WILLIAME

 

shakespeare2

 

 

complete works in 14 volumes

 

HENRY IV

 

HENRY V

 

HENRY VI

 

МОСКВА

«TEPPA» —

«TERRA»

1992

ВИЛЬЯМ ШЕКСПИР

 

 

полное

собрание сочинений

том 2

 

ГЕНРИХ IV

часть 2

 

ГЕНРИХ V

 

ГЕНРИХ VI

часть 1

 

МОСКВА

«ТЕРРА» —

«TERRA»

1992

Внешнее оформление художника

А. Машезерской

 

В оформлении издания использованы рисунки:

Фрэнсиса Ф. Уитли (Fr. Weytley), 1747—1801,

X. Силуза (G. Selous), 1812—1909,

Ф. Пехта. (F. Pecht), p. 1814,

Джон Джильберта (J. Gilbert), p. 1817,

а также неизвестных художников конца XV — начала XVI века.

 

Издание подготовлено издательством

«Золотой Век» (Санкт-Петербург)

при участии АО

«ИКО (Санкт-Петербург)

 

Издательский центр

«ТЕРРА», 1992

 

Действующие лица

 

Король Генрих IV.

            Генрих, принц Уэльский, впоследствии[1] король Генрих V.

            Томас, герцог Кларенс.

            Джон, принц Ланкастерский.

его сыновья.

            Принц Гемфри Глостер.

            Граф Уорик.

            Граф Уэстморленд.

            Граф Соррей.

            Гауэр.

            Гаркорт.

            Блент.

сторонники короля.

 

Лорд Верховный судья.

Его помощник.

            Граф Нортумберленд.

            Скруп, архиепископ Йоркский.

            Лорд Моубрей.

            Лорд Гастингс.

            Лорд Бардольф.

            Сэр Джон Кольвиль.

противники короля.

 

            Треверс.

            Мортон.

слуги Нортумберленда.

Сэр Джон Фальстаф.

Паж Фальстафа.

Бардольф.

Пистоль.

Пойнс.

Пето.

            Шеллоу.

            Сайленс.

мировые судьи.

 

Деви, слуга Шеллоу.

            Грибок.

            Облако.

            Лишай.

            Немочь.

            Телок.

рекруты.

            Клещ.

            Коготь.

полицейские

Леди Нортумберленд.

Леди Перси.

Мистрис Куикли, трактирщица в Истчипе.

Доль Тершит.

 

Лорды, офицеры, солдаты, пажи, горожане, привратник, гонцы, два судебных пристава, трактирные слуги, полицейские, слуги и свита.

 

 

Олицетворение Молвы — в прологе.

Танцор, читающий эпилог.

 

Место действия —Англия начала XV века

 

ПРОЛОГ

 

Уоркуорт. Площадка перед замком.

 

Входит Олицетворение Молвыв платье, расписанном языками.

 

Олицетворение Молвы

 

Развесьте уши. К вам пришла Молва.

А кто из вас не ловит жадно слухов?

Я быстро мчусь с востока на закат,

И лошадью в пути мне служит ветер.

Во все концы земли я разношу

Известья о делах земного шара.

Я сшила плащ себе из языков,

Чтоб ими лгать на всех наречьях мира.

Нет выдумки такой и клеветы,

Которой я б ушей не засорила.

Я говорю про мир в канун войны,

И я вооруженьями пугаю

В дни тишины, когда земля полна

Какой-нибудь совсем другой заботы.

Молва — свирель. На ней играет страх,

Догадка, недоверчивость и зависть.

 

10[2]      Henry IV

 

Свистеть на этой дудке так легко,

Что ею управляется всех лучше

Многоголовый великан — толпа.

Но это вам разжевывать излишне.

Мы с вами тут как бы одна семья

И знаем слишком хорошо друг друга.

Скажу, зачем я здесь. Сюда летит

Весть о победе Генриха. Мне надо

Неправдой эту правду предварить.

Под Шрусбери разбито войско Перси,

 

Замок в Уоркурте

 

 

Генрих IV. Часть 2  11

В крови бунтовщиков потоплен бунт,

Но я не выдам истинных событий.

Наоборот, я здесь, чтоб раззвонить,

Что жертвой Готспера пал Гарри Монмут,

А Дуглас обезглавил короля.

Вот я какие бредни распускала

По мелким придорожным городкам,

Лежащим между Шрусберийским полем

И этой грозной каменной стеной,

Источенной червями, за которой

Родитель Готспера, Нортумберленд,

Скрывается в притворном нездоровье.

Гонцы сюда привозят только то,

Что от меня узнали по дороге,

Но лучше б он с надеждою расстался

И ложною мечтой не обольщался.

(Уходит.)

 

АКТ I

 

Сцена 1

 

Там же.

 

Входит лорд Бардольф.

 

Лорд Бардольф

 

Привратник!

 

Привратник отворяет ворота.

 

Дома граф?

 

Привратник

 

Как доложить?

 

Лорд Бардольф

 

Скажи, лорд Бардольф у ворот ждет графа.

 

Привратник

 

Его сиятельство сейчас в саду.

Благоволите постучать в калитку.

Входит Нортумберленд.

 

13

Лорд Бардольф

 

А вот он неожиданно и сам.

 

Привратник уходит.

 

Нортумберленд

 

Что нового, лорд Бардольф? Каждый миг —

Какой-нибудь нежданный слух. Событья,

Порвав узду, как норовистый конь,

Несут, ломая пред собой преграды.

 

Лорд Бардольф

 

Граф, я с известьями из Шрусбери.

 

Нортумберленд

 

О, если бы с хорошими!

 

Лорд Бардольф

 

С такими,

Какие сердце может пожелать.

Король смертельно ранен. Принца Гарри

Убил ваш сын, а Дуглас зарубил

Обоих Блентов. Молодой Ланкастер,

Принц Джон, лорд Стеффорд и Уэстморленд

Бежали. Монмутов ленивый боров

Фальстаф — у сына вашего в плену.

 

14

He правда ли, великая победа?

Что Цезаря триумфы перед ней!

 

Нортумберленд

 

Откуда сведенья вы почерпнули?

Вы были в Шрусбери? Сражались там?

 

Лорд Бардольф

 

Я говорил с приехавшим оттуда.

Он это все мне клятвой подтвердил.

 

Нортумберленд

 

Ах, очень кстати! Вот слуга мой Треверс,

Он на разведку ездил от меня.

 

Входит Треверс.

 

Лорд Бардольф

 

Милорд, я обогнал его дорогой.

Он знает только все со слов моих.

 

Нортумберленд

 

Что нового на свете слышно, Треверс?

 

Треверс

 

От встречного узнав про наш успех,

Я с лордом повернул домой обратно,

 

15

Но лордов конь резвей, и я отстал.

Когда он скрылся, сзади показался

Другой наездник и, на всем скаку

Сдержав коня, спросил дорогу в Честер.

Я показал дорогу и спросил,

Что в Шрусбери. На это он ответил,

Что Перси счастья в битве не имел,

Что «шпора пылкая» его остыла,

И, больше ничего не говоря,

Взвил на дыбы́ измученную лошадь

И, горяча ее, пустился вскачь,

Как будто в беге пожирал пространство.

 

Нортумберленд

 

Что ты сказал? Постой-ка. Повтори.

Что охладела Готсперова шпора

И не было удачи мятежу?

 

Лорд Бардольф

 

Оставьте. Если Гарри ваш сегодня

Не выиграл сраженья, отдаю

За шелковый лоскут свое баронство.

Он победил. Не спорьте. Это — вздор.

 

Нортумберленд

 

Откуда ж мог представить столько данных

Проезжий этот?

 

16

Лорд Бардольф

 

Это — мародер,

Укравший лошадь, на которой ехал.

Он говорил, что в голову взбредет.

Но вот другой слуга ваш с новостями.

Входит Mортон.

 

Нортумберленд

 

Взгляните на него. Его лицо

Как извещенье с траурной каймою.

Такой бывает вид у берегов,

Опустошенных бурею прилива.

Ты в Шрусбери был, Мортон?

 

Мортон

 

Я бегом

Бежал, милорд, без памяти оттуда.

Все, что есть в смерти страшного, на нас

Свалилось разом там.

 

Нортумберленд

 

Что сын и брат мой?

Но ты дрожишь, и бледность щек твоих

Все выдает мне раньше, чем твой голос.

Так, верно, именно пришел гонец

Сказать Приаму о пожаре Трои,

 

17

Так бледен был, растерян и убит.

Но прежде чем он выговорил слово,

Из-за откинутой полы шатра

Приам увидел сам огонь пожара.

Так точно гибель Перси я прочел

В твоих глазах. Ты поведешь, наверно,

Издалека: «Вот что свершил ваш сын.

А вот что — брат. А вот что сделал Дуглас».

Ты подготовишь, чтобы оглушить

Потом известьем, что они убиты.

 

Мортон

 

Нет, Дуглас жив и жив еще ваш брат,

Однако сын ваш…

 

Нортумберленд

 

Сын мой умер? Умер?

Как я предвидел! Как подозревал!

Беду мы чуем с первого же взгляда

И лишь боимся подтвержденья вслух.

Но если можешь, высмей опасенья.

Скажи, что граф твой баба и дурак.

Я с наслажденьем проглочу обиду

И, если нагрубишь мне, награжу.

 

18

Мортон

 

Как возражать вам? Глаз у вас хороший.

Вы — умный, дальновидный человек,

 

Нортумберленд

 

Ты признаешься, что его убили?

Зачем же ты качаешь головой,

Как будто отрицаешь эту гибель?

Ведь только клеветать на мертвых грех,

А разве клевета, что мертвый умер?

Конечно, тяжко сообщать про смерть,

И голос тех, кто носит эти вести,

Отталкивает нас потом всю жизнь,

Как колокол, звонивший по усопшим.

 

Лорд Бардольф

 

Не верю я, чтоб сын ваш был убит.

 

Мортон

 

 

Разуверять вас было б мне приятней.

Но я видал без памяти, в крови

Пред Монмутом поверженного Перси,

Который, павши, больше не вставал.

Он даже трусов зажигал отвагой.

Когда ж разнесся слух, что он убит,

Не стало храбрых. Все упали духом.

 

19

Он все скреплял. Лишь им держался бунт,

А без него распалось все на части.

Людей ошеломила эта смерть

И обратила всех в слепое бегство.

Тогда брат Вустер ваш и сдался в плен,

И был захвачен Дуглас, перед этим

В трех встречах перебивший подставных,

Одетых королем. Но вдруг он струсил,

Пустился наутек и тут был взят,

Разбившись вместе с лошадью с разбега.

Итак, сраженье выиграл король

И выслал войско против вас, которым

Командует принц Джон и Уэстморленд.

Вот, кажется, и все.

 

Нортумберленд

 

Слезам и скорби

Предамся после. Но спасибо им.

В их горечи содержится лекарство.

Когда б я перед этим был здоров,

Я заболел бы от таких известий.

Но я хворал, и вот я исцелен.

Как в новом пароксизме лихорадки

Из рук сиделки рвется вон больной,

Пластом без сил лежавший перед этим,

Я ослабел от горя, но зато

Мне ярость удесятеряет силы.

 

20

Стать на ноги! Долой костыль! Стянуть

Железной рукавицей эту руку!

Повязку с головы! Она не шлем

И не защита от верховной власти

Пришедшей в возбужденье от побед.

Нет, шлем сюда! И до бровей надвинуть!

И бросить вызов самым худшим дням

Из всех, назначенных Нортумберленду!

Пусть небеса разверзнут хляби вод.

Пусть хлынут волны нового потопа.

Пускай умрет порядок. Пусть во всех

Проснется Каин, и в потоках крови

Окончится существованья фарс,

И сумрак ночи похоронит мертвых.

 

Треверс

 

Сдержитесь. Волноваться вам нельзя.

 

Лорд Бардольф

 

Не отдавайтесь так во власть страданья.

 

Мортон

 

От вашей бодрости зависит жизнь

Сообщников. У вас в руках их счастье.

Вы и себя должны держать в руках.

Наверное, пред тем как взбунтоваться,

Вы перебрали мысленно в уме

 

21

Возможные последствия. Вы знали,

Что в этой страшной сече часть мечей

Подъята будет и над вашим сыном,

Что он привык опасностью шутить

И может в пропасть с крутизны свалиться,

Что смертен он, как все, и уязвим.

Вы знали, что в своем слепом бесстрашье

Он рвется вглубь, где гуще льется кровь.

Вы это понимали, и, однако,

Ему вы приказали выступать

И ведь не отменили приказанья.

Так что же нового произошло

В исходе первой дерзновенной схватки,

Чего бы вы предвидеть не могли?

 

Лорд Бардольф

 

Нас всех печалит это пораженье,

Но разве кто-нибудь из нас не знал

Всей шаткости расчетов на удачу?

Но цель манила, мы пустились вплавь,

Нас не смутила вероятность бури.

Так надо поступать нам и теперь.

Нужна решимость и готовность к жертвам.

Все на алтарь: имущество и жизнь!

 

22

Mортон

 

Как я слыхал, архиепископ Йоркский

Вооружился. Он связал людей

Сильнейшею порукою, чем Перси.

Ваш сын, увы, командовал в бою

Не душами людей, а их телами.

Всех в кукол превращало слово «бунт»

И мучило сознанье беззаконья.

Казалось, что на нашей стороне

Одни мечи, а что сердца и руки

Сковал мороз, как рыб зимой в пруду.

А тут мятеж возводят в символ веры.

Епископ почитается святым.

Все вверились ему душой и телом.

Кровь короля Ричарда соскоблив

С Помфретских плит, над этою святыней

Он говорит, что послан оградить

Несчастный край от козней Болинброка.

И стар и мал стекаются к нему.

 

Нортумберленд

 

Да, я слыхал, но под влияньем горя

Не стал расспрашивать вас в первый миг.

Пойдемте в замок. Надобно обдумать,

Как действовать и лучше отомстить.

 

23

Мы одиноки. Нам нужна подмога.

Друзей ценить нам надо. Их немного.

 

Уходят.

 

Сцена 2

 

Лондон. Улица.

 

Входит Фальстаф, следом за которым мальчик-паж несет его меч и щит.

 

Фальстаф. Ну, ты, великан, что сказал доктор про мою мочу?

Паж. Доктор сказал, что моча сама по себе хорошая, но что больной, от которого она взята, может быть очень плох.

Фальстаф. Каждый считает своим долгом изощрять на мой счет остроумие, точно на свете нет другого развлечения. Я не только каламбурю все время сам, но даю еще пищу чужим шуткам. Эй, карапуз, гляжу я на нас с тобой, когда ты таскаешься за мной вот этаким манером, и знаешь, похоже, точно я опоросившаяся свинья, которая съела всех своих поросят, кроме одного, и вот он все шляется за нею сзади. Либо я ничего не смыслю в таких вещах, либо принц нарочно приставил тебя ко мне, чтобы оттенить мой рост. Конечно, лучше бы он просто подарил мне тебя вместо пера на шляпу, пигалица ты этакая. Но я не люблю драгоценных безделушек и не буду оправлять тебя в золото, а отправлю назад к принцу, который преподнес мне тебя. Он такой же молокосос, как ты, и скорее у меня вырастет борода на ладони, чем у него пробьется когда-нибудь пух на подбородке. Ну, что ты узнал

 

24

у Домбльтона, малютка? Поставит он мне атлас на штаны и накидку?

Паж. Бардольф для него не поручитель. Он просит другого. Ваших закладных он не признает.

 

Фальстаф и паж. Силуэты П. Коневки

 

25

Фальстаф. Пусть сгорит он в таком случае от жажды, как богач в притче. Что за баснословный подлец! Водить честного человека за нос с такой корыстной целью! Пуританские святоши! У портного ничего нельзя взять в кредит без этих глупых толков о поручительстве! Я лучше соглашусь, чтобы рот мне набили крысиной отравой, чем слушать этот вздор о поручительстве. Ну хорошо. Черт с ним. Пусть спит спокойно. Он боится, как бы я его не обманул без поручительства, и не замечает, как его надувает его собственная жена. Где Бардольф?

Паж. Он отправился в Смитфилд купить вам лошадь.

Фальстаф. Есть поговорка: «Не нанимай слуги с паперти, не покупай лошадей в Смитфилде и не женись на первой встречной». С Бардольфом я познакомился в соборе святого Павла, а лошадь он мне покупает в Смитфилде. Для полноты картины мне остается жениться на прохожей, и все будет в порядке.

Паж. Сэр, вон должностное лицо, которое посадило принца в тюрьму за то, что тот набросился на него с кулаками, заступаясь за Бардольфа.

Фальстаф. Идем вперед без оглядки. Я не желаю его видеть. (Отходит в глубину сцены, взяв меч и щит[3] у пажа.)

 

Входит верховный судья с помощником.

 

Верховный судья. Кто это впереди?

Помощник. Это Фальстаф, милорд.

 

26 Henry IV

Верховный судья. А, это тот, который привлекался к суду за ограбленье?

Помощник. Да, милорд. Но потом он показал себя с хорошей стороны. Он был под Шрусбери, и теперь, как я слыхал, его посылают с поручением в армию герцога Ланкастерского.

Верховный судья. Вот как? В Йорк? Позовите его.

Помощник (нагоняя Фальстафа)[4]. Сэр Джон Фальстаф!

Фальстаф (не оглядываясь, пажу). Скажи ему, что я глухой[5].

Паж. Говорите громче. Мой хозяин глух, не слышит.

Верховный судья. Разумеется, глух. В особенности ко всему хорошему. Дерните его за рукав. Мне надо поговорить с ним.

Помощник (трогая Фальстафа за локоть). Сэр Джон!

Фальстаф. Как? Такой здоровенный малый и просит милостыню? И это в военное время? Разве в стране нет дела? Разве королю не требуются сильные руки, а мятежникам — солдаты? Конечно, принять сторону изменников — последнее дело, но просить милостыню — еще хуже, чем служить на стороне изменников.

Помощник. Вы принимаете меня за кого-то другого.

Фальстаф. Разве я отнес вас к порядочным людям? Тогда извините. Я позволил себе грубую ошибку[6].

 

27

Помощник. Позволяйте себе ее и дальше. Относиться к себе иначе, чем как к порядочному человеку, я не позволю.

Фальстаф. «Позволяйте», «позволю»? Позвольте, что за тарабарщина? Прочь, сатана! Сгинь, рассыпься!

Помощник. Сэр, милорд желает что-то сказать вам.

Верховный судья. Сэр Джон Фальстаф, на минуточку.

Фальстаф. Ваша милость! Дай вам бог здоровья. Рад видеть вашу милость в добром здоровье. Я слыхал, ваша милость были нездоровы. Как бы не повредил вам свежий воздух. Хотя ваша милость полны еще юношеской силы, но вместе с тем время не пощадило вас. Ваша милость! Смотрите за своим здоровьем, умоляю вас[7].

Верховный судья. Отчего вы не пришли, сэр Джон, когда я требовал вас к себе перед вашим отъездом в Шрусбери?

Фальстаф. Я слыхал, его величество король вернулся из Уэльса немного расстроенным. Правда ли это, ваша милость?

Верховный судья. Речь не о его величестве. Я спрашиваю, отчего вы не пришли, когда я звал вас?

Фальстаф. Я слыхал, будто нашего обожаемого монарха опять хватил этот чертов удар. Вы подумайте, какое несчастье!

Верховный судья. Помоги бог его величеству. Но речь о вас. Поговорим, не отвлекаясь.

Фальстаф. Я считаю, что этот удар есть некоторый род апоплексии, то есть, с позволения сказать, этакая летар-

 

28

гия или, так сказать, застой крови. Вы подумайте, что за наваждение!

Верховный судья. Это к делу не относится. Я уже вам сказал, что суть не в этом.

Фальстаф. Я думаю, апоплексия эта — от огорчений, неумеренных занятий и переутомления мозга. Я читал об этом где-то у Галена. Я думаю, это род развивающейся глухоты.

Верховный судья. По-видимому, вы также больны ею: от вас не добьешься толку.

Фальстаф. Совершенно верно, милорд. Однако у меня это скорее припадки невнимания и острого неповиновения, застарелая болезнь, которою страдают мои уши.

Верховный судья. Несколько палочных ударов по пяткам[8] выбили бы у вас из ушей эту болезнь. И я ни перед чем не постою, чтобы вас вылечить.

Фальстаф. Я так же беден, как Иов многострадальный, но не так многотерпелив. Лекарства в большом количестве мне не по средствам. Если вы мне пропишете тюремное заключение, то только в дозах, доступных моему состоянию.

Верховный судья. Я посылал за вами. Против вас имелось уголовное обвинение. Я хотел поговорить с вами.

Фальстаф. Я предпочел не явиться по совету моего адвоката.

Верховный судья. Нельзя отрицать, сэр Джон, что вы живете в большой распущенности.

 

29

Фальстаф. Мои размеры не позволяют мне довольствоваться малым[9].

Верховный судья. Доходов у вас никаких, а живете вы на широкую ногу.

Фальстаф. Увы, я первый хотел бы, чтобы в отношении доходов было наоборот.

Верховный судья. Вы совратили принца с пути. Вы для него плохой нравственный пример.

Фальстаф. Напротив, он погубил меня. Вследствие[10] толщины мне трудно ходить. Я не гожусь в поводыри и руководители.

Верховный судья. Хорошо. Не будем бередить старой раны. Своим поведением под Шрусбери вы немного загладили свои подвиги на Гедских холмах. Благодарите беспокойное время за то, что все обошлось для вас так спокойно, но не повторяйте больше таких проделок. Вспомните о своем возрасте. Вы уже старик, а позволяете себе вещи непростительные мальчишке. В самом деле, посмотрите на себя. Разве у вас не слезятся глаза, не высохли руки, не побелела борода, не желтеют щеки? Подбородок у вас двойной, а смысла стало вдвое меньше. Зачем вы напускаете на себя эту резвость?[11] Стыдитесь, стыдитесь, сэр Джон!

Фальстаф. Милорд, уверяю вас, эти признаки обманчивы. Они у меня с рождения. Я еще совершенный юноша. Я родился в три часа пополудни с седою головой и немного круглым животом[12]. Что же дальше? Голос у меня хриплый по причине благочестия. Я надорвал его пением на клиросе. Ка-

 

30

кие привести вам доказательства того, как я еще молод? Правда, сужу я и разбираюсь во всем, как старик, но эта рассудительность у меня с младенчества.

Верховный судья. Все же пошли господь принцу более подходящего товарища.

Фальстаф. И опять вы не правы. Дай мне бог более подходящего принца. Я тягощусь таким товарищем.

Верховный судья. Вот и кстати, что король решил разлучить вас. Передают, что вас посылают в действующую армию против архиепископа и графа Нортумберленда, к герцогу Ланкастерскому?

Фальстаф. Вероятно, я вам обязан этим лестным назначением. Тем больший долг вас всех, остающихся в мирном тылу, молиться, чтобы мы не попали в слишком жаркое дело. Клянусь богом, я беру в дорогу только две рубашки и не хотел бы потеть свыше моих сил. Кроме того, если в горячую минуту я способен размахивать каким-либо другим оружием[13], кроме винных бутылок, пусть я лишусь слюны и навеки разучусь плеваться. Удивительное дело! Стоит появиться где-нибудь опасности, как туда сейчас же посылают меня. Понятная необходимость: мое имя наводит ужас на неприятеля. Но тогда и берегите такое средство и обращайтесь к нему только в крайности. Однако у нас, англичан, есть одно несчастное свойство. Всякую чрезвычайность мы спешим превратить в правило. Вы сейчас сказали, что я старик. Что же мне не дадут увольнительного свидетельства?

 

31

Вы думаете, я обижусь, если останусь в стороне от тревог действующей армии?

Верховны й судья. Поступайте честно, поступайте честно, и бог да благословит ваши начинания.

Фальстаф. Не одолжит ли мне ваша милость тысячу фунтов на первое обзаведение?

Верховный судья. Нет, ни одного пенни. Вы слишком скоры. Вы еще ничего не сделали, а требуете уже признания. Счастливой дороги! Кланяйтесь от меня лорду Уэстморленду, с которым я в родстве.

 

Верховный судья и помощник уходят.

 

Фальстаф. Как же, очень нужно! Размозжите меня плющильной машиной, если я передам этот поклон. Видно, скупость так же неотделима от старости, как веселый образ жизни от молодости. Эй, мальчик!

Паж. Что изволите, сэр?

Фальстаф. Сколько денег в нашей кассе?

Паж. Семь серебряных монет и два пенса.

Фальстаф. Чем лечить эту карманную чахотку? Займы только затягивают ее, а сама болезнь неизлечима. Снеси это письмо милорду Ланкастеру, а это — принцу Генриху. Это передай графу Уэстморленду, а это госпоже Урсуле. Я каждую неделю клянусь жениться на этой старухе, с тех пор как заметил у себя первый седой волос. Ну, марш. Ты знаешь, где потом найти меня.

 

Паж уходит.

 

32

Ax, черт побери, опять эта подагра! А впрочем, наплевать. Это даже к лучшему, что я хромаю. Свалю на войну и буду просить перевода на пенсию. Умный человек никогда не пропадет и даже из болезни сумеет извлечь для себя пользу. (Уходит.)

 

Сцена 3

 

Йорк. Дворец архиепископа.

 

Сидят с непокрытой головой архиепископ, лорды Гастингс, Моубрей, Бардольф и другие.

 

Архиепископ

 

Теперь, обрисовав вам положенье,

Прошу вас высказаться сообща,

Какого мненья вы о наших силах

И каковы надежды на успех,

И первым говорите вы, лорд-маршал.

 

Моубрей

 

Хотя мне близки цели мятежа,

Мы слишком малочисленны, считаю,

И нам нельзя смотреть на короля

Уверенно, с сознаньем превосходства.

 

Гастингс

 

У нас, по точным сведеньям, в строю

До двадцати пяти неполных тысяч.

 

33

В придачу к ним мы вправе ожидать

Большой поддержки от Нортумберленда.

Он в ярости теперь и рвется в бой.

 

Мужской костюм XVI века

 

Лорд Бардольф

 

Скажите, как вы думаете, Гастингс,

А хватит ли нам двадцати пяти

Неполных этих тысяч для отпора?

 

Гастингс

 

С Нортумберлендом хватит.

 

34

Лорд Бардольф

 

Ну так вот.

Ввиду того, что без него нас мало,

Мне кажется, нам надо подождать,

Пока он сам прибудет с подкрепленьем.

В рискованных делах, где льется кровь,

Предположенья ничего не стоят.

 

Архиепископ

 

Вот именно. По их вине погиб

На Шрусберийском поле юный Готспер.

 

Лорд Бардольф

 

Он льстил себя несбыточной мечтой

И полагался так на обещанья,

Что очутился с армией в беде

И в пропасть ринулся, глаза зажмуря.

 

Гастингс

 

Однако разве можно перестать

Загадывать и делать допущенья?

 

Лорд Бардольф

 

Не на войне, как эта. Каждый шаг —

Сплошная неожиданность, внезапность.

Смешно тут жить надеждой, как смешно

 

35

По первым зеленям судить о жатве.

Полезней ждать, что их побьет мороз,

Чем видеть впереди одну удачу.

Пред тем как мы возьмемся строить дом,

Мы тщательно осматриваем место,

Готовим смету, составляем план

И, увидав, что стоимость постройки

Нам не по средствам, строимся скромней,

А то и вовсе ничего не строим.

Все надо делать осмотрясь. А нам

Еще необходимей осторожность.

