуе, как я слышал, в один вечер восемьдесят дукатов.

Шейлок. Ты в меня вонзаешь кинжал! Не видать мне никогда больше моего золота! Восемьдесят дукатов зараз! Восемьдесят дукатов!

Тубал. Со мной приехали в Венецию несколько кредиторов Антонио; они клянутся, что он должен неминуемо обанкротиться.

Шейлок. Очень рад этому! Я его истерзаю! Я его замучаю! Я рад этому!

Тубал. Один из них показал мне кольцо, которое он получил от вашей дочери за обезьяну.

Шейлок. Проклятье ей! Ты меня терзаешь, Тубал; это была моя бирюза, — я получил ее от Лии, когда был еще холостым. Я бы не отдал ее за целую обезьянью рощу!

Тубал. Но Антонио безусловно пропал.

Шейлок. Да, это верно, это совершенно верно! Ступай, Тубал, найми мне заранее пристава, договори его за две недели до срока. Я вырежу у Антонио сердце, если он только просрочит; когда его не будет в Венеции, тогда я буду волен делать дела, как хочу. Ступай, ступай, Тубал! Мы встретимся в нашей синагоге; ступай, добрый Тубал; в нашей синагоге, Тубал.

 

Уходят.

 

243

Сцена 2

 

Бельмонт. Комната в доме Порции.

 

Входят Бассанио, Порция, Грациано, Нерисса и свита.

 

Порция

 

Помедлите, день-два хоть подождите

Вы рисковать; ведь если ошибетесь —

Я потеряю вас; так потерпите.

Мне что-то говорит (хоть не любовь),

Что не хочу терять вас; вам же ясно,

Что ненависть не даст подобной мысли.

Но, если вам не все еще понятно

(Хоть девушке пристойней мысль, чем слово), —

Я б месяц-два хотела задержать вас,

Пока рискнете. Я б вас научила,

Как выбрать… Но тогда нарушу клятву.

Нет, ни за что! Итак, возможен промах.

Тогда жалеть я буду, что греха

Не совершила! О, проклятье взорам,

Меня околдовавшим, разделившим!

Две половины у меня: одна

Вся вам принадлежит; другая — вам…

Мне — я сказать хотела; значит вам же, —

Так ваше все ! Злой рок преграду ставит

Между владельцем и его правами —

И я хоть ваша, но не ваша… Если

Случится, что я вашею не стану, —

244

Пошлите в ад судьбу, а не меня.

Я слишком много говорю; но это,

Чтоб, время задержав и протянув,

Замедлить выбор ваш.

 

Бассанио

 

Позвольте выбрать;

Жить так, как живу я, ведь это пытка.

 

Порция

 

Как пытка? А какую же измену

К любви вы примешали? Сознавайтесь.

 

Бассанио

 

Лишь гадкую измену — недоверье,

Мешающее мне поверить в счастье.

Меж снегом и огнем возможней дружба,

Чем меж изменой и моей любовью.

 

Порция

 

Боюсь, не говорите ль вы под пыткой:

Под пыткой люди могут все сказать.

 

Бассанио

 

Даруйте жизнь мне — я сознаюсь в правде.

 

Порция

 

Признайтесь — и живите.

245

Бассанио

 

«И любите».

Вот все мое признание. О пытка

Блаженная, когда палач мой сам

Меня ответам учит для спасенья!

Пустите же меня к моей судьбе — к ларцам.

 

Порция

 

Пусть так!

Открывают занавес, за которым находятся ларцы.

В одном из них скрываюсь я.

Коль любите меня вы, так найдете.

Нерисса, стань подальше с остальными.

Пусть музыка сопровождает выбор…

Коль проиграет, кончит он, как лебедь,

Исчезнув с песней. Чтоб сравненье было

Верней, мои глаза потоком будут,

Где влажный смертный одр найдет он. Если ж

Он победит… чем станут эти звуки?