Мы королевство сносим, а не дом,

И выстроить задумали другое.

Пред общей ломкой пересмотрим цель,

Договоримся вновь об основаньях[14],

Проверим силы, спросим знатоков,

А то нас много только на бумаге

Людскими списками, а не людьми[15],

И замысел наш может провалиться,

Как валится недовершенный дом,

Который без оконных рам и крыши

Строитель прогоревший отдает

На милость облакам, снегам и ветрам[16].

 

36

Гастингс

 

Имеющиеся у нас полки

И без Нортумберлендовых сумеют

Помериться с войсками короля.

 

Лорд Бардольф

 

Как? Королевских двадцать пять лишь тысяч?

 

Гастингс

 

Не больше. В выставленных против нас,

Пожалуй, даже меньше. Ведь ему

Приходится бороться на три фронта.

Треть войска против нас, а две других —

Заслоном от Глендаура и французов.

Раздробленная армия слаба,

И в казначействе мерзость запустенья.

 

Архиепископ

 

Не думаю, чтоб он на нас напал

Своей сосредоточенною мощью.

 

Гастингс

 

О, никогда. А то он обнажит

Глендауру тыл, а правый фланг французам.

 

37

Лорд Бардольф

 

На нашем направленье Джон Ланкастер

С Уэстморлендом. Сам король и принц

Командуют отрядами в Уэльсе,

А кто против французов, не слыхал.

 

Архиепископ

 

Что ж, в добрый час. Объявим всенародно

Причину мятежа. Страна сыта

Своим любимцем. Шаткое жилище —

Людское сердце и его любовь!

Слепая чернь, давно ль ты Болинброку

Приветствиями оглашала даль?

Теперь, когда он там, где ты желала,

И царствует, вини сама себя.

Ты им полна и хочешь вон извергнуть,

Как ты имела случай изо рта

Уже извергнуть Ричарда,

О чем теперь жалеешь. Ты, как пес:

Что отрыгнешь, то после подъедаешь.

Непостижимы наши времена!

Тем самым, кто желал Ричарду смерти,

Теперь вдруг стал любезным этот прах!

Давно ли вы в него бросали грязью,

Когда он шел с поникшей головой

По Лондону, стыдясь, за Болинброком?

 

38

He мимо ваших ли рядов он шел?

Что ж с той же силой вы теперь кричите:

«Не надо нам живого короля,

Отдайте нам покойника обратно!»

На окружающее мы брюзжим

И лишь отсутствующим дорожим.

 

Моубрей

 

Устроим смотр и выступим в поход.

 

Гастингс

 

Пора, конечно. Время ведь не ждет.

 

Уходят.

 

 

АКТ II

 

Сцена 1

 

Лондон. Улица.

 

Входят трактирщица, Клещ и Коготь.

 

Трактирщица. Мистер Клещ, вы направили дело ко взысканью?

Клещ. Направил.

Трактирщица. А где ваш судебный исполнитель? Это человек распорядительный? Он не струсит?

Клещ. Черт возьми! (Зовет.) Эй, где вы там, Коготь?

Трактирщица. Ах, вот кто с исполнительным листом? Миленький мистер Коготь?

Коготь. Я здесь.

Клещ. Коготь, надо арестовать сэра Джона Фальстафа.

Трактирщица. Да, дорогой Коготь. Я подала на него.

Коготь. Гм. Хорошо. Это может нам стоить жизни. Чего доброго, ткнет еще шпагой.

Трактирщица. Помилуй бог, берегитесь его. Он частенько бивал меня в моем собственном доме. Вы подумайте, какая скотина! Ведь он ни на что не смотрит, как схватится

 

40

за шпагу. Махнет — и пошла! Ему тогда все равно, что мужчина, что женщина, что ребенок.

Клещ. Только бы он мне попался, а там посмотрим!

Трактирщица. Не оскандальтесь! Я вас не оставлю.

Клещ. Только бы мне до него добраться! Только бы мне сцепиться с ним!

Трактирщица. Если вы его упустите, я пропала. Долгу за ним сущая гибель, истинное разоренье. Схватите его, миленький мистер Клещ! Миленький мистер Коготь, смотрите, как бы он не удрал. Сейчас доложу я вам, направился он за седлом в Пирожный ряд, а потом, я знаю, пойдет обедать к мистеру Смусу, торговцу шелком. Вот удобный случай задержать его. Войдите в мое положенье, поймайте его! Шестьдесят фунтов стерлингов — не шутка для бедной женщины. Уж я терпела-терпела, терпела-терпела, а у него что ни день, то «завтра», что ни день, то «завтра», и все новые оттяжки и отговорки. Надо знать меру, этак под конец ведь лопнет и терпение! Да что я осел какой-нибудь или какая-нибудь вьючная тварь — молча носить все, что положат? Господи, твоя воля, вот он идет! И с ним этот проклятый черт с сизым носом, этот Бардольф! Миленькие, не осрамитесь! Миленькие, не осрамитесь! Миленькие, не осрамитесь! Мистер Клещ, мистер Коготь, держите его, держите его!

 

Входят Фальстаф, Бардольф и паж.

 

Фальстаф. Ну как? Чья кобыла подохла? По какому поводу шум?

 

41

Клещ (хватая Фальстафа за плечо). Сэр Джон, я вас арестую по иску госпожи Куикли.

Фальстаф. Прочь, негодяи! Вынимай меч, Бардольф! (Выталкивает Бардольфа вперед между собой и

 

Клещ и Коготь. Силуэты П. Коневки

 

42

Клещом.) Долой голову с этого негодяя, а эту красавицу — в канаву!

Трактирщица. Меня в канаву! Я тебе покажу канаву! Ишь ты, что выдумал! Ишь ты, что выдумал! Дрянь паршивая, — в канаву! Караул, режут! Ах ты, злодей ты этакий, на кого ты замахиваешься? На богом и королем поставленное начальство? Ах ты, лиходей ты этакий, душегуб и смертоубивец!

Фальстаф. Вали их наземь, Бардольф.

Клещ. Помогите! Помогите!

Трактирщица. Караул, люди добрые, обижают, заступитесь! Вот сбегутся сейчас, покажут тебе! Ага, не нравится? Ну что, взял? Ну что, взял, злодей ты этакий и головорез?

Фальстаф. Не подходи, чумичка! Проваливай отсюда, трепаный подол, а то от тебя один пух полетит!

 

Входит верховный судья со стражей.

 

Верховный судья. Что тут такое? Прекратить безобразие!

 

Бардольф и паж сторонятся. Клещ и Коготь хватают Фальстафа.

 

Трактирщица. Смилуйтесь, милорд! Заступитесь за бедную женщину!

 

Верховный судья

 

Вы снова здесь буяните, сэр Джон?

На то ли вам даны чины и званье?

Где же ваш Йорк? Я думал, вы в пути.

 

[17](Клещу и Когтю.)

Что это вы в него вцепились, право?

 

Трактирщица. Достопочтенный лорд, я бедная вдова из Истчипа. Он арестован по моему иску.

Верховный судья. На какую сумму?

Трактирщица. Не на сумму, ваша милость, а на все, что у меня было. Он съел меня, проклятый, всю с внутренностями и все мое имущество упрятал в свое жирное брюхо. Этого уже не воротить, да пусть отдаст хоть часть, а то я его замучаю в ночных кошмарах.

Фальстаф. Это пугало правда может привидеться ночью. Но кто сказал, что я не могу присниться еще страшнее?

Верховный судья. Как вам не стыдно! Фу, сэр Джон! Какой человек с совестью мог бы оставаться безучастным к таким жалобам? Долго ли вы будете безнаказанно издеваться над ее правом?

Фальстаф. Сколько на круг я тебе должен?

Трактирщица. Ах, господи, если бы ты был честным человеком, ты бы вспомнил, что, кроме денег, ты задолжал еще мне самого себя. Помнишь, ты в Троицын день сидел в моей дельфиновой комнате за круглым столом у камина? Принц расшиб тебе голову. Ты сказал, что его отец напоминает одного певчего в Виндзоре, и принц обиделся. Я отмывала с тебя кровь, и ты на моем кубке с позолотой поклялся, что вступишь со мной в законный брак. Неужели ты от этого отречешься? Вошла мясничиха Кич, соседка, и говорит: «Ку-

 

44

мушка Куикли, одолжите мне, говорит, уксусу, у меня креветки к ужину». Тебе тоже захотелось креветок, а я говорю: «Нет, говорю, когда свежая рана, креветки — вредно». Или, может быть, я все это выдумала? И только эта Кич за дверь, ты мне и говоришь: «Не очень, мол, рассыпайся перед этим народом. Скоро ты будешь моею женой — дворянкой и им не чета». Помнишь? И еще поцеловал меня и попросил взаймы тридцать шиллингов. Или, может быть, я все это выдумала?

Фальстаф. Милорд, это бедная сумасшедшая. Она принимает вас за своего старшего сына и слоняется по всему городу с этой басней. В молодости она была богата. Разорение помутило ее рассудок. А что касается этих глупых полицейских, я требую возмещенья за их ошибку.

Верховный судья. Сэр Джон, сэр Джон, ваша способность называть белое черным мне хорошо известна. Я не так глуп, чтобы поток ваших наглых и самоуверенных слов мог обмануть меня. Вы своекорыстно пользовались легковерием и уступчивостью этой женщины.

Трактирщица. Истинная правда, милорд.

Верховный судья. Погоди, не перебивай. Уплатите ей долг и искупите свою вину перед ней. Первое надо сделать наличными, второе — искренним раскаянием.

Фальстаф. Милорд, вы думаете, что вы мне утерли нос и я не отвечу? Когда человек прям и ему нечего бояться, вы находите его наглым и самоуверенным, а когда ему нечего сказать и он только расшаркивается, то, по-вашему, это чистая совесть? Нет, милорд, с этим я никогда не соглашусь.

 

45

А эти полицейские пусть от меня отвяжутся, потому что я служу в королевской армии и тороплюсь.

Верховный судья. Не разговаривайте так, точно у вас есть право угрожать, но сначала удовлетворите требованья этой бедной женщины, как подобает офицеру.

Фальстаф. Поди сюда, трактирщица. (Отводит ее в сторону и шепчется с ней.)

 

Входит Гауэр с письмами.

 

Верховный судья. Что слышно, мистер Гауэр?

 

Гауэр

 

Милорд, король и Генрих, принц Уэльский,

Поблизости. Дальнейшее в письме.

 

Фальстаф (в сторону, трактирщице). Слово дворянина.

Трактирщица. Вы всегда так говорили.

Фальстаф. Слово дворянина, говорят тебе, и баста!

Трактирщица. Но для этого придется заложить серебро и ковры из кабинетов, чтоб мне с места не сойти.

Фальстаф. Ну и что же? Хватит с тебя стеклянной посуды, а две-три картинки на стене, блудный сын там какой-нибудь или немецкое изображение охоты в тысячу раз лучше этих пыльных ковров и блошиных драпировок. Хорошо, если бы достать десять фунтов. Постарайся. Ей-богу, когда бы не твоя вспыльчивость, не было бы лучшей бабы в целой Англии. Ну ладно. Ступай, умойся, плакса, и возьми назад свою

 

46

жалобу. (Задабривая ее.) Подумай, правда, к чему эти выходки? Точно ты меня не знаешь. Ну, поладили? Поладили? Я знаю, это не ты сама, тебя подговорили.

Трактирщица. Шесть фунтов стерлингов это бы еще куда ни шло. Не запрашивайте, сэр Джон. Смерть неохота мне закладывать серебро, ей-богу.

Фальстаф. Ну не надо. Я устроюсь по-другому. (Отходит от нее.) Дура ты была, дура и есть.

Трактирщица. Ладно, достану, хоть бы мне пришлось снять с себя последнее платье. К ужину небось придете? Скажите, вы правда потом вернете все сразу?

Фальстаф. Ведь я клялся жизнью. Что же, может быть, я жить не хочу? (Бардольфу.) Ступай за ней и не зевай.

Трактирщица. Пригласить к ужину Долли Тершит?

Фальстаф. Твое дело. Как хочешь. Пригласи.

 

Трактирщица, Бардольф, Клещ, Коготь и паж уходят.

 

Верховный судья (Гауэру). Мне сообщили более приятные новости.

Фальстаф (подходя к нему). Какие, милорд?

Верховный судья (не обращая на Фальстафа внимания). Где ночевал король?

Гауэр. Близ Бэсингстока.

Фальстаф. Надеюсь, все благополучно, милорд?

 

47

Верховный судья

 

Поход окончен?

 

Гауэр

 

Тысяча пятьсот

Солдат пехоты и пять сотен конных

Ушло к Ланкастеру усилить фронт

Против Йорка и Нортумберленда.

 

Фальстаф. Разве король возвращается из Уэльса, мой дорогой лорд?

 

Верховный судья

 

Сию минуту я вам письма дам.

Пожалуйте со мною, мистер Гауэр.

(Собираясь уходить.)

 

Фальстаф. Милорд!

Верховный судья (быстро оборачиваясь). Что вам угодно?

Фальстаф (нарочно отворачиваясь). Отобедайте со мною, мистер Гауэр.

Гауэр. Благодарю вас, сэр Джон, но не могу. У нас дела с милордом.

Верховный судья. Сэр Джон, вы слишком долго тут торчите. Вам давно следовало бы отправиться на вербовку солдат по графствам.

 

48

Фальстаф (притворяясь, что не слышит). В таком случае, вы, может быть, отужинаете со мною, мистер Гауэр?

Верховный судья. Что за дурацкие повадки! Где вы им научились, сэр Джон?

Фальстаф. Так эти повадки не нравятся вам, мистер Гауэр? Действительно, только дурак мог научить меня им. (Со смехом оборачивается к судье.) Я их перенял у вас, ваша милость. Как аукнется, так и откликнется.

Верховный судья. Наставь вас господь. Вы невыносимы.

 

Сцена 2

 

Лондон. Другая улица.

 

Входят принц Генрих и Пойнс.

 

Принц. Веришь ли, я изнемогаю от усталости.

Пойнс. Не может быть! Неужели такое простое чувство знакомо вам, как обыкновенным смертным?

Принц. Представь себе. Может быть, это тоже роняет меня, но мне страшно хочется светлого пива.

Пойнс. Как вы неразборчивы! Неужели у вас могут быть такие желания?

Принц. Очевидно, у меня не королевские вкусы, если такая жалкая сущность, как пиво, может занимать меня. Наверное, вообще моя простота наносит вред моей славе. Чем загромождено мое внимание! Как стыдно, например, что я всегда помню, как твое имя, и при любой встрече узнаю тебя

 

49

в лицо! Не позорно ли, что я так досконально знаю твою одежду! Например, кроме шелковых чулок, которые сейчас на тебе, у тебя прежде были другие, персиковые. Или рубашки. Их у тебя две: одна на тебе и еще одна сменная. Впрочем, о состоянии твоего белья еще лучше знает содержатель теннисной площадки, куда ты совершенно перестал являться, стыдясь своих лохмотьев. Неужели у тебя столько детей, что все твое белье изорвали на пеленки!

Пойнс. Вспомните свои недавние подвиги. Как не вяжется с ними ваша нынешняя болтливость! Скажите, какой истинный принц мог бы празднословить в такое время? Ваш отец так опасно болен!

Принц. Сказать тебе что-то, Пойнс?

Пойнс. Пожалуйста. Только что-нибудь путное.

Принц. Ничего, переваришь.

Пойнс. Пожалуйста. Я приготовился.

Принц. Ну так вот. Пойми, не полагается мне выдавать печали, когда отец мой болен, чтобы не возбуждать политического беспокойства. Хотя именно тебе, за неимением лучшего друга, я мог бы открыть, как я удручен.

Пойнс. Едва ли по этому поводу.

Принц. Я вижу, ты меряешь меня на свой аршин и полагаешь, что за свою бесчувственность я записан в книгу диявола вместе с тобою и Фальстафом. Но вы имеете обо мне превратное представление. Мое сердце обливается кровью при мысли об отце, и я только прячу это в вашем обществе, не рассчитывая на понимание.

 

50

Пойнс. Почему же?

Принц. Что бы ты сказал, увидав, что я плачу?

Пойнс. Я бы сказал, что вы большой притворщик.

Принц. Вот видишь? Между прочим, так сказал бы всякий. На твоем примере легко изучать ходячие мнения. Разумеется, всякий решил бы, что я притворщик. Но что заставляет тебя так думать?

Пойнс. Ваш образ жизни и дружба с Фальстафом.

Принц. И с тобою.

Пойнс. Оставьте. Обо мне отзываются гораздо лучше. Мой единственный недостаток то, что я младший сын в семье и вынужден заботится сам о себе. Мне зевать не полагается. Смотрите, вон Бардольф.

Принц. А также и мальчик, которого я дал в пажи Фальстафу. Он был совершенно нормальным ребенком, а смотри, во что превратился у этой обезьяны.

 

Входят Бардольф и паж.

 

Бардольф. Здравствуйте.

Принц. Доброго здоровья, благородный Бардольф.

Бардольф. Видели вы что-нибудь подобное? Вот осел! Опять зарделась эта красная девица! Чего ты стесняешься? Какой же ты после этого солдат? Выдул четыре кружки, и слава богу. И нечего краснеть.

Паж. Послушайте, как смешно! Зовет он меня из трактира, я все время слышу его голос и не могу понять, где он. Что

 

51

же оказалось? Он разговаривал со мною из окна, а я по ошибке принимал его рожу за красную оконную решетку.

Принц. Ну, что ты скажешь? Мальчик развивается..

Бардольф. Пошел вон, ученый ты заяц с барабаном.

Паж. Пошли вы сами вон! Страшилище! Сон Алтеи.

Принц. Погоди. Почему Алтеи? Не понимаю.

Паж. Алтее приснилось, будто она произвела на свет горящую головешку. Вот я и зову его сном Алтеи.

Принц. Браво, мальчик. На тебе крону за остроумие.

Пойнс. Только бы этот цветок не погиб от полного растления. Вот тебе еще шесть пенсов, мальчик.

Бардольф. Нечего сказать, цветок! По этому цветку плачет виселица.

Принц. Как поживает твой хозяин, Бардольф?

Бардольф. Хорошо, милорд. Он узнал, что вы приехали. Вот вам письмо.

Пойнс. Препровождено с подобающей церемонией. Ну а все-таки: что поделывает их молодящаяся старость?

Бардольф. Пребывает в телесном здравии, сэр.

Пойнс. Тем более нуждается во враче его духовное здоровье. Но это его не печалит. Как ни больна его бессмертная часть, она не умрет.

Принц. Я позволяю этой кубышке вольничать со мною, как своей комнатной собаке. Он этим пользуется. Смотри, что он мне пишет.

Пойнс (читает). «Джон Фальстаф, рыцарь», — он не пропустит случая, чтобы не напомнить об этом. Так люди

 

52

приходящиеся седьмой водой на киселе королевскому дому, не уколют пальца, чтобы не сказать при этом случае: «Вот пролилась капля королевской крови». — «Каким это образом?», — делают вид, что не понимают, другие. И начинается перебирание родословной чуть ли не от Яфета.

Принц. Очень наблюдательно. Однако читай дальше.

Пойнс (читает). «Джон Фальстаф, рыцарь, сыну и наследнику короля. Генриху, принцу Уэльскому, с приветом». Кажется это не письмо, а удостоверение.

Принц. Читай дальше.

Пойнс. «Подражаю в краткости знаменитому римлянину». Он имеет в виду укороченность своего дыхания. «Приветствую, прощаюсь и уезжаю. Не доверяй Пойнсу. Он относится небрежно к твоей дружбе и уверяет, будто ты хочешь жениться на его сестре Нелли. Исправься и раскайся на досуге, а затем прощай. Твой и не твой, в зависимости от обращенья, Фальстаф. Джек — для близких. Джон — для братьев и сестер и сэр Джон — для всей остальной Европы». Милорд, я вымочу это письмо в хересе и заставлю Фальстафа съесть его.

Принц. Это заставит его взять штук двадцать своих слов обратно. Но на что это похоже, Нед? Разве я собираюсь жениться на твоей сестре?

Пойнс. Я бы ее с этим поздравил. Но я не говорил ему ничего подобного.

 

53

Принц. Ну хорошо. Пока мы тут развлекаемся, души мертвецов смотрят на нас с облаков и смеются. (Бардольфу.) Твой хозяин в Лондоне?

Бардольф. Да, милорд.

Принц. А где ужинает старый боров? По обыкновению, в старом хлеве?

Бардольф. Да, на том же месте. В Истчипе, милорд.

Принц. А в каком обществе?

Паж. С единоверцами старого толка, милорд.

Принц. Дамы присутствуют?

Паж. Ни одной, кроме госпожи Куикли и госпожи Долли Тершит.

Принц. Это что еще за птица?

Паж. Очень благовоспитанная барышня и родственница моего господина.

Принц. Могу себе представить! Накроем их нечаянно за ужином, Нед.

Пойнс. Я — ваша тень, принц. Куда вы, туда и я.

Принц. Слушай, сорванец, и ты Бардольф. Ни слова вашему господину про то, что я в Лондоне. Нате вам денег за молчание.

Бардольф. Могила.

Паж. Прикушу язык, не беспокойтесь.

Принц. Ну, ступайте.

 

Бардольф и паж уходят.

 

54

Как бы понаблюдать нам сегодня за Фальстафом так, чтобы он не знал об этом?

Пойнс. Нарядимся трактирными слугами и будем прислуживать ему за столом.

Принц. Великолепно. Идем, Нед.

 

Уходят.

 

Сцена 3

 

Уоркуорт. Площадка перед замком.

 

Входят Нортумберленд, леди Нортумберленд и леди Перси.

 

Нортумберленд

 

Я вас прошу, жена моя и дочь,

Не вмешивайтесь в дел моих теченье.

Смотрите веселей на них. И так

Мне тяжко на душе и неспокойно.

 

Леди Нортумберленд

 

Смолкаю. Бесполезно говорить.

Решай, как знаешь. Делай все что хочешь.

 

Нортумберленд

 

Я слово дал, что в этот раз явлюсь,

И опозорюсь, если не поеду.

 

55

Леди Перси

 

Не впутывайтесь лучше в этот спор.

Хватило ж сил у вас нарушить слово, —

А случай требовал его сдержать,

Когда ваш Перси, муж мой незабвенный,

Весь день бросал в тоске на север взор,

Не явится ль отец к нему с подмогой,

И ждал напрасно. Кто вас убедил

В тот день остаться дома? Этим были

Потеряны две чести: ваша честь

И Готсперова. Что до вашей, бог с ней,

А Готспера сияла в высоте,

Как солнца свет на сером небосводе,

И этот блеск на подвиги толкал

Английских рыцарей своим примером.

По Готсперу равнялась молодежь.

Кто не как он ступал, слыл за хромого.

Отрывистая речь — его порок —

Для многих стала признаком отваги,

Так что и те, кто гладко говорил,

Из хвастовства старались заикаться.

Характер поворота головы,

Походка, взгляд, манера выражаться —

Все становилось модой, образцом,

Которому усердно подражали.

И этот-то прообраз совершенств,

И этот идеал, и это чудо

 

56

Вы бросили без помощи в беде,

Среди ужасной сечи, в обстановке,

Где только имя Готспера одно

Еще казалось знаменем спасенья.

 

Женский придворный костюм XVI века

 

О, я вас заклинаю, никогда

Не будьте благороднее с другими,

Чем были с ним, и памяти его

Не оскорбляйте этим предпочтеньем.

Оставьте их. Лорд-маршал и без вас

С епископом — достаточная сила,

И будь у Гарри доля этих войск,

 

57

Я б слушала, обнявши крепко мужа,

О смерти принца Уэльского теперь.

 

Нортумберленд

 

О дочь моя, сдержи свои упреки,

Былых ошибок не напоминай!

Я выхожу опасности навстречу,

Чтоб не подвергнуться ей как-нибудь,

Когда я буду меньше подготовлен.

 

Леди Нортумберленд

 

Беги в Шотландию, пока дела

Восставших не получат перевеса.

 

Леди Перси

 

А только лишь настанет перелом,

Примкните к ним, чтоб приумножить силы.

До тех же пор держитесь в стороне

Во имя нас, во имя ваших близких.

Пусть борются мятежники одни,

Как это допустили с вашим сыном.

Он брошен был. Так стала я вдовой.

Так сохну я, и жизни мне не хватит

Все слезы сердца выплакать по нем,

Чтоб вырастить о нем живую память

Превыше гор, до неба от земли[18].

 

58

Нортумберленд

 

Пойдемте в дом. От чувств переполненья

Мысль замерла, как океан в прилив.

Я б с радостью отправился к восставшим,

Но мне мешает тысяча причин.

Найду себе в Шотландии прикрытье,

Пока домой не вызовут событья.

 

Сцена 4

 

Лондон. Трактир «Кабанья голова» в Истчипе.

 

Входят два служителя.

 

Первый служитель. Какого черта подал ты этот сорт яблок? Они называются «Сэр Джон». Сэр Джон не может видеть этого сорта.

Второй служитель. Ах ты боже мой, а ведь и правда! Помнишь, принц поставил как-то перед ним тарелку этих яблок, снял шляпу и говорит: «А вот еще пять старых кислых жестких несъедобных сэров Джонов. Позволяю себе распроститься со всеми шестерыми». И отвесил им поклон. Фальстафу это очень не понравилось. Но, по-моему, он об этом забыл.

Первый служитель. Ну что ж, тогда оставь их на столе и пойди за господином Пролазой и музыкантами. Мистрис Тершит заказала музыку.

Второй служитель. Ой, смехота! Сейчас придут принц и мистер Пойнс. Они наденут наши куртки и передни-

 

59

ки, а сэру Джону этого не скажут. Сейчас я это узнал от Бардольфа.

Первый служитель. Это ловко задумано. Это будет потеха.

Второй служитель. Пойду-ка за Пролазой. (Уходит.)

 

Входят трактирщица и Доль Тершит.

 

Трактирщица. Ах вы, живчик вы мой, я не вру, вы сегодня в совершенном градусе. Температура у вас в полном разгаре, пульс прямо-таки бешеный, а цвет лица просто неописуемый — китайская роза, ей-богу, правда, загляденье! Понятно, вы чуть-чуть через край приложились к Канарскому, а это вино забористое, ударяет в голову, глотнул — и кончено. Ну как вы себя чувствуете?

Доль. Мне кажется, я прихожу в себя.

Трактирщица. Ну и прекрасно. Здоровье — первое дело. А вот и сэр Джон.

 

Входит Фальстаф.

 

Фальстаф

(напевая)

 

Когда свой королевский двор

Держал король Артур

(Служителю.)

Вынеси ночной горшок.

 

Первый служитель уходит.

 

60

Как живем, мистрис Доль?

Трактирщица. Только что в обмороке лежала, бедняжка. Угорела, либо от огорчения.

Фальстаф. Женские обмороки! Известное дело. Какая бабам жизнь без угара?

Доль. Ах вы, распухшее животное! Это все, что вы можете сказать мне в успокоенье?

Фальстаф. Сами виноваты, что животные распухают.

Доль. Моя вина? Обжорство и болезни — вот отчего вас разносит.

Фальстаф. Согласитесь, что если в моем обжорстве повинны повара, то чем прикажете болеть мне, как не вами?

Доль. Чтоб вас черт побрал, грязная водяная крыса!

Трактирщица. Удивительное дело. Стоит вам сойтись, и цап-царап, и пошли перебранки и трения. Надо уступать друг другу, и первой это надо сделать вам, дорогая Доль.

Доль. Уступить этой бездонной бочке? Да ведь это целое винное предприятие! Видели ли вы когда-нибудь корабль с более полным трюмом? Ну да бог с тобой, Джек. Ты, говорят, собрался на войну? Тогда давай помиримся. Еще, чего доброго, не воротишься. Тогда об нас с тобой никто не заплачет. (Обнимает его.)

 

Возвращается первый служитель.

 

Первый служитель. Вас спрашивает внизу прапорщик

Пистоль. Он желает вас видеть, сэр.

 

61

Доль. Ну его к черту. Не впускайте его. Это самый отчаянный буян на свете.

Трактирщица. Буян? Тогда пусть поворачивает оглобли. Не впускайте его ни в коем случае. Мне надо жить в ладу с соседями. Обойдемся без буянов. Мне мое доброе имя дороже. Ноги его здесь не будет, этого буяна. Не для того жила я столько на свете, чтобы шутить своей доброй славой.

Фальстаф. Послушай, трактирщица…

Трактирщица. Нечего мне слушать, сэр Джон, про вашего буяна! Духу его здесь не будет.

Фальстаф. Да ведь это мой прапорщик.

Трактирщица. Лучше не упрашивайте, сэр Джон. Ничего не поможет. Не впущу я вашего буяна. Да что вы, в самом деле! Приходит намедни мистер Чахотка, наш смотритель, и говорит. Когда ж это было, дай бог памяти? Ну как же, в прошлую среду. Еще отец Немота, священник, был при этом. Да. Хорошо. Входит он, значит, и говорит: «Соседка Куикли, говорит, пускайте к себе только тихую публику, а то, говорит, берегитесь: о вас дурно отзываются». Да. «Будьте, говорит, осторожнее, потому что, говорит, вы порядочная женщина и у всех на хорошем счету». Нет, сэр Джон, уж вы увольте, нам не до буянов.

Фальстаф. Да какой он буян, трактирщица? Это безобиднейшее существо и просто-напросто мелкий жулик. Его можно гладить, как собачку. Покажись, например, индюк, и у него тут же уйдет душа в пятки. Позови его, человек.

 

Первый служитель уходит.

 

62

Трактирщица. Ну, это другое дело. Если он мелкий жулик, то пожалуйста, милости просим. Честных людей мы не гоним. А буянов мы по шеям. Я прямо вся дрожу, когда слышу про буянов.

Доль. Вас действительно всю трясет.

Трактирщица. Ну да, как осиновый лист. Я не выношу буянов.

 

Входят Пистоль, Бардольф и паж.

 

Пистоль. Боже храни вас, сэр Джон.

Фальстаф. Здравствуй, Пистоль. На, прапорщик, пей. Зарядись стаканом. А потом заставим трактирщицу.

Трактирщица. Не желаю я заряжаться ни вином, ни вашими пистолетными шутками. Я столько пью, сколько полезно для моего здоровья, и ни капельки больше.

Пистоль. Ну так вы, мистрис Доротея. Заряжайтесь!

Доль. Вот развязность! Подальше отсюда, грязный паршивец! Не видали мы такого сокровища! Марш отсюда, голоштанник! Ты мне не пара, я гуляю с твоим начальником.

Пистоль. Что вы обозлились, мистрис Доротея? Мы ведь старые знакомые.

Доль. Вон отсюда! Я покажу тебе старых знакомых! Клянусь этим стаканом, я полосну тебя столовым ножом по морде, если ты пикнешь еще что-нибудь подобное, чучело ты гороховое, ярмарочный фигляр, пивные подонки! Как ты смел нацепить на себя капитанские шнурки не по чину?

 

63

Пистоль. Молчать! Я оборву на тебе кружева за оскорбление моего званья!

Фальстаф. Не смей ее трогать, пистолет! Пульни-ка лучше вон из нашей компании.

Трактирщица. Не пуляйте, милый капитан Пистоль, умоляю вас, не пуляйте!

 

Пистоль и хозяйка трактира. Силуэты П. Коневки

 

 

64

Доль. Да какой он капитан? Зачем вы его называете капитаном? Низкий самозванец, и не стыдно тебе воровать чужие звания? Да на месте настоящих капитанов я бы выбила эту дурь из тебя вместе с печенкой! Не за то ли получил ты капитанство, что хочешь оборвать кружева на бедной беззащитной девушке? Благодари бога, дохлятина, что выбрасывают объедки из харчевен. Сдох бы ты с голоду, не будь на свете помойных ям и мусорных ящиков.

Бардольф. Уходи до беды, прапорщик. Добром просим тебя.

Фальстаф. Послушай, я что-то скажу тебе, Доль.

Пистоль. Уйти? Никогда! Я разорву ее на части! Месть! Месть!

Паж. Пожалуйста, уходи.

Пистоль. Сейчас вы увидите, что будет! Я уничтожу ее проклятьями! Клянусь этою рукою, она будет низринута в преисподнюю к Плутону, в царство Эреба, на жесточайшие муки!

 

Сюда, сюда, служители геенны!

Тащите в тартар это чадо тьмы!

Преступница Ирина перед нами!

 

(Полуобнажает свой меч.)

 

Трактирщица. Добрый капитан Пистоль, успокойтесь. Уже поздно, Надо расходиться. Убедительно прошу вас, не горячитесь.

 

65

Пистоль

 

Куда зашли мы! Ломовые клячи,

О, как себя вы смеете равнять,

В день сделав тридцать миль, со скакунами!

Ничтожества, развалины, одры

Полезли в Цезари и Ганнибалы!

О, как ты терпишь, небо! До чего

Мы дожили! Позор! Проклятье, Цербер!

 

 

Трактирщица. Какие горькие слова!

Бардольф. Уходи, прапорщик. Далеко ли до драки?

 

Пистоль

 

Собачья смерть собакам! Без стесненья

Свергайте царства! Жизни грош цена!

Преступница Ирина перед нами.

 

Трактирщица. Честное слово, капитан, здесь нет такой. Боже правый, неужели вы думаете, я стала бы ее прятать? Ради бога, успокойтесь.

 

Пистоль

 

Тогда толстей и жри, Калиполида!

Пожалуйста, мне хереса стакан.

Se fortuna mi tormenta, lo sperare mi contenta[19].

Бояться ли нам пушек? Пусть палят.

Мне хереса стакан, я повторяю!

 

66

Подруга шпага, рядом здесь ложись.

(Кладет на стол свою шпагу.)

Фальстаф (сидя). Ты надоел, Пистоль.

Пистоль. Бесценный рыцарь, дай я облобызаю твой кулак! Сколько ночей созерцали мы вместе с тобой звезды!

Доль. Ради бога, это невыносимо! Спустите его с лестницы! Какой напыщенный болван!

Пистоль. Спустить меня с лестницы? Вот как полагает наша лошадка?

Фальстаф. Поставь-ка его, Бардольф, на ребро, как денежку, и скати вниз по лестнице. Если в словах его нет смысла, пусть не будет тут и его самого.

Бардольф. Проваливай, пожалуйста.

 

Пистоль

 

Ужель придется взяться за мечи?

Что видим мы? Неужто кровь прольется?

 

(Выхватывает меч.)[20]

 

Тогда дай мне уснуть навеки, смерть!

Нить дней моих прервите, сестры-пряхи!

Где ты, о Атропос! Зову тебя![21]

 

Трактирщица. Вот какая штука получается.

Фальстаф. Мой меч, мальчик!

Доль. Не надо, Джек, не надо, прошу тебя!

Фальстаф (угрожая Пистолю мечом). Вон отсюда!

 

Бардольф и паж выталкивают Пистоля.

 

67

Трактирщица. Вот так история! Лучше бы мне никогда не держать трактира, только бы не глядеть на такие страсти. Они исколют друг друга до смерти, вы увидите! Да вложите вы назад ваши шпаги! Ой батюшки, ой батюшки!

Доль. Прошу тебя, Джек, не расстраивайся. Мерзавца прогнали. А ведь ты у меня богатырь, оказывается, светик ты мой!

Трактирщица. Вы не ранены? Словно он ударил вас в живот. Или мне почудилось?

 

Возвращается Бардольф.

 

Фальстаф. Что, его выставили?

Бардольф. Да, сэр. Он совсем пьян. Вы оцарапали ему плечо.

Фальстаф. Так ему и надо. Задирать меня!

Доль. Ах ты, карапузик ты мой, хитрая моя бестия! Бедный мой херувимчик, как ты вспотел! Сядь, я оботру тебе лицо[22], губошлеп несчастный. Смотри, пожалуйста, а ведь я правда люблю тебя. Ты просто какой-то витязь из сказки, ей-богу! И, главное, ничего не боится, противный.

 

Входят музыканты.

 

Паж. Музыканты пришли, сэр.

Фальстаф. Пусть играют. Играйте, господа. Сядь ко мне на колени, Доль. Ах этот Пистоль, сволочь паршивая! Покатился прочь от меня, как ртутный шарик.

Доль. А ты за ним вроде церковной колокольни. Ах ты старый мой драчун, когда же ты бросишь, наконец, свои по-

 

68

тасовки? Ведь этак ты себе все тело изрешетишь. А тебе скоро перевозить его на небо.

 

В глубине комнаты появляются принц и Пойнс, переодетые трактирными слугами.

 

Фальстаф. Замолчи, милочка Доль. Не каркай. Не напоминай мне о могиле.

Доль. Ну хорошо, поговорим о другом. Ты хорошо знаешь принца. Что это за человек?

Фальстаф. Славный, но очень пустой малый, из которого вышел бы хороший батрак на ферме или молодец при булочной.

Доль. Зато, говорят, Пойнс умница.

Фальстаф. Это Пойнс-то? Полно, полно, Доль! Это — истукан, у которого мозги тяжелее тьюксберрийской горчицы, а сообразительности меньше, чем в кузнечном молоте.

Доль. Почему же принц так любит его?

Фальстаф. Очень просто. Они оба долговязые. Кроме того, Пойнс великолепно выбивает городки, жрет угрей с укропом и ради удовольствия принца глотает горящие огарки. Почему принц любит Пойнса? Потому что Пойнс играет в чехарду, прыгает через несколько табуреток, составленных вместе, и отборно ругается. Кроме того, он его любит за сапоги, которые у Пойнса блестят как на вывеске, и за то, что Пойнс не способен ни к какой толковой мысли, так что с ним не скучно. Каждый из них так же недалек и непоседлив, как другой, и чистый вес обоих одинаков.

 

69

Принц (в сторону, Пойнсу). Надо бы надрать уши этой скотине[23].

Пойнс (в сторону, принцу). Отколотим его на глазах у его возлюбленной.

Принц (в сторону, Пойнсу). Смотри, она расчесывает ему хохол на темени, как попугаю.

Фальстаф. Поцелуй меня, Доль.

Доль. От всего сердца.

Фальстаф. Я стар, я стар…

Доль. А все-таки я люблю тебя больше этих молодых ветрогонов.

Фальстаф. Какой материи хотелось бы тебе на платье? В четверг у меня будут деньги. Завтра я подарю тебе чепчик. Но, конечно, только я уеду, ты меня забудешь.

Доль. Ей-богу, ты доведешь меня до слез. Посмотрим, взгляну ли я хоть раз на наряды до твоего возвращения.

Фальстаф. Стакан хереса, Френсис!

Принц и Пойнс (выступая, вперед). Сейчас, сейчас.

Фальстаф (вглядываясь в них). Кого я вижу? Какой-то внебрачный сын короля? А это? Кто-то из Пойнсовых братьев?

Принц. Ах ты, географический глобус всех земных пороков, постыдился бы ты жизни, которую ты ведешь!

Фальстаф. А все-таки она лучше, чем твоя. Я — дворянин, а ты — слуга в трактире.

Принц. Совершенно верно. И я пришел увести тебя из него.

 

70

Принц и Пойнс принимают свой настоящий вид.

Фальстаф встает.

 

Трактирщица. Храни вас бог, ваше высочество. С приездом в Лондон! Какое счастье видеть ваши ясные очи! Господи Иисусе, давно ли вы из Уэльса?

Фальстаф (положив руку на плечо Доль). Клянусь этим погибшим созданьем, рад тебя приветствовать, мой августейший.

Доль. Убери руку. Я тебя знать не хочу, жирный дурак.

Пойнс. Милорд, он опять заговорит вам зубы, а вы собирались отколотить его за его мнение о нас.

Принц. Да, да. Ах ты, склад свечного сала, как ты смел так гадко отзываться обо мне в присутствии этой тихой, примерной и знатной девицы?

Трактирщица. Спаси вас господи, сэр, за ваше доброе сердце. Вы правильно отзываетесь о ней.

Фальстаф. Разве ты слышал, что я говорил?

Принц. Конечно. Будто ты этого не знаешь. Ты ведь видел меня, совершенно так же, как тогда ночью на Гедских холмах. Ты знал, что я стою сзади, и нарочно поносил меня, чтобы испытать мое терпенье!

Фальстаф. Нет, нет, неправда. Я не предполагал, что ты тут и можешь услышать.

Принц. Не увиливай. Я заставлю тебя признаться в нанесении мне оскорбления и накажу тебя.

Фальстаф. Это не оскорбление, Гарри, ей-богу, не оскорбление.

 

71

Принц. Назвать меня батраком на ферме, молодцом из булочной и еще черт знает чем — не оскорбление?

Фальстаф. Не оскорбление, Гарри.

Принц. Не оскорбление?

Фальстаф. Нисколько не оскорбление, ей-богу, нет. Я порицал тебя перед этим сбродом, чтобы отшатнуть их от тебя и обезопасить тебя от влияния этого вертепа. Это доказывает мою дружескую заботу о тебе, и твой отец, милый Гарри, должен мне сказать за это спасибо. В этом нет ничего оскорбительного, Гарри. Напротив, какое это оскорбление?

Принц. Вот какое ты трусливое животное! Чтобы подмазаться ко мне, ты готов втоптать в грязь эту достойнейшую даму. Не ее ли разумел ты под сбродом? Или нашу уважаемую трактирщицу? Или своего оруженосца? Или Бардольфа, преданность и усердие которого огнем охватили его нос?

Пойнс. Отвечай, бесплодная смоковница.

Фальстаф. Имел ли я в виду Бардольфа, когда сказал «сброд»? Да, конечно. Бардольф меченый. На нем печать нечистой силы. Его нос — кухня Люцифера, где поджаривают пьяниц. В отношении пажа мнения могут расходиться. У мальчика есть свой ангел-хранитель, но диавол и тут перетянет.

Принц. Ну, а женщины? Тоже сброд?

Фальстаф. Одна из них уже попала в ад и полыхает, бедняжка. Другая дала мне денег в долг. Осуждена ли она за ростовщичество или нет, я не знаю.

 

72

Трактирщица. Нет, уверяю вас.

Фальстаф. Я тоже думаю, что нет. Этот грех, наверное, тебе простится. А вот что в пост у тебя подают скоромное, за это припекут тебя черти на том свете.

Трактирщица. Подумаешь, скоромное! Бараний бок какой-нибудь или пол задней ноги за весь великий пост! Что у других, то и у меня.

Принц. Сударыня!

Доль. Что скажет ваша светлость?

Фальстаф. Его светлость скажет то, от чего отречется потом его темнота.

 

Громкий стук в дверь.

 

Трактирщица. Кто это стучится так громко? Выгляни, пожалуйста, кто там, Френсис.

 

Входит Пето.

 

Принц. А, здравствуй, Пето. Что нового?

 

Пето

 

Король в Вестминстере. Он принимает

Гонцов. Их двадцать человек без сил

Примчалось с севера. Я также встретил

Не менее двенадцати в пути,

Которые опрашивали встречных

И наводили справки в кабаках,

Не замечал ли кто-нибудь Фальстафа.

 

73

Принц

 

Ей-богу, стыдно, Пойнс, что, как глупцы,

Мы праздно тратим золотое время,

Когда мятеж, как южная гроза,

По нашим головам дубасит градом.

Мой меч и плащ сюда! Прощай Фальстаф.

 

Принц Генрих, Пойнс, Пето и Бардольф уходят.

 

Фальстаф. Теперь поспать бы, а вместо этого изволь скакать всю ночь сломя голову.

 

Стук в дверь.

 

Опять стучат.

 

Возвращается Бардольф.

 

Чего тебе? Опять что-нибудь?

Бардольф. Собирайтесь немедленно ко двору. Вас дожидаются внизу двенадцать военных.

Фальстаф (пажу). Заплати музыкантам, полосатый черт. Прощай, трактирщица. Прощай, Доль. Видите, дорогие бабоньки, люди с заслугами требуются нарасхват. Человек без достоинства может дрыхнуть сколько угодно, а на людей дела — неотступный спрос. Прощайте, бабоньки. Если меня не отправят немедленно, я еще к вам наведаюсь.

Доль. Не в силах говорить. У меня сердце разрывается. Прощай, Джек. Береги себя. (Обнимает его.)

Фальстаф. Прощайте, прощайте!

 

Фальстаф и Бардольф уходят.

 

74

Трактирщица. Прощай, бог с тобой. Осенью, как поспеет зеленый горошек, будет ровно двадцать девять лет, как мы познакомились. Благородный человек. Верный человек.

Бардольф (за сценой). Мистрис Тершит!

Трактирщица. Что тебе?

Барпольф (за сценой). Хозяин зовет мистрис Тершит проститься.

Трактирщица. Бегом, Доль, бегом, милочка Доль.

 

Уходят.

 

 

АКТ III

 

Сцена 1

 

Вестминстер. Комната во дворце.

 

Входят король в ночном платье и паж.

 

Король

 

Сходи за графом Уориком и Соррей.

Скажи, чтоб перед тем они прочли

И вникли в эти письма. И не мешкай.

 

Паж  уходит.

 

О, сколько тысяч подданных моих

Спят в этот час! Сон, благодатный сон,

Чем оттолкнул тебя я, чем обидел,

Что ты мне больше не смыкаешь век

И чувства в забытье не погружаешь?

Сон, отчего, скажи, тебе милей

Моститься с бедняками на соломе

Под неумолчное жужжанье мух,

Чем забираться к богачу под полог,

Где музыка баюкает твой слух

 

76

И комната освежена духами?

Зачем бежишь ты, бестолковый дух,

В сырой подвал из королевскойспальни,

Как будто это пост сторожевой,

Где спать мешает колокол набата?

Но нет, смотри. Вот мачта корабля,

Высокая до головокруженья,

А юнга спит на кончике ее.

Мальчишку убаюкало волненье.

Он спит, а по морю гуляет смерч

И вьет веревку из обрывков пены,

И ловит море за седой хохол,

И вздергивает на́ небо, а буря,

Похоже, мертвых может разбудить.

О сон, пристрастный сон, на мачте юнга

Тебя вкушает в этот грозный час,

И ты отказываешь в утешенье

Средь тишины полночной королю,

Где всё для отдыха к его услугам.

Счастливец сторож дремлет на крыльце,

Но нет покоя голове в венце.

 

Входят Уорик и Соррей.

 

Уорик

 

Привет вам. С добрым утром.

 

77

Король

 

Разве утро?

 

Уорик

 

Да, два часа.

 

Король

 

Так с добрым утром вас.

Вам показали письма? Вы прочли их?

 

Уорик

 

Да, государь

 

Король

 

Тогда болезнь страны

Вся перед вами. Вам отлично видно,

Что сердцу края нашего грозит.

 

Уорик

 

Пока недуг народа не опасен

И при уходе умном излечим.

Нортумберленда скоро образумят.

 

Король

 

О если б можно было заглянуть

В страницы рока и увидеть ясно,

 

78

Какие превращенья впереди!

Мы б увидали, как мельчают горы

И море покрывает берега,

Как сызнова мелеют океаны

И суша вновь выходит из воды,

Мы б увидали, как смеется время,

Мешая вина в кубке перемен.

Тогда любой счастливец, прочитавши,

Какие страхи предстоят ему,

С тоской закрыл бы книгу, лег и умер[24].

Лишь десять лет тому назад Ричард

Пирами чествовал Нортумберленда.

Спустя два года он с ним воевал.

И только восемь лет прошло, не больше,

Как вел мои дела Нортумберленд,

Мне жертвовал, чем мог, и мне в угоду

Ричарду резкости бросал в лицо.

(Уорику.)

Вы, кажется, при этом были, Невиль.

Вы помните, как, весь в слезах, Ричард,

Задетый дерзостью Нортумберленда,

Сказал пророчески свои слова:

«Нортумберленд, ты лестница, посредством

Которой Болинброк взойдет на трон».

Я был тогда далек от этой мысли,

А он предугадал, что я приму

Корону под давленьем обстоятельств.

 

79

И он прибавил: «Но пройдут года,

Созреет плод измены и обмана —

И королевство порчей загниет».

Так предсказал он нынешнюю смуту

И с прежними друзьями мой разрыв.

 

Уорик

 

Мы видим жизни постепенный ход,

И это сходство будущего с прошлым

С успехом позволяет говорить

О вероятье будущих событий.

Их и в помине нет еще пока,

Но семена и корни их в наличье.

Благодаря повторности вещей

Король Ричард мог явственно предвидеть,

Что, изменив ему, Нортумберленд

Усовершенствуется так в измене,

Что должен будет изменить и вам.

 

Король

 

Раз это неизбежно, неизбежно

И то, что надо дать отпор врагу.

В их армии до полусотни тысяч.

 

Уорик

 

Преувеличивают, государь,

И с умыслом удваивают цифру.

 

80

Ложитесь спать. Поверьте мне, вполне

Достаточно отправленного войска,

Чтобы совсем разбить бунтовщиков.

Порадуйтесь: Глендаур, писали, умер.

Но вашему величеству нельзя

Работать ночью. Это очень вредно.

 

Король

 

Вы правы. Постараюсь задремать.

А лишь покончим с мятежом, как снова

Начнем подготовлять поход крестовый.

 

Уходят.

 

Сцена 2

 

Двор перед домом судьи Шеллоу в Глостершире.

 

С разных сторон входят Шеллоу и Сайленс.

В глубине стоят Грибок, Облако, Лишай, Немочь, Телок и слуги.

 

Шеллоу. Сюда, сюда, сюда! Вашу ручку, голубчик, вашу ручку. Раненько вскочили, раненько. Ну, чем порадуете, дружочек Сайленс?

Сайленс. Доброе утро, любезнейший коллега Шеллоу.

Шеллоу. Что поделывает моя кума и ваша благоверная? Как себя чувствует бесценная дочь ваша и моя крестница, прелестная Элен?

Сайленс. Благодарю вас, дичится по-прежнему.

 

81

Шеллоу. Как поживает юный друг мой Вильям? Вероятно, стал отменным грамотеем, не правда ли? Он ведь, кажется, до сих пор в Оксфорде?

Сайленс. До сих пор, до сих пор. Весьма убыточное обстоятельство.

Шеллоу. А вы двиньте его по судейской части. В Клементс-колледже по сей день, вероятно, вспоминают сорванца Шеллоу.

Сайленс. Весельчака Шеллоу. Так вас звали, говорят.

Шеллоу. Меня тогда звали по-всякому, и, ей-богу, я был мастер на все руки. Я да маленький Джон Дойт из Стеффордшира, да черномазый Джордж Барнс, да Френсис Пикбон, да Вилли Скуил из Котсола откалывали такое, что теперь задним числом не верится. Мы знали адреса всех вострушек в городе и, можете себе представить, не зевали. Джек Фальстаф, ныне сэр Джон, был тогда мальчиком и служил пажом у Томаса Моубрея, герцога Норфолкского.

Сайленс. Сэр Джон? Это тот, который набирает теперь у нас солдат?

Шеллоу. Тот самый, тот самый. Один раз я стоял у ворот колледжа, а он на моих глазах проломил голову знаменитому Скогену. Сам он был еще тогда невеличкой, от горшка два вершка, а вот поди же ты. В тот же самый день я бился на шпагах с Самсоном Треской, фруктовщиком с той же улицы. Безумное было время! И сколько товарищей недосчитался!

Сайленс. Все там будем, друг мой.

 

82

Шеллоу. Бесспорно, бесспорно. Необычайно справедливо. От смерти, как говорит псалмопевец[25], не увернешься. Все там будем. Почем волы на стемфордской ярмарке, не слыхали?

Сайленс. Ей-богу, нет. Не наведывался.

Шеллоу. От смерти не отделаешься, это верно. А что, жив еще старый Дебль, ваш земляк?

Сайленс. Нет, увы, умер, сэр.

Шеллоу. Господи, господи, вы подумайте. Дебль умер! Он превосходно стрелял в цель из лука, и умер. Вы подумайте! Отличный был стрелок! Джон Гонт ставил на него деньги и выигрывал. Он попадал в цель с двухсот сорока шагов, а легкою стрелою и с двухсот восьмидесяти. Одно удовольствие было смотреть на него. А овцы почем?

Сайленс. Смотря какой сорт. Хорошие — по полфунта голова.

Шеллоу. Так старик Дебль умер!

Сайленс. Вот два фальстафовских адъютанта, как мне кажется.

 

Входят Бардольф и паж.

 

Бардольф. Доброе утро, многоуважаемые. Извините. Кто тут судья Шеллоу?

Шеллоу. Я — Роберт Шеллоу, сэр. Бедный местный помещик на должности королевского мирового судьи. Что вам угодно?

 

83

Бардольф. Вам кланяется мой начальник, сэр. Мой начальник, сэр Джон Фальстаф, должен вам сказать, молодец мужчина и вообще, клянусь небом, боевой малый.

Шеллоу. Не сомневаюсь. Ценю его внимание. В былое время он великолепно бился на палках. Как здоровье почтенного рыцаря? Позвольте спросить, как здоровье его достопочтенной супруги?

Бардольф. Извините, он не женат. Нашему брату солдату на холостом положении сподручнее и как-то нормальней.

Шеллоу. Прекрасно сказано, ей-богу, сэр, отлично. Нормальнее. Превосходное выражение. Хорошие выражения следует запоминать и повторять где только возможно. Латинское слово греческого происхожденья. Normalis. Превосходное выражение.

Бардольф. Виноват. Вы говорите, выражение? Никогда не соглашусь. Это не выражение, а слово, и притом вполне приличное. Я сам его слышал. Я не допущу, чтобы кто-нибудь называл его выражением, и с оружием в руках буду отстаивать это великолепное солдатское слово. Нормальный. Это говорят, когда кто-нибудь нормальный, и про кого нельзя сказать, что он ненормальный[26].

Шеллоу. Совершенно верно.

 

Входит Фальстаф.

 

А вот и сэр Джон, вы видите. Здравствуйте, сэр Джон. Позвольте пожать вашу честную, честную руку. Для своих лет

 

84

вы такой же молодец, как бывало! Здравствуйте, милейший сэр Джон.

Фальстаф. Рад вас видеть в добром здоровье, милый мистер Шеллоу. Мистер Шуркард, если не ошибаюсь?

Шеллоу. Нет, сэр Джон. Это судья Сайленс, мой приятель.

Фальстаф. От вас так и веет миром, мистер Сайленс. Вам, наверное, хорошо в мировом суде?

Сайленс. Большое счастье принимать у себя такую личность.

Фальстаф. Ну и жара, доложу я вам, господа! Ну, как с рекрутами? Припасли вы мне с полдесятка?

Шеллоу. Конечно, сэр. Однако присядьте.

Фальстаф. Хорошо. Где они? Покажите их.

 

Они садятся.