Фанфарой труб, склоняющей народ

Пред нововенчанным его монархом,

Небесно-сладкой песнью на заре,

Что проникает в грезы жениха,

Зовя к венчанью. — Вот, идет, с не меньшим

Величием, но с большею любовью,

Чем молодой Алкид, освобождавший

246

Скорбящей Трои девственную дань

От чудища морского. Я как жертва

Стою. Вдали — дарданянки с глазами,

Опухшими от слез, глядят, чем подвиг

Окончится. Иди, мой Геркулес!

Живи — я буду жить! Страшней сторицей

Мне видеть битву, чем тебе — сразиться.

 

ПЕСНЯ

(пока Бассанио рассматривает ларцы)

 

Скажи мне, где любви начало?

Ум, сердце ль жизнь ей даровало?

И чем питаться ей пристало?

Ответь, ответь!

В глазах впервые возникает,

От взглядов пищу получает,

В своей же люльке умирает.

Пусть отпоет ее наш звон.

Я начинаю: динь-динь-дон!

 

Все

 

Динь-динь-дон!

 

Бассанио

 

Так внешний вид от сущности далек:

Мир обмануть не трудно украшеньем;

В судах нет грязных, низких тяжб, в которых

 

Бассанио выбирает один из ларцов. Художник Ф. Барт[68]

 

248

Нельзя бы было голосом приятным

Прикрыть дурную видимость. В религии —

Нет ереси, чтоб чей-то ум серьезный

Не принял, текстами не подтвердил,

Прикрыв нелепость пышным украшеньем.

Нет явного порока, что б не принял

Личину добродетели наружно.

А сколько трусов, чьи сердца неверны,

Как лестница песчаная, имеют

На подбородках бороды такие,

Как Геркулес или суровый Марс, —

А вскрой их печень — молока белей,

Но на лице знак мужества являют,

Чтоб страх вселять. На красоту взгляните

И ту теперь на вес купить возможно:

И часто мы в природе видим чудо,

Что легче те, на ком надето больше.

Так, эти золотые кудри-змейки,

Что шаловливо с ветерком играют

Над мнимою красавицей, нередко

Принадлежат совсем другой головке,

И череп, что их вырастил, — в могиле.

Вся эта пышность — лишь коварный берег

Опаснейшего моря, шарф прелестный,

Сокрывший индианки красоту.

Да, ты личина правды, под которой

Наш хитрый век и самых мудрых ловит, —

Венецианский купец  249

Ты, золото блестящее! Мидаса

Ты жесткий корм! Я не хочу тебя! —

И не тебя посредник тусклый, пошлый

Между людьми! — Но ты, простой свинец,

Скорей грозящий, чем сулящий блага, —

Ты бледностью своей красноречив:

Беру тебя — будь выбор мой счастлив!

 

Порция

(в сторону)

 

Как все другое отлетело вдруг:

Сомнение, отчаянье, испуг

И муки ревности зеленоглазой!

Сдержись, любовь, сдержи порыв восторга;

Дождь радости слегка останови:

О, слишком сильно счастие любви —

Не вынести боюсь!

 

Бассанио

(открывая свинцовый ящик)

 

Что я найду?

Твой дивный лик! О, что за полубог

Природу так постиг? Глаза живут!

Иль потому, что движутся мои,

Так кажется? Уста полуоткрыты,

Разделены дыханьем сладким губы —

Друзьям прелестным милая преграда.

250

А волосы! Художник, как паук,

Сплел золотую сеть — ловить сердца,

Как мошек в паутину. Но глаза —

Как мог он их создать и не ослепнуть?

Один из них его б лишил обоих,

Неконченным оставшись. Но насколько

Моя хвала на эту тень клевещет,

Не в силах оценить ее, — настолько ж

Хромает тень за сущностью вослед.

Вот свиток: в нем судьбы моей решенье.

«На внешность ты не стал смотреть, —

Столь же будь удачлив впредь!

Если рок так повелел —

Оцени ты свой удел;

Коль по сердцу он тебе,

Ты рай нашел в своей судьбе:

Ты красавицей своей

С поцелуем завладей!»