 

Шеллоу. Заглянем в список. Заглянем в список. Где он? А ну-ка. А ну-ка. Вот он, вот он! Так, так, так. Ага, начнем. Ральф, по прозванию Грибок! Когда я кого-нибудь вызываю, тот, кого я назвал, должен выступить на один шаг вперед. Начнем снова. А ну-ка. А ну-ка, Ральф Грибок! Где Ральф Грибок?

Грибок. Здесь, ваша милость.

Шеллоу. Ну, как ваше мнение, сэр Джон? Чем не новобранец? Молод, крепыш и из хорошей семьи.

Фальстаф. Ты — Грибок?

Грибок. Грибок, ваша милость.

 

85

Фальстаф. Тем более вредно тебе засиживаться. Надо проветриться.

Шеллоу. Ха-ха-ха! Как остроумно! Действительно, грибок заводится от затхлости. Прекрасно сказано, сэр Джон, истинный господь, необыкновенно хорошо.

Фальстаф. Годен.

 

Лишай и Немочь. Силуэты П. Коневки

 

86

Грибок. Я вам не гожусь, а пригожусь для чего-нибудь другого. Моя старуха пропадет без моей помощи. Не берите меня. Есть много людей более подходящих.

Фальстаф. Полно толковать. Засиделся, брат. Я сказал — пора тебе, Грибок, проветриться.

Грибок. Проветриться!

Шеллоу. Не рассуждать! Стань в сторону. Соображай, где ты находишься.

 

Бардольф отставляет Грибка в сторону.

 

Перейдем к следующему, сэр Джон. А ну-ка, а ну-ка. Симон, по прозванию Облако!

Фальстаф. Где он? Сюда его. Я сяду в его тень в эту жару. Наверное, это будет в высшей степени хладнокровная боевая единица.

Шеллоу. Где Облако?

Облако (выступая вперед). Здесь, сэр.

Фальстаф. Чей ты сын, Облако?

Облако. Матушкин, сэр.

Фальстаф. Матушкин? Охотно верю. Сын своей матери и тень на своем отце.

Шеллоу. Как он вам нравится, сэр Джон?

Фальстаф. Недурен. Облако летом пригодится. Годен. У меня в ведомости без Облака одни мнимости и тени.

 

Бардольф ставит Облако рядом с Грибком.

 

Шеллоу (вызывая). Том по прозванию Лишай!

Фальстаф. Где он?

 

 

Лишай (выступая вперед). Здесь, сэр.

Фальстаф. Твое имя Лишай?

Лишай. Да, сэр.

Фальстаф. Ты, я вижу, не любишь одиночества. На тебе все кишмя кишит.

Шеллоу. Отметить его, сэр Джон?

Фальстаф. Такого вшивого? Зачем его отмечать? Смотрите, как он сам всего себя разметил чесаньем. Сплошная отметина.

Шеллоу. Ха-ха-ха! Вечно вы что-нибудь отколете, сэр Джон. Отметина! Ой смех, ой смех! (Вызывает.) Следующий! Френсис, по прозванию Немочь.

Немочь. Здесь, сэр.

Фальстаф. Чем занимаешься, Немочь?

Немочь. Дамский портной, сэр.

Фальстаф. Ну, Немочь, смотри кроши так же ловко врагов, как ты кроил женские платья.

Немочь. Рад стараться, сэр.

Фальстаф. Похвально, дамский портной. Из тебя получится удалец, лучше не подступайся! Разъяренный голубь какой-нибудь или самоотверженная мышь. Запишите портного, мистер Шеллоу. Крупными буквами.

Немочь. Запишите вместе со мной и Лишая.

Фальстаф. Что ты, Немочь! Посмотри на его рубаху. Ведь на нем все движется. Разве можно зачислять в рядовые военачальника, который привел с собой целую тысячу? Не убеждай меня.

 

88

Немочь. Ладно, сэр.

Фальстаф. Ну вот, это хорошо. Спасибо, что соглашаешься. А то что бы я поделал?

 

Бардольф ставит Немочь к остальным.

 

Кто следующий?

Шеллоу. Петр, по прозванию Телок!

Телок. Здесь, сэр.

Фальстаф. Основательный мужчина. Запишите его, пока не замычал.

Телок. Святые угодники! Господин начальник!

Фальстаф. Я говорю — пока не замычал, а ты уже мычишь?

Телок. Святые угодники, сэр! Я — больной.

Фальстаф. Чем же ты болен?

Телок. У меня эта окаянная простуда, сэр, и собачий этот кашель. Он на меня напал на колокольне, когда я звонил в день королевской коронации.

Фальстаф. Ничего. Мы тебя отправим куда-нибудь, где пожарче. Твой кашель как рукой снимет. А звонить по тебе мы заставим твоих приятелей.

 

Бардольф ставит Телка к остальным.

 

Все?

Шеллоу. Все, причем здесь на два человека больше, чем мы обязаны ставить. Ну вот. А теперь отобедайте со мною. Прошу не отказываться.

 

Встают.

 

89

Фальстаф. Ну тогда пропустим по одной, на скорую руку. Обедать мне некогда, я в дороге. Очень рад был опять встретить вас, мистер Шеллоу.

Шеллоу. О, сэр Джон, помните поляну в Сент-Джордже и бурную ночку на мельнице?

Фальстаф. И не говорите, милый Шеллоу, и не говорите!

Шеллоу. Да, веселая была ночка, черт побери! Ну как она теперь, жива еще, Дженни Найтуорк?

Фальстаф. Жива, мистер Шеллоу, жива.

Шеллоу. Она меня терпеть не могла.

Фальстаф. Да, она изрядно-таки вас ненавидела. Помню, она всегда говорила: «Не выношу я этого противного Шеллоу».

Шеллоу. Не правда ли, поразительно? Я доводил ее до исступления. Да, разбитная была бабенка. Ну как она теперь?

Фальстаф. Состарилась, мистер Шеллоу, состарилась.

Шеллоу. Ну, конечно, она должна быть стара. Ведь у нее уже был маленький Найтуорк от старика Найтуорка, когда я поступил в школу святого Клементия.

Сайленс. Это было пятьдесят пять лет тому назад.

Шеллоу. Эх, дружище Сайленс, взглянуть бы вам одним глазком на то, что перевидали мы на своем веку с этим джентльменом! А? Верно я говорю, сэр Джон?

Фальстаф. Навидались всякого.

 

90

Шеллоу. Навидались, навидались. Верное слово, сэр Джон, навидались. Боевой у нас клич был: «Не плошать ребята!» Ну, кушать подано. Пожалуйте, пожалуйте. Да, незабвенное было время. Золотое время.

 

Шеллоу, Фальстаф, Сайленс и паж уходят.

 

Телок (Бардольфу). Господин капрал, заставьте за себя бога молить. Вот сорок шиллингов французскими монетами. Не побрезгуйте. Ей-богу, сэр, пойти в солдаты просто смерть для меня. Я ведь, главная вещь, не об себе хлопочу. Я что, мне наплевать. Я беспокоюсь о ближних, чтобы мне остаться с земляками. А касаемо меня, я что, мне наплевать.

Бардольф (берет деньги). Ладно. Становись в сторону.

Грибок. Вот я об том же самом, господин старший генерал-капрал. Явите божескую милость ради моей старухи! Без меня ей ни в жизнь не совладать. Вот вам сорок шиллингов, не погнушайтесь.

Бардольф. Ладно. Стань в сторону.

Немочь. А вот мне, ей-богу, трын-трава. Двух смертей не бывать, одной не миновать. Я в штаны не накладу, это будьте покойны. Ежели мне судьба, стало быть, судьба, а ежели не судьба, значит, не судьба. Кого ни возьми, все мы на королевской службе.

Бардольф. Молодец. Вот это правильное рассуждение.

Немочь. Я в штаны не накладу, это будьте покойны.

 

Возвращаются Фальстаф, Шеллоу, Сайленс и паж.

 

91

Фальстаф. Так что же, мистер судья, кого из рекрутов мне взять в солдаты?

Шеллоу. Любого. Четверых на выбор.

Бардольф. На два слова, сэр. (Отводит Фальстафа в сторону.) Телок и Грибок внесли выкупных три фунта.

Фальстаф. Давай. Посмотрим.

Шеллоу. Ну что, кого вы берете на военную службу, сэр Джон?

Фальстаф. А ну выберите. Помогите мне.

Шеллоу. Хорошо. Я взял бы Грибка, Телка, Облако и Немочь.

Фальстаф. Сейчас распорядимся. Грибок и Телок, ступайте домой, пока не возмужаете во второй раз. Мне вас не надо.

Шеллоу. Сэр Джон, что вы делаете? Это ваши лучшие солдаты.

Фальстаф. Вы еще будете учить меня, мистер Шеллоу, как мне отбирать своих рекрутов? Черта ли мне в их конечностях, мышцах, толщине и росте? Дух — вот в чем дело, мистер Шеллоу! Возьмите, например, Лишая. Ведь он минуты не усидит. На нем каждая жилочка ходит, как пиво при разливке. Вот это я называю живость! Вы представляете себе, как он будет стрелять! Или, например, Облако, эта жердь без второго измерения, по которой не во что целиться неприятелю. Или вы представляете себе, как быстро будут мелькать пятки Немочи, дамского портного, — ценное качество в случае отступления! Нет, уж если на то пошло, пода-

 

92

вайте мне одних негодных, а от годных избавьте. Бардольф, дай в руки Лишаю мушкет.

Бардольф. На, держи, Лишай! Шагом марш! Ать-два, ать-два!

Фальстаф. А ну! Покажи-ка нам свои ружейные приемы! Так. Молодец. Еще раз. Молодчина. Ей-богу, молодчина. Нет, ни на кого я этого кривого старого и скрюченного стрелка не променяю. Молодец, Лишай. Служи и дальше так. На тебе шесть пенсов.

Шеллоу. Ему еще надо подучиться. У него выходит не так складно. Когда я поступил в Училище правоведения и играл сэра Дагонета в школьном спектакле о короле Артуре, помните вы одного ружейного стрелка на Майленд-Гринском лугу? Вот это была выправка! Возьмет, бывало, ружье, вскинет, приложится, отбежит и зарядит; вскинет, приложится, отбежит и зарядит. А потом лежа! А потом с колена! Вот это было дело! Вот это я понимаю!

Фальстаф. Ну, хорошо. Это — подходящие люди, мистер Шеллоу. Подходящие без лишних слов. Прощайте, мистер Сайленс. Пора мне в путь. Я должен отмахать еще двенадцать миль сегодня. Прощайте, джентльмены. Бардольф, выдай форму новобранцам.

Шеллоу. Счастливой дороги, сэр Джон. Желаю вам удачи и скорой победы. Заверните к нам опять на обратном пути. Не давайте заглохнуть былой дружбе. Помогите мне попасть вместе с вами ко двору.

Фальстаф. Приложу все старания, мистер Шеллоу.

 

93

Шеллоу. Ну вот. Не смею вас больше задерживать. До свиданья.

Фальстаф. С богом, дорогие!

 

Шеллоу и Сайленс уходят.

 

Построй и выведи солдат, Бардольф.

 

Бардольф, паж и солдаты уходят.

 

Когда буду ехать назад, я этих сутяг обдеру, как липку. Барана Шеллоу я уже знаю насквозь, как свои пять пальцев. Господи боже мой, до чего враль-народ мы, старики! Уши вянут слушать, как эта старая падаль расписывает свои подвиги на Торнбуль-стрите. Через каждые два слова — это небылицы, отчисляемые более регулярно, чем дань турецкому султану! Когда мы были в училище, это была фигурка вроде тех, которые вырезают за столом из корки сыра, а когда он раздевался, он напоминал двухвостую редьку-раскоряку с пририсованной сверху головой. Это было само истощение, так что близорукие проходили через него, как сквозь воздух, не обратив на него внимания, а приятельницы нашего круга звали эту обезьяну корешком мандрагоры. Он пел им глупости, подслушанные у извозчиков, и уверял, что это романсы его сочинения. А теперь эта чертова перечница — видный помещик в графстве и рассуждает о Джоне Гонте так, как будто век с ним на «ты». А он никогда не видал Гонта, и тот единственный раз, что сам попался Гонту на глаза, его избили лакеи Гонта палкой за то, что он затесался в их толпу. Тогда он весь, со своими пожитками, умещался в

 

94

шкуре угря, и футляр от гобоя был просторным дворцом для него. А теперь он скотовод и знатный помещик. На обратном пути я выколочу из него философский камень, все превращающий в золото. Если щука питается пескарями, эти стряпчие самой природой предназначены мне в пищу. (Уходит.)

 

 

АКТ IV

 

Сцена 1

 

Лес Голтри в Йоркшире.

 

Передвижения войск. Входят архиепископ Йоркский, Моубрей, Гастингс и другие в походном вооружении.

 

Архиепископ

 

Скажите, как зовется этот лес?

 

Гастингс

 

Лес Голтри, мой отец.

 

Архиепископ

 

Так станем станом

И подошлем разведчиков узнать,

Какие силы выставил противник.

 

Гастингс

 

Мы их послали.

 

96

Архиепископ

 

Очень хорошо.

Теперь я сообщить считаю долгом,

Что мне прислал на днях Нортумберленд.

Он пишет мне, что недостаток в людях

Ему мешает подоспеть к нам в срок.

Чтобы пополнить этот недостаток,

В Шотландию он едет, а пока

Желает всем нам остальным успеха.

 

Моубрей

 

Еще одно крушение надежд!

А как их на него мы возлагали!

 

Входит разведчик.

 

Гастингс

 

Что ты разведал?

 

Разведчик

 

В миле на закат

Отсюда показался неприятель.

По площади, какую он покрыл,

Количество его — за тридцать тысяч.

 

97

Моубрей

 

Во столько их число ценили мы.

Нам надо выступить скорей навстречу.

 

Трубы за сценой.

 

Архиепископ

 

По-видимому, к нам парламентер.

 

Моубрей

 

И это Уэстморленд, я полагаю.

 

Входит Уэстморленд.

 

Уэстморленд

 

Почтенье, господа, вам и привет

От герцога Ланкастерского Джона.

 

Архиепископ

 

Чем объяснить любезный ваш приход?

 

Уэстморленд

 

Вы — главная причина, ваша светлость.

Мы поняли б любой другой мятеж,

Где кровожадным скопищем подонков

Командовала б кучка сорванцов.

Вас, верно, не было б средь этой черни.

Ни вы, ни лорды б не могли

 

98

Покрыть их бунт своими именами.

Действительно, ведь ваш престол — оплот

Спокойствия, и все в вас дышит миром:

Серебряная ваша борода,

И круг занятий ваших, и ученость,

И ваших облачений белизна,

О голубиной кротости гласящих.

Зачем же вы себя перевели

Так неудачно с языка согласья

На грубый, варварский язык войны?

Откуда вместо книг доспехи эти

И льющаяся кровь взамен чернил?

Зачем на пики вы сменили перья,

А проповедь — на барабанный зов трубы?

 

Архиепископ

 

Сказать зачем? Вот для чего. Во-первых,

Мы все болеем пресыщеньем чувств

И все нуждаемся в кровопусканье.

От этого погиб король Ричард.

Но я себя врачом не выставляю,

А только объясняю, Уэстморленд,

Зачем я нахожусь в военном стане.

Я думаю, что временно война —

Оздоровляющее потрясенье

Для тех, кто засорил себе кишки

Безбедной жизнью и объелся счастьем.

 

99

Скажу ясней. Пред тем как выступать,

Я взвесил зло, которое мы терпим,

И зло, которое мы причиним,

И чаша с первым злом перетянула.

Я понял, что бездействовать нельзя.

Мы сговорились, и поток событий

Понес нас быстро по реке времен.

Но мы не сразу подняли восстанье.

До этой крайней меры много раз

Мы подавали королю прошенья

С перечисленьем наших недовольств,

Но нам не отвечали на запросы.

Разбором жалоб занимались те,

Кого мы в этих списках обвиняли.

Нам к королю был доступ прегражден.

Под впечатленьем происков и козней

Мы взяли меч не с тем, чтобы срубить

Хотя бы ветку на оливе мира,

Но чтоб, наоборот, упрочить мир

Не только на словах, а и на деле.

 

Уэстморленд

 

Святой отец, в чем знали вы отказ?

Чем обделил король вас и обидел?

Кто при дворе мог так вас обойти,

Чтоб вас толкнуть на грязный путь измены?

Кто надоумил вас скрепить мятеж

 

100

Своей святой печатью? Кто заставил

Вас освятить мечи бунтовщиков?

 

Архиепископ

 

Мой общий брат, все люди в государстве,

И я за них вам предъявляю счет.

 

Уэстморленд

 

Не вижу повода для этих счетов,

Да и не наше дело их сводить.

 

Моубрей

 

О нет, сведенье счетов — наше дело,

Когда касается так близко нас.

Былые дни и нынешнее время

Равно затрагивают нашу честь.

 

Уэстморленд

 

Попристальней всмотритесь в вещи, Моубрей,

И вы увидите, что не король,

А время наносило вам обиды.

Но вы-то сами чем уязвлены?

Вам плакаться не вижу я причины.

Иль вы не восстановлены в правах

Отца, блаженной памяти Норфолка?

 

101

Моубрей

 

А разве мой отец лишился прав?

Король Ричард был поневоле должен

Изгнать его, а сам его любил.

Вы вспоминаете, как было дело

На поединке? Он и Болинброк

Уже сидели в седлах, ржали кони

И, роя землю, грызли удила.

Готовы были копья для удара,

И всадников глаза из-под забрал

Метали искры. Каждую минуту

Мог божий суд начаться. Чуть герольд

Дал знак трубою рыцарям съезжаться,

И уж ничто б на свете не спасло

Грудь Болинброка от копья отцова.

Король внезапно бросил сверху жезл,

И пэры прекратили поединок.

В тот день он всех на гибель нас обрек,

Как бы столкнув под лошадь Болинброка,

Который порознь всех нас растоптал.

 

Уэстморленд

 

Ну, задним-то числом у вас все гладко.

Вы забываете, что Болинброк

Всегда был победителем в турнирах.

Едва ли одолел бы ваш отец,

 

102

А если б победил, живым не вышел:

Его бы разорвали на куски.

Он был предметом общей неприязни,

А Болинброка каждый обожал.

Но вновь мы удалились от вопроса.

Меня прислал к вам принц, наш командир,

Чтоб расспросить о ваших притязаньях,

Важнейшие он удовлетворит

И обещает позабыть про распрю.

 

Моубрей

 

Не верю. Это — не свободный шаг,

А силой вынужденная уступка.

Здесь хитрость кроется, а не любовь.

 

Уэстморленд

 

Вы слишком о себе возмнили, Моубрей.

Чем си́льны вы, чтоб так нас напугать?

Вон лагерь наш. Пожалуйста, смотрите.

Все войско на виду и чересчур

Уверено в победе, чтоб скрываться.

Имен у наших больше, чем у вас,

У нас гораздо опытней солдаты,

У нас оружье лучше, а в душе

Сознанье правоты. Не понимаю.

Что может нас заставить уступить?

 

103

Моубрей

 

Нет, мира между нами быть не может.

 

Уэстморленд

 

Как видно, ваша совесть нечиста,

Что вы противитесь переговорам.

 

Гастингс

 

Уполномочивает ли король

На соглашенье с нами принца Джона?

Имеет ли он право обсуждать

И удовлетворять желанья наши!

 

Уэстморленд

 

Он на войне наместник короля.

Меня сомненья ваши удивляют.

 

Архиепископ

 

Тогда вот наши горести, милорд.

Они изложены в бумаге этой.

И если при дворе по всем статьям

Придут к благоприятному решенью

И оправдают пред законом всех,

Участвовавших в этом возмущенье,

А также доказательства дадут,

Что этим обещаньям можно верить,

 

104

Тогда и мы вернемся в берега

Покорности и строгого порядка.

 

Уэстморленд

 

Я свиток принцу покажу, и мы

Устроим встречу между лагерями.

Затем мы либо кончим мировой

Иль тут же с двух сторон начнем сраженье.

 

Гастингс. Средневековая миниатюра

 

105

Архиепископ

 

Согласен.

 

Уэстморленд уходит.

 

Моубрей

 

Тайный голос изнутри

Меня все время предостерегает,

Что между нами мир недостижим.

 

Гастингс

 

Не бойтесь. Договор мы обеспечим

Ручательством противной стороны.

На этих обоюдных основаньях

Наш мир незыблем будет, как скала.

 

Моубрей

 

К нам отношенья все же не изменят,

И будут мелочи нам ставить в счет,

Напоминая это возмущенье.

Хоть отдали б мы жизнь за короля,

Нас будут отсевать, как хлеб в амбаре,

Но на таком жестоком сквозняке,

Когда зерно уносит вместе с сором.[27]

 

106

Архиепископ

 

Нет, распри надоели королю.

Он понял: расправляясь смертной казнью

С одним врагом, он наживает двух

В его потомках. Больше по доносам

Людей не будет в списки он вносить.

Он знает, разномыслия не вывесть

И всех нельзя всю жизнь подозревать.

Явленья перепутались корнями.

Захочешь вырвать недруга — и с ним

Рванешь из почвы и погубишь друга.

 

Гастингс

 

У короля давно истощены

В минувших казнях средства устрашенья.

Он словно старый и беззубый лев,

Хотя по виду страшен, но безвреден.

 

Архиепископ

 

Согласен с вами. И, поверьте мне,

Лорд-маршал, если мы теперь поладим,

Мир после розни будет лишь прочней,

Как костное сращенье перелома.

 

Моубрей

 

Дай бог. А вот с ответом Уэстморленд.

 

[28]Возвращается Уэстморленд.

 

Уэстморленд

 

Для встречи выбран пункт посередине

Между двух армий. Там и ждет вас принц.

 

Моубрей

 

Так с богом.

 

Архиепископ

 

Поезжайте, доложите

О нашем приближенье, Уэстморленд.

 

Уходят.

 

Сцена 2

 

Другая часть леса.

 

Трубы. Сходятся с одной стороны Моубрей, архиепископ, Гастингс и другие, с другой — принц Джон Ланкастерский, Уэстморленд, офицеры и свита.

 

Ланкастер

 

Рад видеть вас, лорд Моубрей. Добрый день,

Отец архиепископ. С доброй встречей,

Лорд Гастингс. Всем вам, господа, привет.

Вам больше шло, святой отец, бывало,

Когда по звону колокола к вам

 

108

Стекалась паства слушать слово божье

И проповеди ваши. Не к лицу

Вам нынешний ваш вид бойца в доспехах,

Под барабан собравшего бродяг.

По-моему, некстати променяли

Вы проповедь на меч и жизнь на смерть.

Что получилось? Кто-нибудь, допустим,

Известен как любимец короля.

Как много в жизни может он напортить,

Такою славой злоупотребив?

Вы в этом же повинны. Ваши мненья

На веру принимали. Вы знаток

Священного писанья, наш предстатель.

Пред господом в парламенте небес

И перед нами — отзвук гласа божья.

И вот, его слуга, вы обошлись

Своекорыстно с именем господним,

Как обманул бы чувства короля

Его недобросовестный наместник.

Вы лживым словом подняли народ

И их вооружили против мира

И против власти моего отца,

Законного помазанника божья.

 

Архиепископ

 

Милорд Ланкастер, вашему отцу

Я вовсе не противник. В эту кучу

 

109

Нас сбили непорядки, а не он.

Мечи мы взяли из самозащиты.

Я вам отправил список наших нужд,

Который нам, не удостоив взглядом,

Вернули перед этим из дворца.

От этого сыр-бор и разгорелся.

Переполох уймется, если нам

Ответят удовлетвореньем жалоб.

Тогда мы все, восстанье прекратив,

К стопам его величества повергнем

Свою любовь.

 

Моубрей

 

А если нет, пойдем

Сражаться до последней капли крови.

 

Гастингс

 

Не выиграем мы, готово встать

Другое войско, а за этим третье,

И так все время будет, без конца,

Пока, за поколеньем поколенье

Не истребится в Англии народ.

 

Ланкастер

 

Вы слишком мелко плаваете, Гастингс,

Чтоб проникать в такую глубь времен.

 

110

Уэстморленд

 

Принц, не угодно ль будет вам ответить,

Какого мненья вы об их статьях?

 

Ланкастер

 

По-моему, все пункты справедливы.

Ручаюсь честью, помыслы отца

Нередко извращали царедворцы.

Все злоупотребленья устранят.

Вас попрошу я распустить по графствам

Свои войска, как сделаю и я.

На этом месте между лагерями

Поднимем чаши на виду у всех,

Обнимемся и выпьем друг за друга

В знак возрожденной дружбы и любви.

 

Входят солдаты с вином и кубками.

 

Архиепископ

 

Я полагаюсь, принц, на ваше слово.

 

Ланкастер

(с кубком вина в руке)

 

Я слову своему не изменю.

Святой отец, пью за здоровье ваше.

 

Джон Ланкастер и его свита. Рис. Дж. Джильберта

 

112

Гастингс

(офицеру)

 

Скорей ступайте в лагерь, капитан,

И объявите эту весть о мире.

Пускай солдат распустят по домам

И выплатят сполна им содержанье.

 

Офицер уходит.

 

Архиепископ

 

Пью за здоровье ваше, Уэстморленд.

 

Уэстморленд

 

Я тем же отвечаю, ваша светлость.

А если бы вы знали, сколько мук

Мне стоил этот мир, вы пили б вдвое.

Однако скоро чувства вам свои

Смогу еще полней я обнаружить.

 

Архиепископ

 

Не сомневаюсь.

 

Уэстморленд

 

Тронут и польщен.

Здоровье ваше, Моубрей!

 

113

Моубрей

 

Это кстати.

Все что-то кошки на сердце скребут.

 

Архиепископ

 

Вы знаете, считают, что веселость

Всегда к печали, и наоборот.

 

Уэстморленд

 

Так я на вашем месте был бы счастлив.

Я б знал, что кошки на сердце — к добру.

 

Архиепископ

 

Я чувствую себя великолепно.

 

Моубрей

 

Тем, значит, хуже. Это скверный знак.

 

Радостный шум за сценой.

 

Ланкастер

 

Вот действие объявленного мира.

 

Моубрей

 

Победа больше б радовала всех.

 

114

Архиепископ

 

Мир — это тоже род завоеванья:

Противники покорены добром,

И побежденных нет,

 

Ланкастер

 

Распорядитесь,

Чтоб наши люди тоже разошлись.

 

Уэстморленд уходит.

 

Чтоб дать обеим сторонам понятье,

Какая предстояла нам борьба,

Устроим смотр войскам. Пускай солдаты

Пройдут в строю, пред тем как разойтись.

 

Архиепископ

 

Отдайте, Гастингс, это приказанье.

 

Гастингс уходит.

 

Ланкастер

 

Мы этот вечер вместе проведем.

 

Возвращается Уэстморленд.

 

Что в лагере не вижу я движенья?

 

115

Уэстморленд

 

Солдаты расходиться не хотят,

Пока вы не уволите их сами.

 

Ланкастер

 

Вот это дисциплина. Молодцы.

 

Возвращается Гастингс.

 

Гастингс

 

Вся армия рассеялась, милорд.

Все врозь бегут, как школьники с занятий

Или как распряженные волы.

У нас нет больше никого.

 

Уэстморленд

 

Спасибо

За радостную весть. Я вас беру

Под стражу, Гастингс. Вас, лорд Моубрей, тоже.

И, лорд-архиепископ, вас. Вы все

Виновны в государственной измене.

 

Их окружают солдаты и отбирают у них оружие.

 

Моубрей

 

Согласен с честью ли такой обман?

 

116

Уэстморленд

 

А разве ваш мятеж согласен с честью?

 

Архиепископ

 

И вам не стыдно слово нарушать?

 

Ланкастер

 

Я не давал вам никакого слова.

Я устранить изъяны обещал,

Замеченные нами в управленье,

И это сделаю, свидетель бог.

А вам, предатели, готова участь

Предателей. Вы яму рыли мне

И очутились сами в западне.

Переловить всех беглых из ватаги!

Не дать уйти ни одному бродяге!

Зачинщики ответят головой.

Взять главных арестантов под конвой!

 

Уходят.

 

Сцена 3

 

Другая часть леса.

 

Фанфары горнистов. Боевые стычки. Встречаются Фальстаф и Кольвиль.

 

Фальстаф. Сэр, ваше имя, званье, откуда родом и так далее?

 

117

Кольвиль. Я — дворянин, сэр. Меня зовут Кольвилем из Котловины.

Фальстаф. Отлично. Вас зовут Кольвилем, вы — дворянского звания, Котловина — место вашего рождения. Вот какие вас ждут перемены: ваше имя останется Кольвиль, преступник будет ваше звание, подземелье в тюрьме — ваше местопребывание. И так как это достаточно глубокое подземелье, то вы по-прежнему будете Кольвилем из Котловины.

Кольвиль. Вы не Джон Фальстаф, сэр?

Фальстаф. Кто бы я ни был, я, во всяком случае, не хуже его. Вы сдаетесь? Вот что мне надо знать. Или мне придется поработать над вами? Тогда берегитесь! Капли пролитого мною пота будут слезами для ваших родных, и лучше не заставлять их оплакивать вас.

Кольвиль. Я надеюсь, что вы — сэр Джон Фальстаф, и с этой мыслью сдаюсь.

Фальстаф. Мне трудно отрицать это при моей толщине. Мой живот с головой выдает меня. Не будь у меня этой части тела, я мог бы скрыться под любым вымышленным именем. Но мое брюхо пользуется слишком громкой известностью. Вот наш полководец.

 

Входят принц Джон Ланкастерский, Уэстморленд, Блент и другие.

 

Ланкастер

 

Довольно порубились, Уэстморленд,

Велите приостановить погоню.

 

118

Уэстморленд уходит.

 

Фальстаф, где вы скрывались до сих пор?

В конце сражений только вас и видно.

Ведь если это дальше так пойдет,

Не кончилось бы виселицей дело.

 

Фальстаф. Будет удивительно, если это кончится по-другому. Порицание и неблагодарность — обычный удел истинной заслуги. Что я — стрела, ласточка или пуля? Могу ли я, дряхлый старик, носиться с быстротою мысли? Несмотря на это, я истощил пределы человеческих возможностей. По дороге сюда я загнал сто восемьдесят почтовых лошадей и, соскочив с последней, без передышки взял в плен сэра Джона Кольвиля, неустрашимого рыцаря и опасного врага. Прирожденная доблесть не спасла его. Едва он меня увидел, как должен был сдаться. Я тоже могу сказать, как один скромный римлянин: «Пришел, увидел, победил».

Ланкастер. Что он так уступчив, не ваша заслуга.

Фальстаф. Смотря как к этому отнестись. Но вот он сдался мне, а я передаю его вам. Не откажите занести это в боевые анналы дня. А то мне придется выпустить об этом отдельную балладу с Кольвилем на обложке, лобызающим мои ноги, и если это издание не заслонит остальных славных происшествий, как затмевает месяц звезды, можете сказать, что слово чести ничего не стоит в устах дворянина.

 

119

Ланкастер

 

Ты — Кольвиль?

 

Кольвиль

 

Да, милорд.

 

Ланкастер

 

Я слышал, Кольвиль,

Ты — видный бунтовщик.

 

Фальстаф

 

И видный сын

Отечества схватил его.

 

Кольвиль

 

Мой герцог,

Я только то, чем мне велели быть.

Когда б я управлял своим начальством,

Мы б вам дались дороже, чем теперь.

 

Фальстаф. Я не знаю, почем они отдавали себя, но у тебя благородный характер. Ты предложил себя даром, за что я искренне благодарен тебе.

 

Возвращается Уэстморленд.

 

120

Ланкастер

 

Прекращена погоня?

 

Уэстморленд

 

Прекратили.

Я лишней бойне положил конец.

 

Ланкастер

 

Препроводите Кольвиля с другими

Преступниками к месту казни в Йорк.

Смотрите, чтоб они не разбежались.

 

Блент с Кольвилем и остальными арестованными уходят.

 

Ну, а теперь в Вестминстер, ко двору.

Отец, передают, опасно болен.

Уведомим его, чтоб подбодрить,

О нынешней удавшейся уловке.

Уэстморленд, скачите во всю прыть,

А я с войсками двинусь вслед за вами.

 

Фальстаф

 

Позвольте ехать мне чрез Глостершир

И в общем донесенье об успехах

Не говорите плохо обо мне.

 

121

Ланкастер

 

Я отзовусь о вас гораздо лучше,

Чем вы заслуживаете, Фальстаф.

 

Все кроме Фальстафа уходят.

 

Фальстаф. У тебя есть герцогский титул, но не хватает ума. Этот рассудительный малый не любит меня. Никто не видел, чтобы он когда-нибудь смеялся. Это — естественно. Он непьющий. Из этих примерных мальчиков никогда не получается ничего путного. Сырая вода и рыбный стол развивают у них малокровие. В браке у них рождаются только девочки. Обыкновенно это дураки и трусы, что было бы со всеми, когда бы не крепкие напитки. Хороший херес имеет двоякое свойство. Во-первых, он бросается в голову и выпаривает из мозгов все лишнее, обволакивающее их в виде мокроты. Ум становится живым и метким, полным огня и изобретательности. Прочищаются язык и глотка, усиливается остроумие. Вторая особенность хорошего хереса в том, что он согревает кровь и разгоняет ее по всему телу. Разгорается лицо, сторожевой костер королевства, называемого человеком. Все в нем берется за оружие и сбегается к сердцу, главному своему военачальнику. Херес — единственный вдохновитель мужества, родник всякой храбрости и отваги. Без него не бывает военного гения, который дремлет необнаруженный и пропадает зря, пока действие этого напитка не пробудит его к жизни. Вот отчего отважен принц Генрих, несмотря на то, что от отца он унаследовал холодную кровь.

 

122

Но, как удобряют плохую почву, он ее облагородил большими количествами выпитого хереса и стал доблестным и пылким. Впрочем, о чем толковать? Будь у меня тысяча сыновей, первое, что я вдолбил бы им с детства, это чтобы они избегали воды и побольше налегали на херес.

 

Входит Бардольф.

 

Что скажешь, Бардольф?

Бардольф. Войско распущено. Все расходятся.

Фальстаф. Ну что же, бог с ним. А я пущусь через Глостершир. Там я заеду к мистеру Роберту Шеллоу, эсквайру. Я уже имел случай размягчить этого человека, как воск между пальцами, и теперь буду запечатывать им письма. Идем, брат.

 

Уходят.

 

Сцена 4

 

Вестминстер. Дворцовая палата, называемая Иерусалимом.

 

Входят король, принц Томас Кларенс и Гемфри Глостер, Уорик и другие.

 

Король

 

Милорды, если бог пошлет победу

Над смутою, которая теперь

У нашей двери истекает кровью,

Мы с юношеством за море пойдем

Войною с более высокой целью.

 

123

Войска и флот в готовности. Нашлись

Правители на срок отлучки нашей.

Все нужное, по счастью, налицо,

 

Мужской придворный костюм XVI века

 

Нам одного здоровья не хватает,

Чтобы отплыть в желаемый поход,

И мы без дела ждем, когда последних

Мятежников в покорность приведут.

 

Уорик

 

И усмиренье, и выздоровленье

Не за горами.

 

124

Король

 

Гемфри, где твой брат,

Принц Уэльский?

 

Глостер

 

Он в Виндзо́ре на охоте.

Так говорят.

 

Король

Не знаешь ли, кто с ним?

 

Глостер

 

Не знаю.

 

Король

 

А не с ним ли Томас Кларенс?

 

Глостер

 

Нет, государь, принц Кларенс с нами здесь.

 

Кларенс

 

Что вам угодно, государь отец мой?

 

Король

 

Добра тебе и больше ничего.

Что ж ты не с братом? Он к тебе привязан,

 

125

А ты его не ценишь. Относись

Внимательней к его расположенью.

Его любимец ты. Как я умру,

Ты сможешь прочим братьям быть защитой

Перед его величеством. Цени

Его любовь и мнимым небреженьем

Некстати от себя не отчуждай.

Ведь он так добр, его легко растрогать,

Его рука открыта и щедра,

Но в гневе он неумолим, как камень

Или как заморозки[29] по утрам.

Поэтому будь с ним поосторожней.

Не спорь совсем, а если есть о чем,

То только в те часы, когда он в духе.

В минуты ж гнева жди, чтоб, горячась,

Он утомился сам, как кит на суше.

Живи с ним в дружбе, помни, — и тогда

Оплотом будешь ты друзьям и братьям,

Щитом семье и сохранишь в ней мир,

Какая б посторонняя отрава

Ни проникала издали в ваш круг,

Подтачивая это единенье.

 

Кларенс

Я буду чтить его от всей души.

 

126

Король

 

Что ж ты не на охоте с ним в Виндзоре?

 

Кларенс

 

Он вовсе не в Виндзоре, государь,

А в Лондоне обедает сегодня.

 

Король

 

Не знаешь, с кем? Не можешь ли сказать?

 

Кларенс

 

По-видимому, с Пойнсом и другими.

 

Король

 

Где хороша земля, там и бурьян.

Для сорных трав нет благодарней почвы,

Чем этот мальчик, мой живой портрет.

Тоскливо я вперед бросаю взоры,

Заглядывая с опасеньем в дни,

Когда меня не станет. Вам придется

Еще увидеть эти времена

Дикарства, запустенья и разгула,

Когда средь предков я усну в гробу,

И грех и своеволье сбросят путы,

И будут только слушаться себя,

А в золоте не будет недостатка!

 

127

О, на каких стремительных крылах

Он полетит навстречу разрушенью!

 

Уорик

 

По отношенью к принцу, государь,

Простите, вы совсем несправедливы.

Он изучает круг своих гуляк,

Как учат языки чужих народов,

При этом натыкаясь в словаре

Средь лучших слов на самые дурные.

Он должен знать их, чтобы избегать.

Когда пройдет он полный курс науки,

Забросит он всех этих забулдыг,

И этот ранний опыт пригодится

Ему потом для знания людей,

Причем весь вред пойдет ему на пользу.

 

Король

 

Зло редко уживается с добром,

И пчелы в падали не стоят сотов.

 

Входит Уэстморленд

 

Вот как? Уэстморленд?

 

Уэстморленд

 

Да, государь.

Еще здоровья б только вам в придачу

 

128

К той радости, что я вам сообщу!

Вас сын принц Джон целует вашу руку.

Все: Моубрей, Гастингс и епископ Скруп,

В руках закона. Смуту усмирили.

Все королевство осеняет мир.

Как этого добились, — в донесенье.

Прочтите на досуге, государь.

 

Король

 

Ты, Уэстморленд, всегда был вешней птицей,

Предвестницею счастья и зари.

 

Входит Гаркорт

 

Но вот еще какое-то известье.

 

Гаркорт

 

Дай бог всегда вам разбивать врагов,

Как пали те, о гибели которых

Приехал известить я, государь!

Нортумберленд, лорд Бардольф, их шотландцы

И шайки бунтовавших англичан

Разбиты вашей армией в Йоркшире.

Подробности сражения — в письме.

 

Король

 

Как странно! От хорошего известья

Мне стало хуже. Счастья целиком

 

129

Без примеси страданья не бывает.

Так скверный почерк портит гладкий слог[30]

И, морщась, ест богач без аппетита.

Торжествовать по случаю побед

И быть здоровым было б слишком много.

Но что со мною? Я лишаюсь чувств.

Мне дурно, дурно. Слепну. Помогите!

(Падает в обморок.)

 

Глостер

 

Крепитесь, государь!

 

Кларенс

 

О мой отец!

 

Уэстморленд

 

Вы видите меня, милорд? Очнитесь.

 

Уорик

 

Не огорчайтесь, принцы. У него

Бывают часто обмороки эти.

Напрасно мы толпимся так вокруг.

Побольше воздуха, и он очнется.

 

130

Кларенс

 

Нет, более в себя он не придет.

Печали и заботы источили

Его вконец, и жизнь стремится вон

Из тонкой, ослабевшей оболочки.

 

Глостер

 

О том же говорит язык примет.

Нередки стали случаи рождений

Чудовищ и уродов без отцов.

Творится что-то с временами года,

И стал неузнаваем календарь.

 

Кларенс

 

В реке прилив был трижды без отлива,

Как это наблюдалось, говорят,

Давным-давно, пред смертью Эдуарда.

 

Уорик

 

Не говорите громко, господа,

Король в себя приходит.

 

Глостер

 

Он не встанет

От этого удара. Это — смерть.

 

131

Король

 

Прошу перенести меня отсюда

В другую комнату и не шуметь.

 

Уходят.

 

Сцена 5

 

Другая комната во дворце.

 

Король Генрих в постели. Вокруг него Кларенс, Глостер, Уорик, офицеры, пажи и свита.

 

Король

 

Потише, милые друзья. А впрочем,

Спокойной музыке я был бы рад.

Она б меня немножко усыпила.

 

Уорик

 

Велите рядом где-нибудь играть.

 

Уходят два пажа.

 

Король

 

Корону положите на подушку.

 

Кларенс

 

Ах, как ввалились у него глаза!

Он изменился.

 

132

Уорик

 

Тише, тише, тише.

 

Музыка за сценой. Король засыпает.

Входит принц Генрих.

 

Принц

 

Вы не видали Кларенса?

 

Кларенс

 

Я здесь

И в страшном горе.

 

Принц

 

За порогом — солнце,

А в доме — слезы, дождь? Что с королем?

 

Глостер

 

Он очень плох.

 

Принц

 

Про новости он слышал?

Порадуйте его.

 

Глостер

 

Он их слыхал,

И в забытьи.

 

133

Принц

 

Ну, если он забылся

От счастья, то проснется без лекарств,

 

Уорик

 

Потише, принц, не говорите громко,

Отец ваш, как мне кажется, уснул.

 

Кларенс

 

Уйдем из этой комнаты в другую.

 

Уорик

 

Пойдемте, принц.

 

Принц

 

Нет, я останусь здесь

И посижу при нем.

 

Все кроме принца уходят. Музыка прекращается.

 

Зачем корона

Здесь на подушке и мешает спать,

Тревожа близостью своей больного?

Лихая радость! Сладкая печаль!

Родник бессонниц! Сколько раз ночами

Из-за тебя томился он без сна!

В насмешку ли вас рядом положили?

 

134

Ты не ночной колпак на голове

Храпящего простого человека.

Владычество, твой ободок на лбу —

Как сталь кольчуги в жаркий летний полдень,

В которой можно заживо сгореть.

Но чу! Поблизости с его губами

Лежит пушинка. Если б он дышал,

Она бы шевелилась. Он не дышит!

(Становится позади кровати.)

Теперь я вижу сам, мой государь,

Как крепок сон твой. Это сон, который

Разъединил уж стольких королей

Английских с этой самою короной.

Теперь мой долг перед тобой, отец,

Вздыхать, скорбеть, печалиться и плакать.

Природа и сыновняя любовь

Полны страданья и не поскупятся.

А долг твой мне — вот этот твой венец.

Попробую надеть.

(Надевает корону.)

Корона впору.

Храни ее на мне, господь. Теперь

Хотя б весь свет простер за нею руки,

Клянусь тебе, отцу и королю,

 

135

Я никому ее не уступлю,

Полученного от тебя не кину

И, как святыню, завещаю сыну.

(Уходит.)

 

Король

(просыпаясь)

 

Уорик! Глостер! Кларенс!

 

Уорик, Глостер, Кларенс и другие возвращаются.

 

Кларенс

 

Вы нас звали?

 

Уорик

 

Как чувствуете вы себя милорд?

Что вашему величеству угодно?

 

Король

 

Зачем меня, скажите, одного

Вы в комнате оставили, милорды?

 

Кларенс

 

Здесь был принц Уэльский. Он нам обещал,

Когда мы вышли, быть здесь безотлучно.

 

136

Король

 

Принц Уэльский? Где он? Пусть он подойдет.

Здесь нет его.

 

Уорик

 

Он вышел. Дверь открыта.

 

Глостер

 

Мы были рядом. Он не проходил.

 

Король

 

Кто взял мою корону? Где корона?

 

Уорик

 

Когда мы выходили, государь,

Она лежала рядом на подушке.

 

Король

 

Ее взял принц. Найдите мне его.

Он, видно, сон мой принял за кончину.

Какое нетерпенье! Этот шаг

В соединении с моей болезнью

Действительно ускорит мой конец.

Скорей его мне вызовите, Уорик.

 

Уорик уходит.

 

137

Вот ваша благодарность, сыновья!

Как быстро умолкает голос сердца,

Чуть только жадность в вас заговорит!

Так вот вы для кого, отцы-безумцы,

Губили сон раздумьями, мозги —

Заботами и мышцы рук — работой!

Вот с совестью зачем на сделки шли,

Копя ценой ужасной состоянья!

Вот для чего учили сыновей

Уму, наукам, мужеству, искусствам!

Бедняги, ваша участь — участь пчел.

С тяжелым воском в лапках, с медом в рыльцах.

Торопитесь вы в ульи к молодым,

Чтоб накормить скорей их и, как пчелы,

Быть уничтоженными за труды.

Достойная предсмертная награда

Детей — кончающемуся отцу!

 

Возвращается Уорик.

 

Итак, где он, наследник деловитый,

Который в гроб вогнать меня спешит?

 

Уорик

 

Милорд, он оказался рядом в зале.

Я принца горько плачущим нашел.

Будь даже я бесчувственным тираном,

Я б зарыдал при виде этих слез.

 

138

Король

 

Зачем он от меня унес корону?

 

Возвращается принц Генрих.

 

Вот сам он. Гарри, подойди ко мне.

Оставьте нас вдвоем. Покиньте спальню.

 

Уорик и другие уходят.

 

Принц

 

Не думал я вас больше увидать.

 

Король

 

Ты выдал тайное свое желанье,

А я не умер и томлю тебя.

Ты так нетерпелив, что взял корону,

Когда для этого не про́бил час!

Глупец, тебя раздавит бремя власти,

А ты так жадно тянешься к нему.

Не торопись. Мой королевский титул

Навис грозой. Довольно ветерка,

Чтоб на тебя нахлынул град сокровищ.

Мой день прошел. Тебе недолго ждать.

Зачем украл ты то, что часом позже

По праву подобало бы тебе?

Зачем ты подтвердил своим поступком,

Что раньше я всегда подозревал:

Что ты меня не любишь и хотел бы,

 

139

Чтоб умер я от этой нелюбви.

Ты отточил о каменное сердце

Кинжал бесчувствия, чтобы убить

Меня на полчаса хотя бы раньше.

Что нажил бы ты в эти полчаса?

Ну что ж, ступай и вырой мне могилу,

Назначь веселый колокольный звон

Не в знак того, что тихо я скончался,

Но в знак того, что коронован ты.

Не лей мне слез на гроб. Пусть при венчанье

Тебе миропомажут ими лоб.

Предай меня забвенью по заслугам.

Пусть точит червь родившего тебя.

Отставь моих судей, топчи законы!

Всем этим лишним тонкостям конец:

На королевском троне Генрих Пятый.

Долой труды! Да здравствует тщета!

Английский двор открыт вам, дармоеды.

Сюда, сюда, бездельники всех стран!

Соседи, избавляйтесь от отбросов!

Найдись у вас какой-нибудь буян,

Обжора, вор, пропойца, ругатель,

Головорез, обманщик, душегуб,

Который изощрился в преступленьях

И совершает их на новый лад,

Вздохните легче! Я вас поздравляю:

Он больше вам не будет докучать.

 

140

Пусть едет в Англию. Он там получит

Почет и должность. Там покроет он

Двойной позор тройною позолотой.

Там Генрих Пятый отдал диким псам

В добычу беззащитную невинность,

И низким вожделеньям нет преград.

Когда и я не спас своей заботой

Тебе[31] от безначалья, бедный край,

Несчастное, больное королевство,

Что станется с тобою в дни, когда

Твоей заботой станет безначалье?

Ты будешь дикой чащею, как встарь,

Трущобой, населяемой волками.

 

Принц

 

Простите, государь. Я б мог давно

Остановить поток упреков ваших.

Они бы не зашли так далеко,

Когда б не эти тягостные слезы,

Которые мешают говорить.

Вот ваш венец. Пусть долго царь небесный

Хранит его на вашей голове.

(Становится на колени.)

Он дорог мне как отблеск вашей славы,

Как память, как частица вас самих,

Я в нем не вижу ничего иного,

А если нет, чтоб мне живым не встать,

 

141

Как сжалось сердце у меня при виде

Вас без дыханья, знает только бог!

Пусть он меня накажет, если это

Не так, пусть я ничтожеством умру,

Не отличившись, ничего не сделав.

Так вот, уже не чая вас в живых

И сам едва живой при этой мысли,

Я обратился к вашему венцу

С такою обвинительною речью:

«Корона, попеченье о тебе

Сгубило моего отца здоровье.

О золото червонной чистоты,

Ты хуже золота неполной пробы!

Его дают в растворе пить больным,

А ты возносишь ввысь и убиваешь».

Так я стыдил корону и надел

Ее как образ вражьего начала,

Похитившего у меня отца,

Чтоб продолжать борьбу с ней, как наследник.

Но если торжество зажгло мне кровь

И гордость переполнила мне сердце

И я в короне на единый миг

Увидел средство к вожделенной цели,

Пускай меня лишит ее господь

И сделает последним из последних,

Обязанных склоняться в прах пред ней.

 

142

Король

 

Тебя господь, наверно, надоумил

У несть ее, чтоб повод получить

Еще сильнее этим оправданьем

Завоевать потом мою любовь.

Встань, Гарри.

 

Принц поднимается.

 

(Обнимает его.)

Сядь поближе у кровати.

Я на прощанье дам тебе совет,

Последний мой совет, наверно, в жизни.

 

Принц садится возле кровати.

 

Бог ведает, какими, милый сын,

Извилистыми темными путями

Достал корону я, как весь мой век

Она мне лоб заботой тяжелила.

К тебе она спокойно перейдет,

Открыто и без споров, с большим правом.

Секрет того, благодаря чему

Я взял ее, я унесу в могилу.

Она казалась на моем челе

Захваченной насильно. То и дело

Напоминал мне после кто-нибудь,

Что и ему венчаньем я обязан.

Такие споры каждый день вели

 

143

 

К междоусобьям и кровопролитью,

И мир в стране был только мнимый мир.

Ты видел, я всегда держался с честью,

Но жизнь моя с начала до конца

Явилась пьесою на эту тему,

И, верно, только смерть моя теперь

Изменит содержанье. Стало правом,

Что силой я когда-то захватил.

Ты мой прямой наследник. И однако,

Как твердо б ни стоял ты на ногах,

Шатка тебе оставленная почва.

У всех, кого я в качестве друзей

Тебе препоручаю, лишь недавно

Я вырвал жала и спилил клыки.

Их мятежи мне дали власть. Их бунты

Всегда могли свалить меня. Одних

Я устранил с пути. Других вниманье

Хотел отвлечь войной в святой земле.

Поставь себе за правило, мой Гарри:

Наполни беспокойные умы

Походами, делами за границей,

Отправь подальше шумных непосед

И на чужбине дай им развернуться,

Чтоб прошлое забвеньем поросло.

Я много бы прибавил, но не в силах.

Дышу с трудом. О господи, прости,

 

144

Что сделал волей я и поневоле!

Дай сыну мирно править на престоле.

 

Принц

 

Венец был ваш, милорд, и освящен

Делами вашими для всех времен.

Как он доныне не был обесчещен,

Так он и мне для славных дел завещан.

 

Входит принц Джон Ланкастерский.

 

Король

 

Смотри, — Ланкастер!

 

Ланкастер

 

Доброго здоровья

И мира вам и счастья, государь!

 

Король

 

Сын Джон, ты сам принес мне мир и счастье,

Здоровье ж отлетает от меня.

Мне свидеться с тобой недоставало,

И вот теперь я кончил все дела.

Где лорд Уорик?

 

Принц

 

Уорик где?

 

145

Входит Уорик и другие.

 

Король

 

Скажите,

Как зал зовут, где я лишился чувств?

 

Уорик

 

Милорд, его зовут Ерусалимом.

 

Король

 

Хваленье небу. Много лет назад

Мне предсказали смерть в Ерусалиме.

Я думал, что умру в Святой земле.

Но все равно. Опять перенесите

Меня туда и положите там.

Хоть это залы монастырской имя,

Я умереть хочу в Ерусалиме.

 

Уходят.

 

AKT V

 

Сцена 1

 

Глостершир. Комната в доме Шеллоу.

 

Входят Шеллоу, Фальстаф, Бардольф и паж.

 

Шеллоу. Никуда вы, сэр, не уедете сегодня. Да отзовешься ли ты, Деви?

Фальстаф. Прошу извинить меня, мистер Шеллоу.

Шеллоу. Не могу и не хочу. Никаких извинений. Извинения не принимаются. Извинения не помогут. Деви, да ответишь ли ты?

 

Входит Деви с бумагами.

 

Деви. Что прикажете, сэр?

Шеллоу. Вот что Деви, вот что, дай-ка вспомню. Да, вспомнил, Деви. Повара мне сюда. Позови сюда повара Вильяма, Деви. Нет, нет, сэр Джон, не могу и не желаю извинить.

Деви. Вот какая вещь. Эти акты о взыскании недействительны. А потом насчет полос. Чем мы будем засевать крайнюю пашню? Пшеницей?

 

147

Шеллоу. Пшеницей, Деви. Яровою пшеницей. Но перейдем к повару. Как у нас с молодыми голубями?

Деви. Кое-какие наберутся. Вот счет из кузницы. За сошник и подковы.

Шеллоу. Подсчитай и заплати. Нет, сэр Джон, никаких извинений.

Деви. Требуется новая цепь к колодезному ведру. А потом еще вот что. Помните, Вильям потерял мешок на ярмарке? Прикажете вычесть из жалованья?

Ш е л л о у. Обязательно. Он должен возместить. Стало быть, несколько голубей, Деви, пару курочек-коротконожек, баранью ногу и какого-нибудь гарниру. Вильям сам знает.

Деви. Этот офицер останется ночевать?

Шеллоу. Само собою, Деви. Надо оказать ему гостеприимство. Как говорится, своя рука при дворе лучше своей копейки в кармане. Ублажай его людей, Деви, а то они наябедничают ему и постараются смешать тебя с грязью.

Деви. Точь-в-точь с чем они сами смешаны. Вы посмотрели бы на их нижнее белье!

Шеллоу. Остроумно, остроумно. Однако не теряй времени. За работу, Деви.

Деви. Пожалуйста, сэр, дайте возможность Вайзору из Уинкота выиграть дело, возбужденное против него Клементом Перксом из Хилля.

Шеллоу. Невозможно. На Вайзора тысяча жалоб. Этот Вайзор — отъявленный мошенник.