Благой приказ! Позвольте же синьора

Мне взять и дать согласно приговору.

(Целует Порцию.)

Как тот, кто победил из двух борцов, —

Хотя в успех свой верить был готов, —

А после, слыша крик, рукоплесканья,

В каком-то колебании, растерян,

Не знает, для него ль прием такой, —

Красавица, так я перед тобой

Венецианский купец  251

Стою в сомненьи и поверю лишь,

Коль ты скрепишь, подпишешь, подтвердишь.

 

Порция

 

Вы видите меня, синьор Бассанио,

Такою, как я есть; хоть для себя

Во мне честолюбивых нет желаний

Быть много лучше, но для вас хотела б

Я в двадцать раз свою утроить цену:

Быть во сто раз красивей и богаче,

Чтоб высоко подняться в вашем мненье,

Талантов, красоты, друзей, богатства

Иметь без счета, но итог мой полный —

Вполне ничтожен; в сущности вот он:

Простая девушка без всяких знаний

Тем счастлива, что уж не так стара,

Чтоб не учиться; а еще счастливей —

Что не глупа и сможет научиться;

Счастливей[69] же всего, что дух покорный

Вверяет вам, мой господин, мой царь.

И я и все мое — отныне ваше,

Вам отдано; доныне я была

Хозяйкой замка, госпожою слугам,

Сама себе царицей; ныне ж, ныне

Мой дом и слуги, я сама — все ваше.

Супруг мой, все даю вам с этим перстнем;

Расставшись с ним, отдав иль потеряв,

252      Merchant of Venice

Предскажете конец своей любви

И повод мне дадите к обвиненью.

 

Бассанио

 

Синьора, вы меня лишили слов!

Лишь в жилах кровь моя вам отвечает.

В моей душе такое же смятенье,

Какое после речи благосклонной

Любимого монарха наступает

В жужжащей, полной радости толпе,

Когда в ней воедино все слилось,

Смешалось в хаос радости всеобщей

С словами и без слов. Коль этот перстень

Расстанется со мной, — расстанусь с жизнью;

Тогда скажите вы: Бассанио умер!

 

Нерисса

 

Синьора и синьор, теперь для нас,

Увидевших[70] венец своих желаний,

Настал черед кричать; дай бог вам счастья!

 

Грациано

 

Синьор Бассанио, милая синьора,

Желаю вам всего, что вы хотите.

Мне к этому ведь нечего добавить!

Когда же брачных клятв своих обмен

Торжественно свершите вы, прошу —

Тотчас и мне позвольте обвенчаться.

253

Бассанио

 

От всей души, коль ты найдешь жену.

 

Грациано

 

Благодарю; вы мне ее уже нашли.

Мой взгляд, синьор не меньше быстр, чем ваш;

Вы госпожу увидели, а я —

Прислужницу. Вы полюбили — также

И я. Как вы, я мешкать не люблю.

Вот здесь, в ларцах, судьба таилась ваша,

Но так же и моя, как оказалось.

За нею я ухаживал до поту

И клялся так, что в горле пересохло

От пылких клятв; и наконец, вполне

Растрогавши красавицу, добился

Согласия — с условьем, если счастье

Отдаст вам госпожу.

 

Порция

 

Неррисса, правда?

 

Нерисса

 

Да, госпожа, коль вы на то согласны.

 

Бассанио

 

И ты, Грациано, говоришь серьезно?

 

Грациано.

 

О, да, синьор!

254      Merchant of Venice

Бассанио. Наш пир весьма украсит ваша свадьба.

Грациано. Мы с ним побьемся об заклад, у кого родится первый мальчик — на тысячу червонцев.

Нерисса. Как, и поставим все на карту?

Грациано. Нет; в этом выиграть нельзя, если все поставить на карту.

 

Но кто идет сюда? Лоренцо с милой

Язычницей? Как! Старый друг Салерио?

 

Входят Лоренцо, Джессика и Салерио, посланец из Венеции.