 

148

Деви. Конечно, мошенник, ваша милость, никто не спорит. Потому я и прошу за него. Честный человек сам за себя постоит. Неужели нельзя этого сделать ради меня? Я восемь лет служу вам верой и правдой, и вы не можете раза три-четыре в полугодие поддержать ради меня мошенника против честного человека? Что же я тогда для вас значу? Этот мерзавец — мой близкий друг. Сделайте одолжение, оправдайте его.

Шеллоу. Успокойся. Ему не будет худа. Займись поручениями, Деви.

 

Деви уходит.

 

Где вы, сэр Джон? Так, так, так, так. Долой сапоги. Устраивайтесь полегче. Вашу руку, мистер Бардольф.

Бардольф. Большое удовольствие видеть вас, ваша милость.

Шеллоу. Благодарю, добрый друг Бардольф. (Пажу.) Здравствуй, великан. Пойдемте, сэр Джон!

Фальстаф. Сейчас приду, милый мистер Шеллоу.

 

Шеллоу уходит.

 

Бардольф, посмотри за лошадьми.

 

Бардольф и паж уходят.

 

Если бы меня распилили на мелкие части, из меня вышло бы сорок восемь жердей с мочалкой, как этот Шеллоу. Бог знает, до чего спелись он и его люди! Каждый из них суетлив и бестолков, как он, а он глуп и угодлив, как его дворня. Эти

 

149

люди держатся стаей, как дикие гуси. Вот что делает постоянное общенье. Манеры так же заразительны, как болезни. Если бы у меня было дело в этом суде и я должен был бы перед ними заискивать, я бы всем им льстил тем, что принимал бы их одного за другого. Этого Шеллоу хватит мне на увеселение принца Генриха в продолжение шести зим, что равняется четырем вексельным срокам и двум годам сиденья по ним в долговой тюрьме. Он будет хохотать без перерыва до тех пор, пока его лицо не сморщится, как мятый дождевой плащ.

Шеллоу (за сценой). Сэр Джон!

Фальстаф. Иду, иду, мистер Шеллоу. (Уходит.)

 

Сцена 2

 

Вестминстер. Комната во дворце.

 

С разных сторон входят Уорик и верховный судья.

 

Уорик

 

Куда, милорд судья?

 

Верховный судья

 

Как королю?

 

Уорик

 

Гораздо легче. Кончились заботы.

 

150

Верховный судья

 

Надеюсь, он не умер?

 

Уорик

 

Он ушел

Путями плоти. Больше он не с нами.

 

Верховный судья

 

Зачем его величество не взял

Меня с собою! Неподкупной службой

В его правленье нажил я врагов.

Мне будут мстить.

 

Уорик

 

Вас, кажется, не любит

Теперешний король.

 

Верховный судья

 

Да, говорят.

Я подготовлен к худшему на свете,

И жизнь моя не будет тяжелей,

Чем я ее в воображенье вижу!

 

Уорик

 

Вот Генриха умершего три сына.

Когда бы новый Генрих чем-нибудь

 

151

Был с ними схож, как много прежней знати

Осталось бы на должности! А так

Она уступит место всякой рвани.

 

Верховный судья

Боюсь, что нам не миновать беды.

 

Входят Ланкастер, Кларенс, Глостер, Уэстморленд и другие.

 

Ланкастер

 

Лорд Уорик, с добрым утром.

 

 

Глостер и Кларенс

 

С добрым утром.

 

Ланкастер

 

От слез мы разучились говорить.

 

Уорик

 

Или умеем, но предмет беседы

Так горек, что понятен всем без слов.

 

Ланкастер

 

Так царствие небесное тому,

О ком мы так горюем.

 

152

Верховный судья

 

Не пришлось бы

Со временем нам горевать сильней.

 

Глостер

 

Вы потеряли истинного друга.

Скорбь ваша велика, милорд судья.

 

Ланкастер

 

Хотя, что будет завтра с нами всеми,

Неведомо и нам, милорд судья,

У вас мрачней на будущее виды.

 

Кларенс

 

Теперь придется вам Фальстафу льстить,

А это не в природе вашей, сударь.

 

Верховный судья

 

Я, дорогие принцы, поступал

Всегда, как мне подсказывала совесть.

Ни перед кем не буду шеи гнуть,

Чтобы виниться в том, в чем я невинен.

А если честность пагубна теперь,

Отправлюсь за покойным государем

И расскажу, кем послан вслед за ним.

 

153

Уорик

 

Вот государь.

 

Входит король Генрих Пятый со свитой.

 

Верховный судья

 

Да здравствует король!

Бог вашему величеству на помощь.

 

Король

 

«Величество» хоть дорогой убор,

Но с непривычки очень неудобный.

Но, братья, отчего у вас в глазах

Помимо скорби страх? Наш двор — английский,

А не турецкий двор. Не Амурат

Вступает на престол за Амуратом,

А Генрих вслед за Генрихом. Пускай

Печаль мрачит ваш взор. Она прилична.

Как не скорбеть мне тоже об отце?

Но это общий траур. Огорчаться

В отдельности у вас причины нет.

Клянусь, я буду вам отцом и братом.

Платите мне любовью, а взамен

Вам обеспечена моя забота.

Мы слезы льем о том, что Генрих умер,

Но Генрих жив, который их утрет

И превратит унынье в ликованье.

 

154

Принц

 

От вас другого не могли мы ждать.

 

Король

 

И все же вы глядите как-то странно.

И, верно, вы, милорд, убеждены

В моем особом нерасположенье?

 

Верховный судья

 

Уверен, хоть его не заслужил,

Когда меня судить нелицемерно.

 

Король

 

А дерзость ваших выходок со мной

Пройдет для вас, вы думаете, даром?

Бранить, порочить и сажать в тюрьму

Наследника английского престола?

Легко ль мне было это перенесть?

И вы моей вражды не заслужили?

 

Верховный судья

 

Тогда в своем лице я представлял

Особу вашего отца, подобье

Его величества. На мне лежал

Монаршей власти отблеск. В это время,

Когда я был на должностном посту

 

155

И воплощал законность и порядок,

Милорд, угодно было вам забыть

Приличье, святость места, государя,

Которого я олицетворял,

И действием нанесть мне оскорбленье.

Тогда я приказал вас задержать

На основанье данного мне права

За оскорбленье вашего отца,

И если был не прав, перенесите

Все выводы отсюда на себя.

Готовы будьте радоваться сыну,

Который будет обращать в ничто

У становленья ваши, издеваться

Над святостью судилищ и судей

И притуплять суровый меч закона, —

Нет, — обливать презреньем вас самих

В чужом лице. На миг себя поставьте

На это место. Как бы отнеслись

Ко мне вы сами, если бы при виде

Неуваженья к власти, глухоты

К закону и забвенью чувств сыновних

Я, сторож ваших королевских прав,

Тихонько бы пробрал такого сына

И несколько его бы обуздал?

Взгляните хладнокровно и скажите,

Что я в тот раз такого совершил,

 

156

Что мне как подданному не пристало

Или не подобало как судье?

 

Король

 

Вы были правы, лорд судья. Вы честно

Вели себя. Держите впредь в руках

Весы и меч. Дай бог нам дни увидеть,

Когда мой сын обидит вас, как я,

И тоже должен будет подчиниться.

Тогда я повторю слова отца:

«Я рад иметь судью, который судит

Бесстрашно сына моего. Я рад

Тому, что сын мой, несмотря на титул,

Себя закону в руки отдает».

Меня вы к заключенью присудили,

А я вам присуждаю меч судьи,

Который вы носили так достойно.

Пускай и дальше отличают вас

Правдивость, беспристрастие и смелость,

Доказанные случаем со мной.

Вот вам моя рука. Пока я молод,

Судья, прошу вас, будьте мне отцом.

Да будет мне наставником ваш голос,

А я вас буду слушаться во всем.

Еще скажу: с отцом в могилу, принцы,

 

157

Зарыл я прошлые свои грехи.

Отец лежит в их буйном окруженье,

А мне оставил свой спокойный ум.

Наперекор молве и предсказаньям

Гадальщиков, судивших обо мне

По внешности, я изменился в корне.

Кровь поднималась до сих пор во мне

С надменностью реки в часы прилива,

Но вот настал отлив. Она идет

На убыль, и теперь ее поверхность

Сольется с должным уровнем вокруг.

Мы созовем парламент. Изберемте

Таких людей, чтобы с успехом стать

По образу правленья средь народов

Всех лучше управляемых, чтоб нас

Война и мир врасплох не заставали.

(Верховному судье.)

Вы будете в совете старшиной.

Как я сказал, мы соберем палаты

Вслед за коронованьем. Заживем

Так, чтобы сообща у всех в веселье

Дни долго-долго без забот летели.

 

Уходят.

 

158

Сцена 3

 

Сад судьи Шеллоу.

 

Входят Фальстаф, Шеллоу, Сайленс, Деви, Бардольф и паж.

 

Шеллоу. Нет, куда вы? А мой сад? Вы его еще не видали. Мы заберемся в беседку. Туда нам подадут пирог с яблоками моей прививки. И так далее, и так далее. Где вы, Сайленс? А потом на боковую.

Фальстаф. Хорошо у вас, ей-богу. И такое богатство!

Шеллоу. Что вы, бедность, сэр Джон. Нищие мы, нищие. Ну, конечно, простор, воздух, ничего не скажешь. Накрывай, Деви, на стол, накрывай.

Фальстаф. Этот Деви у вас — настоящая находка. Он и управляющий, он и слуга.

Шеллоу. Хороший слуга, хороший, ничего не скажешь. Клянусь богом, я хватил лишнего за ужином, сэр Джон. Хороший слуга. Теперь пожалуйте. Садитесь. Ну-ка, куманек.

 

Садятся за стол.

 

Сайленс. Сию минуту, черт меня побери. Сейчас, ей-богу. (Поет.)

 

Вот те штоф и горя мало,

Вот те хлеба каравай,

Пей и кушай до отвалу,

Веселись, не унывай,

 

159

Веселись напропалую,

Науда́лую гуляй.

 

Фальстаф. Вот это я понимаю! Ваше здоровье, Сайленс!

Шеллоу. Налейте Бардольфу, Деви.

Деви. Садитесь, милейший, присядьте. Сейчас я приду. Садитесь. Мистер паж, милый мистер паж, садитесь.

 

Бардольф и паж садятся за особый стол.

 

Кушайте на здоровье. Если закуски и недостаточно, зато вина сколько угодно. Не обессудьте. Чем богаты, тем и рады. (Уходит.)

 

Шеллоу. Веселей, мистер Бардольф! (Пажу.) Веселей, мой маленький солдат!

 

Сайленс

(поет)

 

Гуляй без жены, веселись без постылой,

Что баба, то ведьма, хоть вон волоки!

Гуляй, веселись без стесненья, кутилы,

И песне подтягивай, весельчаки!

 

Фальстаф. Вот это я понимаю! Никогда я не думал, что мистер Сайленс такой прыткий.

Сайленс. Кто, я? Раз или два в жизни я так был весел, что небу было жарко.

 

Возвращается Деви.

 

160

Деви. Вот тарелка яблок, кушайте, пожалуйста.

Шеллоу. Деви!

Деви. Сию минуту. (Бардольфу.) Сейчас ворочусь. Прикажете налить, сэр?

 

Сайленс

(поет)

 

За здоровье ненаглядной

И за наш союз

От стакана виноградной

Я не откажусь.

 

Фальстаф. Ай да мистер Сайленс!

Сайленс. Гулять так гулять, господа! Еще ночь впереди.

Фальстаф. Многая лета, мистер Сайленс!

 

Сайленс

(поет)

 

За дружбу бочки пьют.

За вас, мой друг любезный,

Я б осушил сосуд

Величиною в бездну.

 

Шеллоу. Ваше здоровье, почтеннейший Бардольф! Сами виноваты, если вам не угодили! Зачем молчали? (Пажу.) Будь тоже здоров, маленький проказник! Пью за мистера Бардольфа и за всех добрых молодцов города Лондона.

 

[32]

Принц Генрих и Фальстаф. Рис. Дж.Джильберта

 

162

Деви. Лондон, вот куда бы я хотел попасть хоть раз в жизни!

Бардольф. А я бы хотел с вами встретиться там!

Шеллоу. Небось вы бы с ним лицом в грязь не ударили? А, мистер Бардольф, не так ли?

Бардольф. Еще бы. Раздавили бы косушку! Тарарахнули бы за мое почтенье!

Шеллоу. Имейте в виду, вы Деви не знаете. Этот себя в обиду не даст. Не таков.

Бардольф. Ну, да и мы не лыком шиты.

Шеллоу. Крепко королевское слово. Ну, кушайте, ни в чем не отказывайте себе.

 

Стук в дверь.

 

Погляди, кто это, Деви.

 

Деви уходит.

 

Фальстаф (Сайленсу, выпившему перед тем большой кубок). Ну, спасибо. Теперь мы квиты.

Сайленс. Тогда, как в песне. (Поет.)

 

Меня в магистры винопитья

При всем синклите посвятите!

 

Так, кажется?

Фальстаф. В точности так.

Сайленс. После этого говорите, что старики ничего не стоят!

 

Возвращается Деви.

 

163

Деви. Ваша милость, приехал некий Пистоль с новостями из дворца.

Фальстаф. С новостями из дворца?

 

Все встают.

 

Впусти его.

 

Входит Пистоль.

 

Здоро́во, Пистоль!

Пистоль. Храни вас бог, сэр Джон.

Фальстаф. Какой ветер занес тебя сюда, Пистоль?

Пистоль. Из тех, которые дуют к добру. Дорогой рыцарь, вы у нас теперь одна из величайших фигур в королевстве.

Сайленс. Кроме фигуры великана Пуфа из Барсона. Тот крупнее.

Пистоль. Пуф?

 

Пошли вы лучше с вашим Пуфом к черту!

Сэр Джон, я — Пистоль, я ваш друг и брат.

Я голову сломя сюда к вам мчался.

Я новости, я радости привез,

Молву о счастье, золотые вести!

 

Фальстаф. Скажи это по-человечески.

 

Пистоль

 

Долой земное! Прочь земную прозу!

Я полон целой Африки чудес!

 

164

Фальстаф

 

Ну тогда смотри не прогневайся:

Почто молчишь, презренный ассириец?

Ответствуй королю Кофетуа.

 

Сайленс

(поет)

 

И Робин Гуд, и Джон, и Скарлет

 

Пистоль

 

Что слышу я? С навозной кучи пес

Певцу небес свой вздор горланить смеет?

Тогда на помощь, фурии, ко мне!

Сайленс. Виноват, милостивый государь, я не знаю вашего званья.

Пистоль. Так плачь и на себя пеняй, несчастный!

Шеллоу. Извините, сэр. Если вы с новостями от двора, то, по-моему, одно из двух: либо вы их хотите рассказать, либо нет. А так как, в некотором роде, я — судья, получивший от короля…

 

Пистоль

 

От короля? Какого короля?

Сознайся иль умри, богоотступник!

 

Шеллоу

 

От Генриха.

 

Пистоль

 

Какого, говори!

Четвертого иль Пятого? Какого?

 

Шеллоу

 

Четвертого.

 

Пистоль

 

Так грош тебе цена!

Сэр Джон, король теперь — ваш кроткий агнец.

На троне Генрих Пятый. Если вру,

Так съесть мне шиш, как говорят испанцы.

 

Фальстаф. Что ты говоришь? Старый король умер?

 

Пистоль

 

Он умер, и теперь он — хладный труп.

 

Фальстаф. Бардольф! В путь! Седлай лошадей. Мистер Шеллоу, выбирайте любую должность, она ваша. Пистоль, я осыплю тебя почестями.

Бардольф. Вот это действительно, что называется, денечек! Пожалуют меня дворянством, я скажу — мало.

Пистоль. Ну что, сэр Джон, довольны вы вестями?

 

166

Сайленс падает со стула.

 

Фальстаф. Уложите мистера Сайленса спать.

 

Сайленса уносят.

 

Мистер Шеллоу, милорд Шеллоу, все пути вам теперь открыты. Отныне я — распорядитель вашей судьбы. Где ваши сапоги? Одевайтесь живей. Нам предстоит скакать всю ночь. Живее, Бардольф.

 

Бардольф уходит.

 

Душка Пистоль, расскажи мне что-нибудь еще. Выбери себе какую хочешь награду. А вы все еще без сапог, Шеллоу? Живей, живей. Молодой король, наверное, сгорает от нетерпения меня увидеть. Требуйте лошадей у кого угодно. Все законы Англии к моим услугам. Блаженны все, дружившие со мной, и горе лорду верховному судье. Этому несдобровать.

 

Пистоль

 

Пусть коршуны клюют ему кишки.

«Куда ушли вы, дни мои златые?» —

Так спросит он, а мы ему в ответ:

«На нашей улице отныне праздник».

 

Уходят.

 

167

Сцена 4

 

Лондон. Улица.

 

Полицейские тащат трактирщицу и Доль Тершит.

 

Трактирщица. Потише. Не пихайся, невежа. Вот я розорвусь от злобы на тебя, и тебя повесят. То-то я буду рада. Ты плечо мне вывихнул, грубиян!

Первый полицейский. Так нам приказало начальство. Ничего не поделаешь, придется ей всыпать. По ее милости человека убили или двух. И чтобы все вам с рук сходило?

Доль. Врешь, врешь, вислоухий. Ну, погоди! Если я выкину ребенка, которым беременна, лучше было бы тебе, долговязый, побить родную мать, чем дотронуться до меня.

Трактирщица. Если она выкинет, вы будете иметь дело с сэром Джоном. Он на вас места живого не оставит!

Первый полицейский. Если она выкинет, вам в спальню к одиннадцати подушкам вернется недостающая двенадцатая, которая у ней подложена на животе. Ну, пошевеливайтесь! Забили с Пистолем до смерти человека, и все это будет сходить вам с рук?

Доль. Ну, погоди, висляй ты этакий, оглобля, не миновать тебе болтаться по-другому! Вздернут тебя за мои страдания, вздернут, помяни мое слово. Вздернут, анафема, моща посинелая, исправитель нравов! А не вздернут, не носить мне больше передников с оборками!

 

168

Первый полицейский. Ну, ну, шагом марш, удалая богатырша!

Трактирщица. Батюшки, батюшки! И терпеть такое надругательство! Нет, нет, отольются кошке мышиные слезки.

Доль. Ну, хорошо, разбойник. Веди меня сейчас же к судье, и чтобы меня немедленно выслушали.

Трактирщица. Ищейка паршивая!

Доль. Что же ты стоишь, вешалка!

Трактирщица. Сущий стилет у аптекаря!

Доль. Пошли, костяная нога, двигайся.

Первый полицейский. Да пойдемте же!

 

Уходят.

 

Сцена 5

 

Площадь близ Вестминстерского аббатства.

 

Стечение народа. Два служителя разбрасывают по площади камыш.

 

Первый служитель. Мало. Надо еще.

Второй служитель. Уже два раза трубили.

Первый служитель. Хотя они выйдут с коронации не раньше двух часов, надо торопиться.

 

Уходят.

 

Входят Фальстаф, Шеллоу, Пистоль, Бардольф и паж.

 

Фальстаф. Стойте возле меня, мистер Роберт Шеллоу. Я представлю вас королю, когда он пройдет мимо. Я ему под-

 

169

мигну, а вы обратите внимание, какое лицо он скорчит мне в ответ.

Пистоль. Пошли вам бог всяких благ, добрый рыцарь!

Фальстаф. Поди сюда, Пистоль. Стань позади меня. (Обращается к Шеллоу.) Ах, все случилось так скоро! Если бы у меня было время, я бы заказал своим людям новые ливреи на ту тысячу, которую у вас занял. Впрочем, не важно. Не правда ли, наш скромный вид еще больше доказывает мое нетерпение его увидеть.

Шеллоу. Конечно.

Фальстаф. Мою преданность.

Шеллоу. Конечно.

Фальстаф. Мою привязанность.

Шеллоу. Конечно, конечно.

Фальстаф. Человек скачет, так сказать, день и ночь, ни о чем не думая, ничего не помня. Он не имеет времени переодеться.

Шеллоу. Совершенно верно.

Фальстаф. И вот он стоит в брызгах дорожной грязи в толпе на улице, сгорая от желания его увидеть. И только об этом думает, и только это и знает, как будто бы не было ничего другого в мире.

Пистоль. Это — преданность, равной которой нет и не было на свете.

Шеллоу. Верно, Пистоль.

 

170

Пистоль

 

Ну, а теперь, мой благородный рыцарь,

Я бешенством тебя воспламеню!

Елена грез твоих прекрасных, Долли,

Заточена в вонючую тюрьму.

Бездушной стражи дерзостные руки

Ее туда насильно волокли.

Явись из мрака бездн, змея Алекто,

За Долли мстить! Порукой Пистоль в том.

 

Фальстаф. Я освобожу ее.

 

Трубы и крики за сценой.

 

Пистоль

 

Я слышу моря шум и рокот труб.

 

Входят король Генрих V, принцы, граф Уэстморленд, верховный судья и остальные члены королевской свиты.

 

Фальстаф

 

Да здравствует мой Гарри, мой король!

 

Пистоль

 

Да здравствует венчанный отпрыск славы!

 

Фальстаф

 

Счастливо царствуй, милый мальчуган!

 

171

Верховный судья

 

Вы очумели? Сознаете ль вы,

Что мелете?

 

Фальстаф

 

Король мой! Мой Юпитер!

Я говорю с тобой, любимец мой!

 

Король

 

Прохожий, кто ты? Я тебя не знаю.

Молись усердней, старый человек.

Седые волосы, а сам как дурень.

Такой же долго снился мне старик,

Как ты, беспутный, спившийся и толстый.

Я позабыть стараюсь этот сон.

Прибавь ума и сбавь немного жиру.

Оставь обжорство. Помни, что тебя

Ждет втрое шире, чем других могила.

Не думай отшутиться, как всегда.

Знай, я не то, что был, и свет увидит,

Что как отверг я прежнего себя,

Так от знакомцев прежних отвернулся.

Когда тебе расскажут, что опять

Я опустился, можешь возвратиться

И снова быть беспутству вожаком,

А до тех пор тебя я изгоняю

 

172

Под страхом смерти прочь на десять миль

И всех, кто совращал меня с тобою.

Чтоб вас на преступленье не толкать,

Я обеспечу вам существованье.

Кто к лучшему изменится, найдет

Работу по способностям и силам.

Распорядитесь, господин судья,

О точном исполнении приказа.

 

Король со свитой уходит.

 

Фальстаф. Мистер Шеллоу, я вам должен тысячу фунтов.

Шеллоу. Совершенно верно, сэр Джон. Я еду сейчас домой и прошу вернуть их.

Фальстаф. Это невозможно, мистер Шеллоу. Но не огорчайтесь. Он тайно пришлет за мной. Поймите, таким он должен казаться перед другими. Не отчаивайтесь относительно своего будущего. С моей помощью вы станете личностью с весом.

Шеллоу. Не вижу средства. Разве что вы уступите мне свой камзол и набьете его соломой. Милый сэр Джон, верните мне из моей тысячи хоть пятьсот фунтов.

Фальстаф. Сэр, я дал вам честное слово. Не бойтесь. То, что вы сейчас видели, одна комедия.

Шеллоу. Как бы эта комедия не затянулась до вашей смерти.

 

173

Фальстаф. Это одна комедия. Пойдемте обедать. Пойдемте, лейтенант Пистоль. Пойдем, Бардольф. Вечером меня туда позовут.

 

Возвращаются принц Джон, лорд верховный судья и стража.

 

Верховный судья

 

Ступайте отведите сэра Джона

И собутыльников его в тюрьму.

 

Фальстаф

 

Милорд, милорд!

 

Верховный судья

 

Сейчас я очень занят.

Я вызову вас скоро на допрос.

Ведите их.

 

Пистоль

 

Se fortuna mi tormenta,

Lo sperare mi contenta.

 

Все, кроме принца Джона и верховного судьи, уходят.

 

Ланкастер

 

Мне нравится решенье короля.

Всей шайке он назначил содержанье,

 

174

Но с глаз своих прогнал до той поры,

Пока они не станут поумнее.

 

Верховный судья

 

Решение исполнено.

 

Ланкастер

 

Король

Велел созвать парламент.

 

Верховный судья

 

Да, я знаю.

 

Ланкастер

 

Держу пари, что год не истечет,

Мы снарядим во Францию поход.

С согласья короля про это дело

Мне при дворе недавно птичка пела.

Идемте.

 

Уходят.

 

Эпилог, произносимый танцором

 

Трепещу, низко кланяюсь и прошу слова. Трепещу, ибо на вас не угодишь, низко кланяюсь, ибо получил хорошее воспитание, прошу слова, ибо должен что-то сказать. Однако, если вы думаете услышать хорошую речь, вы жестоко обманетесь и погубите меня. Эта речь — моя собственная, ее не писал автор, и, кроме того, я, наверное, не сумею сказать ничего из того, что хотел бы сказать.

 

Итак, вот в чем дело. Недавно выступал я тут в конце одной провалившейся пьесы с просьбой простить мне этот провал и обещаньем показать лучшую. Я искренне верил в свои силы, так что если и эта пьеса не годится — это банкротство непредвиденное, и вы, мои кредиторы, страдаете не по моей вине. И опять я стою перед вами, и опять прошу вас рассчитаться со мной по пониженной расценке, и опять, как все должники, готов обещать вам с три короба.

 

Но, может быть, мой язык не умилостивил вас, и вас более убедят мои ноги танцора? Было бы слишком легким выходом сплясать вам что-нибудь в погашение своего театрального долга, но во всех вещах главное дело — совесть, а она чиста у меня.

 

Действующие лица

 

Король Генрих V.

            Герцог Глостер

            Герцог Бедфорд

братья короля.

Герцог Эксетер, дядя короля.

Герцог Йорский, двоюродный брат короля.

Граф Солсбери.

Граф Уэстморленд.

Граф Уорик.

Архиепископ Кентерберийский.

Лорд Скруп.

Сэр Томас Грей.

Сэр Томас Эрпингем.

            Гауэр

            Флюэллен

            Мак-Моррис

            Джеми

офицеры армии короля Генриха.

 

            Бетс

            Корт

            Уильямс

солдаты.

Пистоль.

Ним.

Бардольф.

Мальчик.

Герольд.

Карл VI, король французский.

Людовик, дофин.

Герцог Бургундский.

Герцог Орлеанский.

Герцог Бурбонский.

Коннетабль Франции[33].

            Рамбюp

            Гранпре

французские вельможи.

Комендант Гарфлера.

Монжуа, французский герольд.

Французские послы.

Изабелла, королева французская.

Екатерина, дочь Карла и Изабеллы.

Алиса, придворная дама Екатерины.

Хозяйка трактира в Истчипе (бывшая миссис Куикли, недавно ставшая женой Пистоля).

Хор.

 

Лорды, леди, офицеры, солдаты, горожане, гонцы, слуги.

 

Место действия — Англия и Франция.

 

 

АКТ I

 

Пролог

 

Входит Хор.

 

Хор

 

О, если б муза вознеслась, пылая,

На яркий небосвод воображенья,

Внушив, что эта сцена — королевство,

Актеры — принцы, зрители — монархи!

Тогда бы Генрих принял образ Марса,

Ему присущий, и у ног его,

Как свора псов, война, пожар и голод

На травлю стали б рваться. Но простите,

Почтенные, что грубый, низкий ум

Дерзнул вам показать с подмостков жалких

Такой предмет высокий. И вместит ли

Помост петуший — Франции поля?