 

Бассанио

 

Лоренцо и Салерио, прошу вас, —

Коль новость положенья моего

Мне власть дает принять вас. — Разрешите,

Мой ангел, мне друзей и земляков

Просить гостями быть?

 

Порция

 

И я прошу их:

Я рада им, супруг мой.

 

Лоренцо

 

Благодарю, синьора. — Я, синьор,

Не собирался навестить вас здесь;

Но встретился с Салерио[71] по пути —

И он просил меня, чтоб с ним пошел я,

Не принимая отговорок.

Венецианский купец  255

Салерио

 

Да,

На то причины есть. — Синьор Антонио

Привет вам шлет.

(Отдает Бассанио письмо.)

 

Бассанио

 

Еще не вскрыв письма,

Прошу сказать, как друг мой поживает.

 

Салерио

 

Не болен он, коль не считать души;

И не здоров — душой. Его письмо

Вам объяснит все дело.

 

Бассанио читает письмо.

 

Грациано

 

Нерисса, чужестранку обласкай.

Салерио, руку. Что в Венеции слышно?

Как царственный купец, Антонио[72] добрый?

Удаче нашей будет рад он, знаю;

Мы, как Язоны, добыли руно.

 

Салерио

 

Найди вы то руно, что он утратил!

256      Merchant of Venice

Порция

 

He добрые в письме, должно быть, вести —

Согнали краску всю с его лица.

Друг умер, верно; чтоб еще могло

Так выраженье изменить мужчины

Столь твердого? Как! Хуже все и хуже? —

Бассанио! Я ведь ваша половина:

Позвольте ж мне по праву половину

Того, что есть в письме.

 

Бассанио

 

Любовь моя, Здесь самые ужасные слова,

Когда-либо чернившие бумагу!

Я честно вам сказал, что все богатство

Мое в крови: я истый дворянин.

Я правду вам сказал; но, дорогая,

Себя считая за ничто, и тут

Похвастал я, сказав, что ничего

Я не имею, — должен бы сказать я,

Что меньше я имею, чем ничто.

Себя всего я другу заложил,

А друга — злейшему его врагу,

Чтоб денег мне достать. Вот вам письмо:

Бумага эта — точно тело друга;

На ней слова — зияющие раны —

Кровоточат. — Но правда ли, Салерио[73],

Венецианский купец  257

Ужель погибло все, без исключенья?

Из Триполи, из берберийских стран,

Из Мексики, двух Индий, Лиссабона,

Из Англии? И ни один корабль

Не спасся? Все разбились об утесы,

Грозу купцов?[74]

 

Салерио

 

Нет, ни один, синьор.

Притом теперь, хотя б имел он деньги

Наличные, чтоб уплатить жиду, —

Тот не́ взял бы. Я не встречал созданья

Во образе людском, чтобы так жадно

Стремилось человека погубить!

Он день и ночь не отстает от дожа:

Твердит, что попрана свобода будет

В Венеции, когда ему откажут.

Знатнейшие сенаторы, сам дож,

Купцы — его все тщетно убеждали;

Не хочет он от кляуз злых отречься:

«Просрочка… правосудье… неустойка!»

 

Джессика

 

Еще при мне он клялся — я слыхала —

Тубалу с Хусом, землякам своим,

Что хочет получить он лучше мясо

Антонио, чем в двадцать раз ту сумму,

Что задолжал он. И синьор, я знаю, —

Когда закон и высший суд, и власти

Не вступятся — погиб Антонио бедный!

 

Порция

 

Ваш близкий друг в такой беде, скажите?

 

Бассанио

 

Ближайший друг, добрейший человек

С душой честнейшею, не устающей

Творить добро; да, человек, в котором

Дух древних римлян больше проявился,

Чем в ком-либо, в Италии рожденном[75].

 

Порция

 

Что должен он жиду?

 

Бассанио

 

Три тысячи червонцев за меня.

 

Порция

 

Как! Только? Шесть ему вы заплатите

И выкупите вексель; вдвое, втрое —

Скорей!.. Чтоб допустить такого друга

Хоть волос потерять из-за Бассанио!

Пойдем же в храм; меня вы назовете

Женой, а там — скорее в Венецию[76], к другу!

Вы не должны у Порции в объятиях

Венецианский купец  259

Покоиться с тревожною душой.

Дам золота, чтоб в двадцать раз покрыть

Ничтожный долг! Потом вернитесь с другом

Сюда; а мы пока с Нериссой будем

Как девушки и вдовы ждать[77]. Вперед!

В день свадьбы вас отъезд немедля ждет.

Приветствуйте друзей с веселым видом:

Так дорого купив, я вас не выдам

Но прочитайте мне его письмо.

 

Бассанио (читает). «Милый мой Бассанио, все корабли мои погибли. Кредиторы мои делаются жестоки; положение мое очень плохое. Мой вексель жиду просрочен. И так как, заплатив по нему, мне невозможно будет остаться в живых, то между нами — все долги уплачены, и я только хотел бы увидеть тебя перед смертью. Однако поступай по своему усмотрению; если твоя любовь ко мне не побудит тебя приехать, пусть не побуждает и мое письмо».

 

Порция

 

Любовь моя, брось все и поезжай![78]

 

Бассанио

 

Коль ехать ты даешь мне позволенье,

Спешу! Пока я не вернусь домой,

Постель виной не будет промедленья[79],

Разлучником не будет отдых мой.

 

Уходят.

 

Сцена 3

 

Венеция. Улица.

 

Входит[80] Шейлок, Саларино, Антонио и тюремщик.

 

Шейлок

 

Смотри за ним, тюремщик! Нет пощады;

Вот он — глупец, ссужавший деньги даром.

Смотри за ним!

 

Антонио

 

Послушай, добрый Шейлок…

 

Шейлок

 

Мой вексель! Против векселя ни слова!

Я клятву дал, что получу сполна.

Ты звал меня собакой без причины.

Собака я! Страшись моих клыков![81]

Дож будет справедлив. Я удивляюсь,

Дрянной тюремщик, — слишком уж ты глуп:

Едва попросит, ходишь с ним на волю.

 

Антонио

 

Прошу, дай мне сказать…

 

Шейлок

 

Мой вексель! Ничего не стану слушать[82].

261

 

Шейлок и Антонио. Художник Р. Вестоль

262

Плати по векселю; ни слова больше.

Я не из тех глупцов, унылых, слабых,

Что, охая и головой качая,

На просьбы христиан идут. Довольно!

Не слушаю. По векселю плати!

(Уходит.)

 

Саларино

 

Бесчувственнейший пес, какого знаю

Среди людей![83]

 

Антонио

 

Оставь его. Не стану

Бесцельно больше умолять его.

Моей он ищет смерти. Но причину

Я знаю: часто от его сетей

Спасал несчастных я, и вот за это

Меня он ненавидит.

 

Саларино

 

Я уверен —

Такого иска не признает дож.

 

Антонио

 

Не может дож законы нарушать:

Ведь он, отнять у чужестранцев льготы,

В Венеции им данные, доверье

263

К законам государства подорвет;

А наши и торговля, и доходы —

В руках всех наций[84]. Потому — довольно.

Я изнурен потерями и горем

Так, что едва-едва себе фунт мяса

Найдет мой кровожадный кредитор.

(Тюремщику.)

 

Идем! — Дай бог, чтоб увидал Бассанио,

Как долг его я заплачу; а там…

 

Уходят.

 

Сцена 4

 

Бельмонт. Комната в доме Порции.

 

Входят Порция, Нерисса, Лоренцо, Джессика и Бальтазар.

 

Лоренцо

 

Синьора, я в глаза вам говорю:

Постигли благородно вы и верно

Божественную дружбу, — доказали

Вы это тем, как сносите разлуку.