Вместит ли круг из дерева те шлемы,

Что наводили страх под Азинкуром?

Простите! Но значки кривые могут

 

182      Henry V

В пространстве малом представлять мильон.

Позвольте ж нам, огромной суммы цифрам,

В вас пробудить воображенья власть.

Представьте, что в ограде этих стен

Заключены два мощных государства,

 

Щит короля Эдуарда III.

 

Что поднимают гордое чело

Над разделившим их проливом бурным.

Восполните несовершенства наши,

Из одного лица создайте сотни

 

183

И силой мысли превратите в рать.

Когда о конях речь мы заведем,

Их поступь гордую вообразите;

Должны вы королей облечь величьем,

Переносить их в разные места,

Паря над временем, сгущая годы

В короткий час. Коль помощи хотите,

Мне, Хору, выступить вы разрешите.

Я как Пролог прошу у вас терпенья,

Вниманья к пьесе, доброго сужденья!

 

Уходит.

 

Сцена 1

 

Лондон. Передняя в королевском дворце.

 

Входят архиепископ Кентерберийский и епископ Илийский[34].

 

Архиепископ Кентерберийский

 

Милорд, узнайте: вновь грозит нам билль,

Рассмотренный при короле покойном

В одиннадцатый год его правленья;

Лишь смуты и раздоры прекратили

В палате общин прения о нем.

 

Епископ Илийский

 

Но как, милорд, сопротивляться нам?

 

184

Архиепископ Кентерберийский

 

Обдумать должно. Если билль пройдет,

Утратим мы владений половину:

Все земли, благочестием мирян

Завещанные церкви, отберут;

На их доходы будут содержать

Штат короля: пятнадцать знатных графов,

Пятнадцать сотен рыцарей, а также

Шесть тысяч двести избранных эсквайров;

А для призренья нищих, престарелых,

Убогих, непригодных для трудов

Построят сто прекрасных богаделен;

И каждый год вносить в казну мы будем

Червонцев тысячу — так билль гласит.

 

Епископ Илийский

 

Глоток изрядный!

 

Архиепископ Кентерберийский

 

Он осушит чашу.

 

Епископ Илийский

 

Но что же предпринять?

 

Архиепископ Кентерберийский

 

Король наш милостив и благосклонен[35].

 

185

Архиепископ Кентерберийский и епископ Илийскии. Рис. Дж. Джильберта

 

186

Епископ Илийский

 

И чтит он искренне святую церковь.

 

Архиепископ Кентерберийский

 

Он в юности добра не обещал.

Едва отца дыханье отлетело,

Как необузданные страсти в сыне

Внезапно умерли; и в тот же миг,

Как некий ангел, появился разум

И падшего Адама прочь изгнал,

Преображая тело принца в рай,

Обитель чистую небесных духов.

Никто так быстро не обрел ученость

И никогда волна прекрасных чувств

Так бурно не смывала злых пороков,

И гидра своеволья никогда

Так быстро недр души не покидала,

Как в этот раз.

 

Епископ Илийский

 

Отрадна перемена!

 

Архиепископ Кентерберийский

 

Послушайте, как судит он о вере, —

И в изумленье станете желать,

Чтобы король наш сделался прелатом.

 

187

 

Заговорит ли о делах правленья, —

Вы скажете, что в этом он знаток.

Войны ль коснется, будете внимать

Вы грому битвы в музыкальных фразах.

Затроньте с ним политики предмет, —

И узел гордиев быстрей подвязки

Развяжет он. Когда он говорит,

Безмолвен воздух, буйный ветрогон,

И люди, онемев от изумленья,

Дух затая, медвяной речи внемлют.

И кажется, теорию его

Искусство жизни, практика взрастила.

Непостижимо, где обрел он мудрость.

Он склонен был к беспутным развлеченьям

В компании невежд пустых и грубых;

В пирах, забавах, буйствах дни текли;

К науке рвенья он не проявлял;

Не знал уединенья, не чуждался

Публичных шумных мест, простонародья.

 

Епископ Илийский

 

Растет среди крапивы земляника;

Прекрасно зреют сладкие плоды

Вблизи других, неблагородных ягод.

Так размышленья долго прятал принц

Под маской буйства; без сомненья, разум

188

В нем возрастал, как травы по ночам,

Незримо, но упорно развиваясь.

 

Архиепископ Кентерберийский

 

Должно быть, так. Пора чудес прошла,

И мы теперь должны искать причину

Всему, что происходит.

 

Епископ Илийский

 

Но, милорд,

Что предпринять для устраненья билля,

Палатой принятого? Что, король —

За или нет?

 

Архиепископ Кентерберийский

 

Как будто равнодушен,

Но все ж скорее нас поддержит он,

Чем притязанья стороны противной.

Его величеству я предложил

От имени церковного собора —

Ввиду французских дел, о чем беседу

Я с государем только что имел, —

Внести ему значительную сумму,

Крупнее, чем когда-либо давало

Его предшественникам духовенство.

 

189

Епископ Илийский

Как предложенье принял он, милорд?

 

Архиепископ Кентерберийский

 

Его величество был благосклонен

И проявил заметный интерес,

Хоть не успел в подробностях дослушать

Обоснованье прав его законных

На герцогства различные и графства

И даже на французскую корону —

Тех прав, что прадед Эдуард оставил.

 

Епископ Илийский

 

Что ж помешало королю дослушать?

 

Архиепископ Кентерберийский

 

В тот миг посол французский попросил

Аудиенции. Теперь, наверно,

Настал приема час. Четыре било?

 

Епископ Илийский

 

Да.

 

Архиепископ Кентерберийский

 

Тогда пойдем, чтоб выслушать посла;

 

190

Хоть я заранее могу сказать,

О чем француз там будет говорить.

 

Епископ Илийский

 

Идем. И я хочу его послушать.

 

Уходят.

 

Сцена 2

 

Там же. Приемный зал.

 

Входят король Генрих, Глостер, Бедфорд, Эксетер, Уорик, Уэстморленд и свита.

 

Король Генрих

 

Где благородный лорд Кентерберийский?

 

Эксетер

 

Его здесь нет.

 

Король Генрих

 

За ним пошлите, дядя.

 

Уэстморленд

 

Послать ли нам посла, мой государь?

 

191

 

Король Генрих

 

Повременим, кузен. Сначала надо

Решить один вопрос, весьма серьезный,

Что Франции касается и нас.

 

Входят архиепископ Кентерберийский и епископ Илийский.

 

Архиепископ Кентерберийский

 

Храни господь священный ваш престол

И вас на много лет!

 

Король Генрих

 

Благодарим.

Ученый лорд, мы просим разъяснить нам,

Согласно праву и воззреньям церкви,

Препятствует ли нашим притязаньям

На Францию Салический закон.

Но сохрани вас бог, мой верный лорд,

Ученость вашу извратить лукавством

И на душу тяжелый грех принять,

Ссылаясь тут на мнимые права,

Противоречащие в корне правде.

Известно богу, сколько унесет

Цветущих жизней роковая распря,

Которую вы пробудить готовы.

Итак, подумайте, на что обречь

 

192

Хотите нас, понудив меч поднять.

Во имя бога, будьте осторожны!

При столкновенье двух таких держав

Рекой прольется кровь. А кровь безвинных

Отмщенья жаждет, к небу вопиет,

Кляня того, кто наточил мечи,

Скосившие цветы короткой жизни.

С таким условием прошу начать,

А мы послушаем, всем сердцем веря,

Что совестью омыта ваша речь,

Как первородный грех — крещеньем.

 

Архиепископ Кентерберийский

 

Внимайте же, мой добрый государь,

Внимайте, пэры, призванные жизнь

Отдать престолу. Притязаньям вашим

Преградой служит лишь один закон, —

Его приписывают Фарамонду:

«In terram Salicam mulieres ne succedant» —

«В земле Салийской нет наследниц женщин».

Ошибочно французы почитают

Ту землю Францией, а Фарамонда —

Создателем запрета женских прав.

Но признают их авторы правдиво,

Что та земля Салийская лежит

В Германии, меж Эльбою и Залой;

Там Карл Великий, покоривший саксов,

 

193

На их угодьях франков поселил,

А те, германских женщин презирая

За их распущенное поведенье,

Закон установили, что лишил

В земле Салийской женщин прав наследства.

И та земля, меж Эльбою и Залой,

Теперь в Германии зовется Мейссен.

Как видите, Салический закон

Не предназначен для страны французской.

Землей Салийской франки завладели

Спустя четыреста и двадцать лет

По смерти Фарамонда короля,

Которому закон приписан ложно;

Скончался он от рождества Христова

В четыреста двадцать шестом году.

А Карл Великий саксов покорил

И поселил за тою Залой франков

В году восемьсот пятом. Утверждают

Их авторы, что свергший Хильдерика

Пипин Короткий предъявил права

На Франции корону как потомок

Блитхильды, дщери Лотаря законной.

Гуго Капет, похитивший корону

У Карла Лотарингского, что был

Карла Великого прямым потомком, —

Желая тенью права подкрепить

Свой титул, — стал производить свой род

 

194      Henry V

(Хотя неверно в корне) от Лингары —

От Карломана[36] дочери и внучки

Людовика, что сыном был родным

Карла Великого[37]. Вот почему

Покоя не было на гордом троне

Потомку узурпатора Капета,

Людовику Десятому, пока он

Не доказал, что род его от бабки,

Прекрасной королевы Изабеллы,

Восходит к королеве Эрменгарде,

Что Карлом Лотарингским рождена.

Чрез брак ее опять взошло потомство

Карла Великого на трон французский.

Итак, нам ясно, как сиянье дня,

Что притязанья короля Пипина,

Капета и Людовика всецело

Основаны на силе женских прав.

Так и теперь во Франции ведется,

Хотя они Салический закон

И ставят вам преградой, государь.

Они барахтаться в своих сетях

Предпочитают, чем лишиться прав,

Похищенных у вас и ваших предков[38].

 

Король Генрих

 

Могу я с чистой совестью, по праву

Потребовать, что мне принадлежит?

 

195

Архиепископ Кентерберийский

 

Пусть будет грех на мне, мой государь!

Написано в священной Книге Чисел[39],

Что если сын умрет, то переходит

Наследство к дочери[40]. Властитель мой,

Восстаньте, взвейте ваш кровавый стяг!

На мощных предков обратите взор;

И на могиле прадеда-героя,

Вам давшего на Францию права,

Его бесстрашный дух вы призовите

И деда, Принца Черного Эдварда,

Который, разгромив войска французов,

Трагедию на славу разыграл,

В то время как отец его могучий

С холма взирал с улыбкою, как львенок

Ручьями проливал французов кровь.

Тогда хватило нашим храбрецам

Лишь половины силы для победы,

Меж тем как половина войск другая

Стояла праздно и, смеясь, глядела![41]

 

Епископ Илийский

 

О, вспомните о славных мертвецах!

Их подвиги для мира воскресите!

Вы унаследовали их престол.

Их кровь геройская и в ваших жилах

 

196

Струится. О могучий государь!

Вы на заре весенних дней созрели

Для подвигов и грозных предприятий[42].

 

Эксетер

 

Все братья-короли, земли владыки,

Ждут с нетерпеньем, чтоб восстали вы,

Подобно львам отважным, вашим предкам.

 

Уэстморленд

 

 

Все знают, государь, что есть у вас

И сила и права; и ни один

Король английский не имел доселе

Дворян — богаче, подданных — верней.

Здесь, в Англии, теперь лишь их тела,

Сердца же их во Францию стремятся.

 

Архиепископ Кентерберцйский

 

Так и телам туда лететь велите,

Чтобы на трон французский ваше право

Огнем, мечом и кровью подтвердить!

И церковь, чтобы в этом вам помочь,

Готова вам вручить такую сумму,

Какой еще ни разу не давало

Предшественникам вашим духовенство.

 

197

Король Генрих

 

Вам предстоит не только снарядить

Войска в поход, но часть оставить дома,

Чтоб дать отпор шотландцам: не замедлят

Они ворваться к нам.

 

Архиепископ Кентерберийский

 

Охрана пограничная должна,

Мой государь, служить стеной защитной,

Путь пресекая хищникам в страну.

 

Король Генрих

 

Не о грабителях мы речь ведем, —

Страшимся мы набега войск шотландских.

Шотландец был всегда сосед неверный.

История гласит, что всякий раз,

Как прадед мой во Францию вторгался,

В страну незащищенную шотландцы

Врывались, как поток в разлом плотины,

Напором буйным полнокровных сил,

Злосчастный край набегами терзали

И осаждали крепости и замки;

Вся Англия, лишенная защиты,

Перед соседом буйным трепетала.

 

198

Архиепископ Кентерберийский

 

Он причинял скорее страх, чем вред.

Нам родина такой дает пример:

Когда все рыцарство ушло сражаться

Во Францию, то горькая вдова

Не только защитить себя сумела,

Но захватила короля шотландцев,

Как зверя, и во Францию послала,

Эдварда новым лавром увенчав

И уподобив хронику свою

Сокровищнице, славою богатой,

Как тинистого моря дно богато

Сокровищами с кораблей погибших.

 

Уэстморленд

 

Старинная пословица права:

«Коль хочешь Францию сломить,

Сумей Шотландию разбить».

Едва орел английский улетит,

В его гнездо шотландец лаской хищной

Крадется — царственных яиц[43] вкусить;

И, словно мышь в отсутствие кота,

Не столько съест он, сколько перепортит.

 

199

Эксетер

 

Итак, остаться дома должен кот?

Но в этом нет потребности насущной.

У складов наших прочные замки

И для воришек славные капканы.

Пока рука за рубежом воюет,

Дом головою мудрою храним;

Все члены государства, от крупнейших

До самых мелких, действуют в согласье;

К финалу стройному они стремятся,

Как музыка

 

Архиепископ Кентерберийский

 

Недаром в государстве

Труды сограждан разделило небо,

Усилья всех в движенье привело,

Конечной целью смертным указав

Повиновенье. Так трудя́тся пчелы,

Создания, что людную страну

Порядку мудрому природы учат.

У них король и разные чины:

Одни, как власти, управляют ульем,

Ведут торговлю вне его другие,

А третьи, с острым жалом, как солдаты,

В набегах грабят пышные цветы,

И весело летят они с добычей

 

200

В палату властелина своего;

А он, сосредоточен, величав,

Следит, как рой строителей[44] поющих

Возводит дружно своды золотые.

Заготовляют горожане мед,

И бедняки-носильщики толпятся

С тяжелой ношею в воротах тесных;

Суровое вручает правосудье

С гуденьем грозным бледным палачам

Ленивого, зевающего трутня.

Так вещи, однородные в основе,

Свершаться могут разными путями:

Как стрелы с разных точек в цель летят,

Как ряд путей ведет в единый город,

Как много рек в одно впадает море,

Как в центре круга многих линий встреча, —

Так тысячи предпринятых шагов

Приводят к одному с успехом полным.

Итак, во Францию, властитель мой!

Вы разделите на четыре части

Весь свой народ. Одну с собой возьмите, —

И Галлия пред вами затрепещет.

И если мы на родине без вас

С тройною силой пса прогнать не сможем, —

Пусть разорвет он нас и пусть навек

Утратим мы былую нашу славу.

 

201

Король Генрих

 

Послов дофина позовите к нам.

 

Несколько слуг уходят.

 

Решились мы, и с помощью господней

И вашей доблестные наши мышцы[45],

Повергнем Францию[46] к своим стопам,

Иль разорвем ее в клочки и станем

На троне Франции страною править

И герцогствами гордыми ее,

Иль прах свой мы в бесславной урне сложим,

И не воздвигнут в память нам гробницы.

Одно из двух: иль славу возгласит

Потомство нам, или могила наша,

Как турок с вырезанным языком,

Немою будет, надписи лишенной.

 

Входят французские послы.

 

Теперь готовы мы принять привет,

Что нам дарит дофин, кузен прекрасный;

Ведь им вы посланы, не королем.

 

Первый посол

 

Угодно ль вам, о государь, чтоб мы

Свободно высказали вам посланье,

Иль передать вам в сдержанных словах

Лишь общий смысл послания дофина?

 

202

Король Генрих

 

Король мы христианский, не тиран,

И наши страсти разуму подвластны

И скованы, как пленники в тюрьме.

А потому — без страха передайте

Нам речь дофина.

 

Первый посол

 

Вкратце вот она.

Вы, государь, через послов недавно

Потребовали некоторых герцо́гств

Во имя прав великого Эдварда.

В ответ на это принц, наш повелитель

Вам говорит, что юность бродит в вас;

Он просит вам сказать, что не добьетесь

Вы ничего у нас веселой пляской,

И герцогства вам не добыть разгулом;

Поэтому он посылает вам

Сокровищ бочку, зная ваши вкусы

И требуя взамен, чтоб вы отныне

Про герцогства не заводили речь.

 

Король Генрих

(Эксетеру)

 

Какой там дар?

 

203

Эксетер

(открыв бочонок)

 

Для тенниса мячи.

 

Король Генрих

 

Мы рады, что дофин так мило шутит.

Ему — за дар, вам — за труды спасибо.

Когда ракеты подберем к мячам,

Во Франции мы партию сыграем,

И будет ставкою отцов корона.

Скажите, что затеял он игру

С противником, который устрашит

Все Франции дворы игрой. Мы видим:

На буйства дней былых он намекает,

Не зная, что из них мы извлекли.

Мы не ценили бедный трон английский:

Живя на стороне, мы предавались

Разгулу буйному. Ведь так ведется:

Вдали от дома людям веселей.

Скажите же ему: по-королевски

Я подниму величья паруса,

Когда взойду на мой французский трон;

Для этой цели, отстранив величье,

Трудился и корпел я, как поденщик;

Но я восстану и сияньем славы

Во Франции все взоры ослеплю;

 

204

Ослепнет сам дофин, смотря на нас.

Скажите принцу, что мячи насмешкой

Он в ядра пушечные превратил

И тяжким будет для него отмщенье,

Что принесут они; насмешка эта

Разлучит много тысяч жен с мужьями,

С сынами — матерей, разрушит замки, —

И поколения, что в мир придут,

Проклятью шутку принца предадут.

Но это все еще в руках господних;

Я призову его. Во имя бога,

Скажите принцу: скоро я приду,

И отомщу, и праведной рукой

Свое святое дело сотворю.

Идите с миром и скажите принцу,

Что острота его утратит соль,

Когда заплачет от нее народ. —

С охраной проводите их. — Прощайте.

 

Французские послы уходят.

 

Эксетер

 

Веселое посланье!

 

Король Генрих

 

Пославшего мы покраснеть заставим.

Итак, не будем времени терять —

Подготовляться мы начнем к походу.

 

205

Теперь о Франции все наши мысли

И о творце, который нас ведет.

Поэтому все силы надлежит

Нам для войны собрать и все обдумать,

Что нам поможет быстро окрылить

Наш будущий успех. Во имя бога,

Накажем принца у его порога!

И должен каждый силы приложить,

Чтоб это дело славное свершить.

 

Трубы.

 

Уходят.

 

 

АКТ II

 

Пролог

 

Входит Хор.

 

Хор

 

Теперь вся наша молодежь в огне;

Наряды шелковые — в сундуках,

И оружейники теперь в почете;

О славе помыслы в груди у всех;

Луга сбывают, чтоб купить коней.

За образцом всех королей стремятся

Меркурьи наши, окрылив пяты.

Над ними реет в вышине Надежда

И держит меч, который весь унизан

Коронами различных величин —

Для Гарри и сподвижников его.

Из верного источника проведав

Об этих грозных наших снаряженьях

Дрожит француз и хитрою интригой

Разрушить хочет планы англичан.

 

207

О Англия! Ты дивный образец

Величия душевного! Геройский

Великий дух таишь ты в малом теле,

Какие подвиги ты б совершила,

Будь все твои сыны тебе верны!

Но вот вина твоя: нашел француз

В тебе гнездо пустых сердец и тщится

Их гнусными червонцами набить.

Три подлеца: один — граф Ричард Кембридж,

Другой — лорд Генри Скруп Мешемский, третий —

Сэр Томас Грей, нортемберлендский рыцарь,

Продав себя (о, страшная вина!),

Вступили в заговор с врагом трусливым.

Коль сдержит слово яд и преступленье,

От их руки падет краса монархов

В Сауте́мптоне[47], до своего отплытья.

Терпенья наберитесь. Мы на сцене

Вам разных мест подобие представим.

Уплачено убийцам. План созрел.

Король покинул Лондон, и теперь,

Почтенные, мы перейдем в Саутемптон;

Там наш театр; там будете и вы.

Оттуда вас во Францию доставим,

Затем назад примчим, для переправы

Смирив пролив. Мы не хотим нимало,

Чтоб вам от нашей пьесы тошно стало.

 

208

Но, лишь когда король свой путь пройдет,

В Саутемптон наша сцена перейдет.

 

(Уходит.)

 

Сцена 1

 

Лондон. Улица. Входят капрал Ним и лейтенант Бардольф.

 

Бардольф. Здорово, капрал Ним.

Ним. Доброго утра, лейтенант Бардольф.

Бардольф. Что, примирился ты с прапорщиком Пистолем?

Ним. И не думал. Я больше помалкиваю. Но очень может статься, что будет у нас потеха. А впрочем, будь что будет. В драку я не лезу, но ухо держу востро и меч наготове. Он у меня не из важных, но что из того! На нем всегда можно поджарить кусок сыра, да и мороз он выдержит не хуже любого клинка, в этом вся соль.

Бардольф. Вот я угощу вас завтраком, да и примирю, и мы все трое махнем во Францию закадычными друзьями. Не упрямься, добрый капрал Ним[48].

Ним. Ей-богу, я буду жить, пока живется, уж это как пить дать. А когда станет жить невмоготу, я уж как-нибудь да вывернусь. Вот тебе и весь мой сказ.

Бардольф. Всем известно, капрал, что он женился на Нелль Куикли. А она, ясное дело, скверно с тобой обошлась: ведь она была с тобой помолвлена.

 

209

Ним. Ничего я не знаю. Будь что будет. Иной раз люди спят, а горло у них в целости; а ведь говорят — у ножей острое лезвие. Уж чему быть, того не миновать. Терпение, хоть и заморенная кляча, а все-таки тащится себе рысцой. Уж чем-нибудь это все да кончится. Ей-богу, ничего я не знаю.

 

Входят Пистоль и хозяйка трактира.

 

Бардольф. А вот и прапорщик Пистоль со своей женой. Добрый капрал, не горячись. — Ну как дела, хозяин Пистоль?

 

Пистоль

 

Хозяин я тебе, прохвост?

Клянусь рукой, мне гнусно это имя!

Не будет Нелль держать жильцов.

 

Хозяйка. Нет, честное слово, я это дело скоро брошу. Вздумай только дать приют и стол каким-нибудь десяти приличным женщинам, которые честно зарабатывают себе на хлеб иглой, и все кругом начнут кричать, что у тебя публичный дом[49].

 

Ним и Пистоль обнажают мечи.

 

Пресвятая дева! Уж он схватился за оружие! Сейчас мы увидим страшное убийство и кровосмешение!

Бардольф. Добрый лейтенант, добрый капрал, не затевайте ссоры!

 

210

Ним. Тьфу!

 

Пистоль.

 

Тьфу, шавка на тебя. Исландский пес паршивый!

 

Хозяйка. Добрый капрал Ним, докажи свое мужество и вложи меч в ножны.

Ним. Отвяжись! — Попадись ты мне solus*!

 

Ним и Пистоль вкладывают мечи в ножны.

 

Пистоль

 

Solús, паршивый пес? Ах ты гадюка!

Тебе я sólus в рожу закачу,

Дам в зубы sólus, в глотку загоню,

И в легкие поганые, и в брюхо,

И, что похуже, — в пакостную пасть!

Я солуса всажу тебе в кишки.

Палить я мастер; вот нажму курок, —

И вылетит огонь.

 

Ним. Я тебе не Барбазон, и от меня не отделаешься заклятьями. У меня руки чешутся поколотить тебя хорошенько. Если ты вздумаешь лаяться, Пистоль, я здорово отделаю тебя своей рапирой; а станешь удирать — выпущу тебе в лучшем виде кишки. В этом вся соль.

 

211

Пистоль

 

Хвастун проклятый! Бешеная тварь!

Зияет пасть могилы, смерть близка.

Итак, издохни!

 

Пистоль и Ним обнажают мечи.

 

Бардольф. Слушайте, слушайте, что я вам скажу: тому, кто первый ударит, я всажу в грудь меч по самую рукоятку. Клянусь честью солдата! (Обнажает меч.)

 

Пистоль

 

О, клятва грозная! Она умерит гнев.

 

(Ниму.)

 

Дай мне кулак, дай лапу мне твою;

Ты мужествен душой.

 

Ним. Я тебе в лучшем виде перережу глотку — не сегодня так завтра. В этом вся соль.

 

Пистоль

 

Couple a gorge!1[50]

Тебя я вызываю вновь на бой!

О критский пес! Ты вздумал подобраться

 

212

К моей жене? Нет, в госпиталь ступай

И там из бочки смрадного позора

Достань чуму из племени Крессиды,

Долль Тершит имя ей; на ней женись!

A quondam1 Куикли будет навсегда

Моей супругой. Pauca!2[51] Будет с нас.

 

Входит мальчик.

 

Мальчик. Хозяин Пистоль, идите скорей к моему господину, и вы, хозяйка, тоже. Он совсем расхворался и хочет лечь в постель. Добрый Бардольф, сунь-ка свой нос в его простыни и согрей его вместо грелки. Право, ему очень плохо.

 

Бардольф. Пошел вон, плут!

 

Хозяйка. Честное слово, не сегодня-завтра он станет колбасой для ворон. Король разбил ему сердце. — Добрый муженек, приходи скорей.

 

Хозяйка и мальчик уходят.

 

Бардольф. Ну как мне вас помирить? Ведь мы должны вместе ехать во Францию, так какого черта мы будем резать друг другу глотку?

 

213

Пистоль

 

Разлейтесь бурно, реки! Войте, черти!

 

Ним. Отдашь ты восемь шиллингов, что проиграл мне, когда бился об заклад?

 

Ним и Бардольф. Рис. Дж. Джильберта

 

Пистоль

 

Тот подлый раб, кто платит!

 

Ним. Сейчас же выкладывай деньги! В этом вся соль.

 

Пистоль

 

Пусть мужество решит, кто прав. Держись!

 

(Обнажает меч.)

 

214

Бардольф. Клянусь мечом, я уложу на месте того, кто нанесет первый удар! Клянусь мечом, уложу!

 

Пистоль

 

Меч — это клятва. Надо верить клятвам.

 

Бардольф. Помирись с капралом Нимом; да ну же, помирись. А если не желаешь с ним мириться, то будешь мне врагом. Прошу тебя, брось ты эту ссору.

Ним. Получу я восемь шиллингов, что ты мне проиграл?

 

Пистоль

 

Получишь ты немедля целый нобль;

В придачу водку от меня получишь,

И будет дружба, братство между нами:

Для Нима стану жить, он — для меня.

Так до́лжно быть. При войске маркитантом

Пристроюсь, буду деньги наживать.

Дай руку мне.

 

Ним. А получу я свой нобль?

 

Пистоль

 

Получишь чистоганом.

 

Ним. Ладно, коли так. В этом вся соль.

 

Входит хозяйка.