Но знай лишь вы, кому вы честь дарите,

Какому благороднейшему мужу,

Какому другу вашего супруга, —

Конечно, больше б вы гордились этим,

Чем свойственно при вашей доброте.

264

Порция

 

Я до сих пор ни разу не жалела

О сделанном добре; так и теперь.

Ведь меж друзей, что вместе жизнь проводят,

Чей дух несет одно ярмо любви,

Гармония должна быть, несомненно,

В чертах лица, и в нравах, и в душе;

И потому я думаю: Антонио

Как друг сердечный мужа моего

С ним, верно, схож. А если это так,

Как мало я истратила на то,

Чтобы спасти души моей подобье

От дьявольской жестокости! Но это

Походит уж на самовосхваленье, —

Так лучше потолкуем о другом. —

Лоренцо, я вручаю все хозяйство

И управленье домом в ваши руки

До возвращенья моего супруга.

Сама ж дала обет я тайный небу:

С Нериссою, пока мой повелитель

И муж ее не возвратятся к нам,

Жить в тихом созерцанье и молитвах.

Есть монастырь отсюда мили за две;

Там будем жить мы. Я бы вас просила

В моем желанье мне не отказать.

Не только дружба — и необходимость

Обязывают вас к услуге этой.

Венецианский купец  265

Лоренцо

 

От всей моей души готов, синьора,

Я выполнить все ваши приказанья.

 

Порция

 

Желания мои известны слугам;

Они вам с Джессикой повиноваться,

Как мне и моему супругу, будут.

Прощайте же, до нового свиданья.

 

Лоренцо

 

Дай бог вам светлых мыслей, ясных дней!

 

Джессика[85]

 

Я вам желаю радости сердечной.

 

Порция

 

Благодарю за ваши пожеланья

И их охотно возвращаю вам.

Прощайте, Джессика…

 

Джессика и Лоренцо уходят.

 

Ну, Бальтазар,

Ты был всегда и верен мне, и честен, —

Будь и теперь таков. Возьми письмо

И сколько хватит сил у человека,

266      Merchant, of Venice

Мчись в Падую. Там доктору Белларио,

Кузену моему, вручишь посланье,

А он тебе бумаги даст и платье;

Затем доставишь все скорей как можно

Ты к перевозу, где паром отходит

В Венецию. Не трать напрасно слов,

Но поспеши; там ждать тебя я буду.

 

Бальтазар

 

Синьора, поспешу как хватит сил.

(Уходит.)

 

Порция

 

Идем, Нерисса, у меня есть план.

Не знаешь ты… Мы их скорей увидим,

Чем ждут они.

 

Нерисса

 

А нас они увидят?

 

Порция

 

О да, увидят. Но в таких одеждах,

Нерисса, что у нас то заподозрят,

Чего нам не дано. Бьюсь об заклад,

Коль мы с тобой мужской наряд наденем,

Я буду лучший мальчик из двоих.

Изящней меч носить, чем ты, сумею;

Венецианский купец  267

Ломать свой голос, как при переходе

От мальчика к мужчине; мелкий шаг

Сменять мужской походкой; хвастать дракой,

Как юный хват, и лгать напропалую

О том, как дамы бегали за мной,

Отвергнутые, чахли, умирали:

«Хоть я не виноват, но мне их жалко, —

Уж лучше бы я их не убивал».

И двадцать небылиц таких прибавлю,

Что поклянутся все, что школу кончил

Я с год уже! Я знаю пропасть шуток

Во вкусе тех болтливых хвастунишек, —

Пущу их в ход!

 

Нерисса

 

Так пол мужской нам нужен?

 

Порция

 

Фу, стыд! Какой вопрос!

Услышь тебя двусмысленные уши!

Пойдем, тебе мой замысел подробно

Я расскажу в карете. Ждет она

У въезда в парк, — теперь же не досужно;

Нам двадцать миль сегодня сделать нужно.

 

Уходят.

268      Merchant of Venice

Сцена 5

 

Там же. Сад.

 

Входят Ланчелот и Джессика.

 

Ланчелот. Да, уж это так; потому что, видите ли, грехи отцов взыскиваются на детях. Потому, уверяю вас, я за вас боюсь. Я всегда был с вами откровенен; и теперь выражаю вам свою ажитацию по этому поводу; поэтому, уж будьте спокойны, я уверен, что вы осуждены на вечные[86] муки. Правда, есть еще одна надежда, которая могла бы вам помочь… Да и та вроде как незаконнорожденная[87] надежда…

Джессика. Что же это за надежда?

Ланчелот. А вот: вы отчасти можете надеяться, что не ваш отец произвел вас на свет и что вы не дочь жида.

Джессика. Действительно, какая-то незаконнорожденная надежда: ведь тогда с меня взыщут грехи моей матери.

Ланчелот. В таком разе я боюсь, что вы осуждены на вечные муки и по батюшке и по матушке. Избегаю я Сциллы — вашего отца, так попадаю в Харибду — вашу мать. Так ли, сяк ли — пропали вы.

Джессика. Я спасусь через моего мужа: ведь он сделал меня христианкой.

Ланчелот. Правду говоря, за это его похвалить нельзя; нас, христиан, было и без того довольно: как раз столько, чтобы всем можно было прокормиться. А если еще понаделать христиан, то, пожалуй, повысится цена на свиней: коли мы

 

Венецианский купец  269

все начнем есть свинину, так скоро ни за какие деньги ломтя жареного сала не получишь!

Джессика. Все, что вы говорите, я расскажу моему мужу, Ланчелот; кстати, вот он идет.

 

Входит Лоренцо.

 

Ланчелот. Я скоро начну ревновать к тебе, Ланчелот, если ты будешь шептаться с моей женой по углам.

Джессика. Нет, вам нечего за нас опасаться, Лоренцо: мы с Ланчелотом не в ладах. Он прямо заявляет, что нет мне милосердия в небесах, потому что я дочь жида; и прибавляет, что вы плохой гражданин республики, потому что, обращая в христианство евреев, вы повышаете цену на свинину.

Лоренцо. Я за это перед республикой меньше отвечу, чем ты за то, что устроил негритянке брюшко; ведь арапка-то от тебя в положении, Ланчелот.

Ланчелот. Это одно предположение пока; но положим, что это и так… виной ее расположение ко мне.

Лоренцо. Как любой дурак может играть словами! Скоро, действительно, остроумие будет выражаться в молчании, а болтовня будет поощряться только у попугаев. Ступай, скажи, чтобы все было готово к обеду.

Ланчелот. Все готово, синьор: аппетит имеется у всех.

Лоренцо. Боже милостивый, что за остряк! Ну, так вели им готовить обед.

Ланчелот. И это сделано, синьор, остается только накрыть.

Лоренцо. Ну, так вы можете накрыть, синьор.

270      Merchant of Venice

Ланчелот. Накрыться, синьор? Ни в коем случае! Я знаю свое место.

Лоренцо. Опять придрался к слову![88] Да что ты, хочешь свое богатство истратить за один раз? Прошу тебя, пойми простые слова просто: пойди к своим товарищам, прикажи им накрыть на стол, подай кушанье, а мы придем обедать.

Ланчелот. Что касается стола, синьор, он будет подан; что касается кушаний, они будут накрыты; а что касается вашего прихода к обеду, синьор, это уж зависит от вашего каприза и фантазии. (Уходит.)

 

Лоренцо

 

О, где ты, разум? Сколько лишних слов!

Какое полчище острот дурак

Собрал в своем уме! Я многих знаю

Глупцов, стоящих выше, что, так точно

Вооружась, для острого словца

Вступают с правдой в бой. —

Ну что, мой друг? Как, Джессика?

Скажи свое ты мненье.

Как ты нашла Бассанио супругу?

 

Джессика

 

Превыше всех похвал. Синьор Бассанио

Теперь примерной жизнью должен жить.

Такую благодать найдя в жене,

Он на земле вкусит всю радость неба;

А не захочет этого понять,