 

215

Хозяйка. Ради всего святого, идите скорей к сэру Джону. Ах, бедняжка! Его так трясет ежедневная перемежающаяся лихорадка, что жалко смотреть. Милые мои, идите к нему.

Ним. Король сорвал свой гнев на рыцаре, — в этом вся соль.

 

Пистоль

 

Сказал ты правду, Ним:

В нем сердце треснуло, вконец разбито.

 

Ним. Наш король — добрый король; но ничего не поделаешь, на него иной раз находят капризы и причуды.

 

Пистоль

 

Утешим рыцаря и будем жить, ягнятки!

 

Уходят.

 

Сцена 2

 

Саутемптон. Зал Совета.

 

Входят Эксетер, Бедфорд и Уэстморленд.

 

Бедфорд

 

Скажу как перед богом: наш король

Предателям доверился беспечно.

 

216

Эксетер

 

Должны их скоро всех арестовать.

 

Уэстморленд

 

А с виду так спокойны и смиренны,

Как будто преданность в груди несут,

Увенчанную верностью примерной.

 

Бедфорд

 

О заговоре королю известно, —

Их письма удалось перехватить.

 

 

Эксетер

 

Как! Человек, что ложе с ним делил

И милостями был осыпан щедро,

Подкуплен недругами и задумал

Предательски монарха умертвить!

 

Трубы.

 

Входят король Генрих, Скруп, Кембридж, Грей и приближенные[52].

 

Король Генрих

 

Попутный ветер дует. Поспешим! —

О лорд мой Кембридж, добрый лорд Мешемский

И вы, о рыцарь[53], дайте мне совет:

Как думаете, смогут наши силы

 

217

 

Сквозь рать французов проложить свой путь

И совершить великие деянья,

Ради которых мы собрали их?

 

Скруп

 

Да, государь, коль долг исполнит каждый.

 

Король Генрих

 

Сомнений нет у нас; мы твердо верим,

Что сердце каждого, кто едет с нами,

 

Король Генрих V.

 

218

В согласье дружном с нашим сердцем бьется,

А души тех, кто остается дома,

Желают нам успеха и побед.

 

Кембридж

 

О, государь, такой любви и страха

Монарх еще доселе не внушал.

Никто не знает скорби и тревог

Под сенью сладостной державы вашей.

 

Грей

 

И даже вашего отца враги

Сменили желчь на мед и служат вам,

Исполненные верности и рвенья.

 

Король Генрих

 

За это мы премного благодарны.

Скорей забудем мы свои заслуги,

Чем по заслугам наградить забудем

И в полной мере каждому воздать.

 

Скруп

 

Стальные мышцы напряжет усердье,

И никому не в тягость будет труд:

Ведь всякий рад служить вам неустанно[54].

 

219

 

Король Генрих

 

Так мы и мыслим. — Дядя[55], отпустите

Преступника, что взят вчера в тюрьму

За оскорбление особы нашей;

Мы думаем: вино тому причиной;

Теперь он трезв и мы его прощаем.

 

Скруп

 

Такое милосердие опасно:

Пусть понесет он кару, чтоб других

Не заразил своим дурным примером[56].

 

Король Генрих

 

О, дайте проявить нам милосердье!

 

Кембридж

 

Тогда ему смягчите наказанье.

 

Грей

 

Ему окажете большую милость,

Подвергнув каре и даруя жизнь.

 

Король Генрих

 

Ах! Вы в своей любви ко мне чрезмерной —

Защитники плохие для бедняги.

Но, если мы пощады не дадим

 

220Вине случайной, как судить мы станем

То преступленье тяжкое, что крепко

Обдумано, рассчитано, созрело? —

Я все-таки прощу того беднягу,

Хоть Кембридж, Грей и Скруп в своем усердье

И в нежном попечении о нас

Хотели б кары[57]. — К Франции вернемся.

Кто должен полномочья получить?

 

Кембридж

 

Я, государь;

Вы приказали вам о том напомнить.

 

Скруп

 

А также я, мой добрый властелин.

 

Грей

 

И я, мой повелитель.

 

Король Генрих

 

Граф Кембриджский, вот полномочье вам;

А также вам даю, лорд Скруп Мешемский[58],

И вам, сэр Грей, нортемберлендский рыцарь.

Прочтите их. Я знаю цену вам. —

Лорд Уэстморленд, кузен мой, нынче в ночь

Мы отплывем. — Что с вами, господа?

 

221

Что увидали вы в бумагах этих?

Вы побледнели? Что за перемена! —

Их лица — как бумага. — Что прочли вы?

Что напугало вас и с ваших лиц

Прогнало кровь?

 

Кембридж

 

Я признаю вину

И отдаю себя на вашу милость.

 

Грей и Скруп

 

Мы все взываем к ней!

 

Король Генрих

 

Она жила в нас час назад; но вы

Убили в нас ее своим советом.

Для вас позор — о милости молить!

Все ваши доводы на вас восстали,

Как на хозяев — псы, терзая вас. —

Смотрите ж, принцы, доблестные пэры,

На этих извергов английских! Вот он —

Лорд Кембридж. Вам известно, мы всегда

В своей любви почетом окружали

Высокий сан его. А он, польстившись

На горсть ничтожных крон, легко вступил

С врагами в заговор, поклявшись им

Здесь, в Хемптоне[59], меня убить. Поклялся

 

222

И этот рыцарь, нашей доброте

Не менее обязанный, чем Кембридж. —

О, что скажут[60] тебе, лорд Скруп, жестокий,

Неблагодарный, дикий человек?

Ты обладал ключами тайн моих;

Ты ведал недра сердца моего;

Ты мог бы, если бы пришло желанье,

Меня перечеканить на червонцы.

Возможно ли, чтоб удалось врагу

Исторгнуть из тебя хоть искру зла,

Способную лишь палец повредить мне?

Хоть правда выступает предо мной,

Как черное на белом, — глаз не верит.

Идут измена и убийство рядом,

Как пара дружных дьяволов в ярме[61].

Работа их бесхитростна, груба

И не исторгнет крика изумленья;

Но ты, рассудку вопреки, заставил

Убийству и предательству дивиться!

И хитрый дьявол, что тебя толкнул

На это безрассудное деянье,

Отличия добьется в преисподней.

Все дьяволы, внушители измен,

Преступные деянья прикрывают

Заплатами, являющими блеск

И образ добродетели прекрасной;

Но тот, кто соблазнил тебя восстать,

 

223

Не дал тебе предлога для измены,

Лишь именем предателя прельстив.

И, если демон, соблазнитель твой,

Весь мир пройдет, как лев, ища добычу, —

Вернувшись в Тартар, скажет он собратьям:

«Ничьей души отныне не пленить

Мне так легко, как этого британца».

О, как во мне доверье подозреньем

Ты отравил! Мы ценим верных долгу, —

Ты был таким. Мы ценим лиц ученых, —

Ты был таким. Мы ценим родовитых, —

Ты был таким. Мы ценим крепких верой, —

Ты был таким. Мы ценим лиц воздержных,

Свободных от разгула, гнева, страсти,

Душою стойких, неподвластных крови,

Украшенных дарами совершенства,

Приемлющих свидетельства очей

И слуха лишь по зрелом обсужденье, —

Таким возвышенным казался ты.

Падение твое меня заставит

Впредь лучших и достойнейших людей

Подозревать. Ты будешь мной оплакан.

Вторичному грехопаденью равен

Проступок твой. — Виновность их ясна.

Возьмите их, предайте правосудью,

И да простит господь их тяжкий грех[62].

 

224

Эксетер

 

Я арестую тебя за государственную измену, Ричард, граф Кембриджский.

Я арестую тебя за государственную измену, Генри, лорд Скруп Мешемский.

Я арестую тебя за государственную измену, Томас Грей, рыцарь Нортемберлендский.

 

Скруп

 

Господь раскрыл наш замысел преступный.

Моя вина ужасней мне, чем смерть!

Молю у вас прощенья, государь,

Хоть за измену заплачу я жизнью.

 

Кембридж

 

Не золото врагов меня прельстило:

Я взял его как средство поскорее

Мое намеренье осуществить.

Но план разрушен — господу хвала!

Я стану радоваться в смертных муках,

Моля его и вас простить меня.

 

Грей

 

Никто не радовался так, встречая

Раскрытье государственной измены,

Как я сейчас ликую, что разрушен

 

225

Мой план проклятый. Пусть меня казнят,

Но все ж меня простите повелитель[63].

 

Король Генрих

 

Бог да простит вас! Вот вам приговор.

Вы в заговор вступили против нас

С лихим врагом и золото его

Залогом нашей смерти получили:

Вы продали монарха на закланье,

Его вельмож и принцев — на неволю,

Его народ — на рабство и позор,

И всю страну — на горе и разгром.

Не ищем мы отплаты для себя,

Но дорожим спасеньем королевства,

Которое вы погубить хотели, —

И вас закону предаем. Идите,

Несчастные преступники, на смерть.

Пусть милосердный бог вам силу даст

Принять ее достойно, с покаяньем

В проступках ваших. — Уведите их[64]. —

 

Кембридж, Скруп и Грей уходят под стражей.

 

Теперь во Францию, милорды! Будет

Поход для нас богатым бранной славой.

Война счастливой будет, я уверен.

Господь по милости своей раскрыл

Измену, что подстерегала нас

 

226

В начале предприятья. Нет сомнений,

Преграды все устранены с пути.

За дело земляки! Мы наши силы

Поручим богу и в поход направим.

Садитесь веселей на корабли.

Развернуты знамена боевые.

Пускай лишусь я а́нглийского трона,

Коль не надену Франции корону[65].

 

Уходят.

 

Сцена 3

 

Лондон. Перед трактиром «Кабанья голова» в Истчипе.

 

Входят Пистоль, хозяйка трактира, Ним, Бардольф и мальчик.

 

Хозяйка. Прошу тебя, сахарный ты мой муженек, позволь мне проводить тебя до Стенса.

 

Пистоль

 

Нет, у меня и так в груди тоска. —

Обо́дрись, Бардольф. — Ним, распетушись. —

Мужайся, малый. Умер наш Фальстаф —

И мы скорбеть должны.

 

Бардольф. Хотел бы я быть с ним, где бы он ни был сейчас, на небесах или в аду.

Хозяйка. Нет, уж он-то наверняка не в аду, а в лоне Артуровом, если только кому удавалось туда попасть. Он так

 

227

хорошо отошел, ну, совсем как новорожденный младенец; скончался он между двенадцатью и часом, как раз с наступлением отлива. Вижу я, стал он простыни руками перебирать да играть цветами, потом посмотрел на свои пальцы и усмехнулся. Ну думаю, не жилец он больше на свете. Нос у него заострился, как перо, и начал он бормотать все про какие-то зеленые луга. «Ну как дела, сэр Джон? — говорю я ему. — Не унывайте дружок». А он как воскликнет: «Боже мой! Боже мой! Боже мой!» — так раза три или четыре подряд. Ну, я, чтобы его утешить, сказала, что ему, мол, незачем думать о боге; мне думалось, что ему еще рано расстраивать себя такими мыслями. Тут он велел мне потеплее закутать ему ноги. Я сунула руку под одеяло и пощупала ему ступни — они были холодные, как камень; потом пощупала колени — то же самое, потом еще выше, еще выше, — все было холодное, как камень[66].

 

Ним. Говорят, он проклинал херес.

Хозяйка. Да, проклинал.

Бардольф. И женщин.

Хозяйка. Нет, этого не было.

Мальчик. Как же нет? Он говорил, что они воплощенные дьяволы с мясом и костями.

Хозяйка. Вот уж что касается мяса, то он терпеть не мог мясного цвета.

Мальчик. Он как-то сказал, что попадет к дьяволу в лапы из-за женщин.

 

228

Хозяйка. Да, случалось, он затрагивал женщин; но ведь он был ревматик и все толковал о вавилонской блуднице.

Мальчик. Помните, раз увидел он блоху на носу Бардольфа — и говорит: «Это грешная душа горит в аду».

Бардольф. Ну, теперь топливу-то пришел конец, нечем поддерживать огонь. Вот и все, что я нажил у него на службе.

Ним. Не пора ли нам в путь? Король, пожалуй, уже отплыл из Саутемптона.

 

Пистоль

 

Идем! — Любовь моя, подставь мне губки.

Оберегай имущество мое;

Разумной будь, тверди: «Пей и плати!» —

И никому не верь.

Ведь совесть — вафля, клятва же — солома.

Замок — вот пес надежный, мой утенок.

Пускай caveto1 будет твой советник.

Ну, осуши хрусталь своих очей! —

Во Францию, собратья по оружью!

Мы из французов высосем всю кровь.

 

Мальчик. Говорят это нездоровая[67] пища.

 

229

Пистоль

 

Скорей целуй ее в уста. — Идемте!

 

Бардольф. Прощай, хозяйка. (Целует ее.)

Ним. Я не могу целоваться — в этом вся соль. Однако прощайте.

 

Костюм простолюдинки

 

Пистоль

 

Хозяйкой крепкой будь — вот мой тебе завет.

 

Хозяйка. Счастливого пути. Прощайте.

 

Уходят.

 

230

Сцена 4

 

Франция. Зал в королевском дворце. Трубы.

 

Входят французский король со свитой, дофин, коннетабль и другие.

 

Французский король

 

Вся сила Англии идет на нас,

И приложить должны мы все старанья,

Чтоб царственный отпор пришельцам дать. —

Вы, герцоги Беррийский и Бретонский,

Брабантский, Орлеанский, двиньтесь в путь,

А также вы, дофин, и подготовьте

Все наши крепости к войне, снабдив

Припасами и смелым гарнизоном.

Вперед свирепо рвутся англичане,

Как воды в пасть разверстую пучины.

Должны мы осторожность проявить,

Которой учит нас пример недавний,

Когда на нивах наших англичане,

Столь презираемые нами, страх

На нас нагнали.

 

Дофин

 

Грозный мой отец,

Вы правы — мы должны вооружиться.

Ведь даже мир не должен усыплять нас,

 

231

И, если б не было о битвах речи,

Уместна все-таки была б забота

Об усиленье крепостей и войска,

Как если бы грозила нам война.

Итак, немедля двинемся мы в путь,

Осмотрим слабые места страны

Усердно, не выказывая страха,

Как если б собирались англичане

Плясать, как на гулянье в майский день;

Ведь их страною так небрежно правят,

И скиптр ее в руках у сумасброда,

У юноши пустого, вертопраха —

Чего ж бояться?

 

Коннетабль

 

Тише, принц дофин!

Вы судите о нем совсем превратно.

Спросите, ваша светлость, у послов,

С каким величьем принял он посланье,

Сколь мудрые советники при нем,

Как он в речах был сдержан, а меж тем

Как тверд и грозен в царственном решенье, —

И вы поймете: буйство юных дней

Повадкой было римлянина Брута,

Что прикрывал свой ум безумья маской[68],

Как прикрывает опытный садовник

Навозом корни, что нежней других[69].

 

232

Дофин

 

Нет, вы не правы, коннетабль почтенный:

Другого мненья мы; но все равно.

При обороне выгоднее думать,

Что враг сильнее, чем на самом деле, —

Тогда вернее защитимся мы.

А слабая и скудная защита

Подобна скряге, что, сукна кусочек

Жалея, портит весь камзол.

 

Французский король

 

Согласен.

Допустим, что силен король английский, —

Так будем же и мы его достойны.

Отведал нашей крови прадед Гарри;

Он — порожденье той семьи кровавой,

Что нас травила на родных дорогах.

Припомним самый черный наш позор —

Проигранную битву при Креси,

Когда все принцы были взяты в плен

Рукой и черным именем Эдварда

Уэльского, что звался Черным Принцем[70].

А на горе, сам мощный, как гора,

Стоял, увенчанный лучами солнца,

Его отец, с улыбкою любуясь,

Как героический его наследник

 

233

Творения природы истреблял,

Губя цвет племени, что двадцать лет

Отцы и бог растили. Генрих — отпрыск

Победной ветви; будем же страшиться

Его природной мощи и судьбы.

 

Входит гонец.

 

Гонец

 

От короля английского послы

К вам просят доступа, мой государь.

 

Французский король

 

Мы примем их сейчас. Введите их[71].

 

Гонец и несколько придворных уходят.

 

Охота горяча. Как рвутся псы!

 

Дофин

 

К ним повернитесь — и замрут на месте.

Тогда лишь лают псы, когда добыча

От них бежит. Мой добрый властелин,

Покруче с ними будьте, покажите,

Какого государства вы глава.

Греха в гордыне меньше, чем в смиренье.

 

Входят придворные, с ними — Эксетер и свита.

 

234

Французский король

 

Вы к нам от а́нглийского короля?

 

Эксетер

 

Да. Он приветствует вас, государь,

И требует во имя всеблагого

Творца, чтоб вы от власти отреклись,

Сложив с себя заемное величье,

Что волей неба и людей законом

Ему с потомками его дано, —

Корону Франции и все права,

И титулы различные, издревле

Присущие короне. Чтоб вы знали,

Что это не пустое притязанье,

Почерпнутое в мусоре веков,

В пыли и прахе ветхого забвенья, —

Он эту родословную вам шлет,

(подает родословную таблицу)

 

Где ветви все начертаны правдиво,

И просит вас таблицу рассмотреть.

Когда вы убедитесь, что ведет

Свой род он от славнейшего из славных —

Эдварда Третьего, — он предлагает

Вернуть ему корону и страну,

Захваченные вами незаконно,

Поскольку он природный их владыка.

 

235

Французский король

 

А если нет, — что будет?

 

Эксетер

 

Кровавая борьба; хотя б корону

 

Карл IV, король французский

 

236 Henry V

 

В груди сокрыли вы, ее он вырвет.

Итак, на вас идет он грозной бурей,

В громах, колебля землю, как Юпитер,

Чтоб в случае отказа покорить.

Он заклинает вас любовью божьей

Отдать корону, пожалев несчастных,

Которым жадною разверстой пастью

Грозит война. Он говорит: падут

На вашу голову убитых кровь

И слезы горьких вдов, сирот, невест —

О женихах, супругах и отцах, —

Что будут пролиты в грядущей распре.

Вот что он требует, вот цель посольства.

Но, если здесь присутствует дофин,

Я передам ему привет особый.

 

Французский король

 

Мы ваше предложение обсудим

И завтра брату-королю ответ

Дадим.

 

Дофин

 

А что касается дофина, —

Я за него. Что Англия мне шлет?

 

Эксетер

 

Насмешку, ненависть, презренье, вызов

 

237

И все, что может мощный властелин

Вам выразить, себя не унижая,

И что считает он достойным вас.

Так молвит он, и, если ваш отец

Насмешки вашей горечь не смягчит

Согласием на требованья наши,

От вас потребуют расплаты жаркой,

И ваша дерзость эхом прогремит

В пещерах Франции и в подземельях

И к вам вернется в грохоте орудий.

 

Дофин

 

Скажите, что отец мой даст согласье

Лишь вопреки желанью моему.

Я жажду с Англией борьбы; затем-то,

Как подходящий дар его беспутству,

Я и послал парижские мячи.

 

Эксетер

 

Парижский Лувр за это потрясет он,

Будь там хотя бы первый двор Европы.

И разницу, поверьте, вы найдете,

Как подданные все его нашли,

Меж обещаньем юных дней его

И тем, что ныне он дает на троне;

По граммам взвешивает время он, —

 

238      Henry V

Потери ваши это вам докажут,

Когда побудет он у вас подольше.

 

Французский король

 

Ответ подробный завтра мы дадим.

 

Эксетер

 

Скорей нас отпустите, или Генрих

Придет узнать причину промедленья:

Ведь он во Францию уже вступил.

 

Французский король

 

Мы скоро вас отпустим с добрым словом;

Лишь ночь себе дадим мы — срок ничтожный,

Чтобы решить серьезный столь вопрос.

 

Трубы.

 

Уходят.

 

 

 

АКТ III

 

Пролог

 

Входит Хор.

 

Хор

 

Так наше действие летит вперед

На крыльях реющих воображенья,

Быстрее дум. Представьте, как садится

Король в доспехах бранных на корабль

В Хемптонской гавани, и гордый флот

В сиянье Феба вымпелами веет.

Взгляните вы фантазии очами,

Как по снастям карабкаются юнги;

Свисток услышьте в рокоте нестройном,

Порядок водворяющий; смотрите,

Надул незримый ветер паруса,

Влекущие громады кораблей

Наперекор волнам. Вообразите,

Что с берега вы смотрите на город,

Качающийся на крутых валах[72], —

 

240

Так представляется могучий флот,

В Гарфлер плывущий. Следуйте за ним!

Цепляйтесь мыслью за корму судов;

Покиньте Англию, как ночь, немую,

Которую старухи стерегут

Да старики, утратившие силы,

Или младенцы, что еще в пеленках:

Ведь каждый, у кого на подбородке

Хоть волосок пробился, поспешает

Во Францию за рыцарями в след.

Работу дайте мыслям. Перед вами —

Осада города: с лафетов пушки

Разверзли пасти грозно на Гарфлер.

Представьте, что из лагеря французов

Посол, вернувшись, сообщает Гарри,

Что предлагает дочь ему король

И герцогства ничтожные в придачу.

Отвергли предложенье. Канонир

Подносит к пушке дьявольский фитиль.

 

Тревога.

 

Пушечная пальба.

 

Все сметено. Игрой воображенья

Прошу восполнить наше представленье.

 

(Уходит.)[73]

241

Сцена 1

 

Франция. Перед Гарфлером.

 

Барабанный бой.

 

Входят король Генрих, Эксетер, Бедфорд, Глостер и солдаты, которые несут штурмовые лестницы.

 

Король Генрих

 

Что ж, снова ринемся, друзья, в пролом,

Иль трупами своих всю брешь завалим!

В дни мира украшают человека

Смирение и тихий, скромный нрав;

Когда ж нагрянет ураган войны,

Должны вы подражать повадке тигра.

Кровь разожгите, напрягите мышцы,

Свой нрав прикройте бешенства личиной!

Глазам предайте разъяренный блеск —

Пускай, как пушки, смотрят из глазниц;

Пускай над ними нависают брови,

Как выщербленный бурями утес

Над основанием своим, что гложет

Свирепый и нещадный океан.

Сцепите зубы и раздуйте ноздри;

Дыханье придержите; словно лук,

Дух напрягите. — Рыцари, вперед!

В вас кровь отцов, испытанных в бою,

 

242

Отцов, которые, как Александр,

С утра до ночи здесь упорно бились

И прятали мечи в ножны тогда лишь,

Когда уж нечего рубить им было.

Не опозорьте матерей своих,

Но докажите, что и впрямь родили

Вас те, кого зовете вы отцами.

 

 

Пример подайте вы простолюдинам;

Учите их сражаться. — Поселяне!

Вас Англия взрастила, — так теперь

Явите мощь свою, нам показав,

Что вы ее сыны. Я в том уверен;

Ведь нет средь вас столь низких, в чьих бы взорах

 

243

Теперь огонь не вспыхнул благородный.

Стойте[74], вижу, вы, как своры гончих,

На травлю рвущиеся. Поднят зверь.

С отвагой в сердце риньтесь в бой, крича:

«Господь за Гарри и святой Георг!»

 

Уходят.

 

Барабанный бой. Пушечная пальба.

 

Сцена 2

 

Там же.

 

Входят Ним, Бардольф, Пистоль и мальчик.

 

Бардольф. Вперед, вперед, вперед! К пролому! К пролому!

Ним. Прошу тебя, капрал, погоди минутку. Уж больно горяча потасовка! А у меня ведь нет про запас лишней жизни[75]. Тут, брат, шутки плохи. Вот какая тут музыка.

 

Пистоль

 

Здесь небу жарко, верно ты сказал.

Ударов град; рабы господни гибнут.

Но щит и меч

В кипенье сеч

Стяжают славу нам.

 

Мальчик. Хотел бы я сейчас сидеть в кабачке в Лондоне. Я готов отдать всю славу на свете за кружку эля[76] и безопасность.

 

244

Пистоль. И я тоже.

 

О, если б было мне дано

Свершить желание одно —

Удрать в кабак родной!

 

Мальчик

 

Не худо: но бежать отсюда

Трудней, чем птице петь.

 

Входит Флюэллен.

 

Флюэллен. К пролому, собаки вы этакие! Вперед, подлецы! (Гонит их.)

 

Пистоль

 

Великий герцог, пощади бедняг!

Умерь свой гнев, свой мужественный гнев.

Умерь свой гнев, великий герцог!

Голубчик, дорогой! Будь милостив, смягчись!

 

Ним. Славная шутка! А вот вашей чести не до шуток.

 

Все, кроме мальчика, уходят.

 

Мальчик. Как я ни зелен, а сумел разглядеть этих трех хвастунов. Я служу всем троим; а вот если бы им пришлось мне служить, они втроем не сумели бы угодить мне одному: ведь из трех таких лодырей не выкроить и одного настоящего человека. Бардольф молодец с лица, а душой овца: хорохорится, а драться не желает. Пистоль на язык лих, а на руку

 

245

тих: на словах дерется, а за оружье не берется. А Ним где-то слыхал, будто молчаливые люди самые храбрые; вот он и боится даже помолиться в слух, чтобы его не сочли за труса. Сквернословил он на своем веку мало, зато мало сделал и хорошего. Никому не разбивал он башки кроме как самому себе, с пьяных глаз о столб. Эти молодцы тащат все что угодно и говорят, что все это военная добыча. Бардольф как-то стянул футляр от лютни, протащил его двенадцать миль и продал за полтора пенса. Ним и Бардольф даже побратались чтобы вместе красть. В Кале они стащили лопатку для углей. Сразу видно: любят ребята жар загребать. Хотелось бы им чтобы и мои руки, как перчатки и платки, были, как дома, в чужих карманах, да мне это не по нутру. Если будешь перекладывать из чужих карманов в свои, только совесть замараешь. Надо мне бросить этих хозяев и поискать другой службы; желудок мой слаб и не переваривает их пакостей; надо изрыгнуть эту дрянь. (Уходит.)

 

Входит Флюэллен, за ним Гауэр.

 

Гауэр. Капитан Флюэллен, вас требуют к подкопу: герцог Глостер хочет с вами поговорить.

Флюэллен. К подкопу? Скажите герцогу, что к подкопу не следует подходить. Этот подкоп, видите ли, сделан не по всем правилам военного искусства, он недостаточно глубок. Противник, видите ли, подвел контрмину на четыре ярда глубже, — так и доложите герцогу. Ей-богу, они взорвут всех нас, если не последует лучших распоряжений.

 

246

Гауэр. Осадные работы поручены герцогу Глостеру, а он во всем положился на одного ирландца; кажется, это очень храбрый человек.

Флюэллен. Ведь это капитан Мак-Моррис, не правда ли?

Гауэр. Как будто бы так.

Флюэллен. Ей-богу, он осел, каких на свете мало; я готов сказать ему это в лицо. Он смыслит в военном искусстве — я имею в виду римское военное искусство — не больше чем щенок.

 

Входят

Мак-Моррис и капитан Джеми.

 

 

Гауэр. Вот он идет, а с ним шотландский капитан Джеми.

Флюэллен. Капитан Джеми — на редкость храбрый человек, это всем известно; он полон знаний и отлично изучил древнее военное искусство; это видно по его приказаниям. Ей-богу, он сумеет отстоять свое мнение не хуже любого военного, если речь зайдет о военном деле у древних римлян.

Джеми. Добрый день, капитан Флюэллен.

Флюэллен. Доброго дня и вашей чести, добрейший капитан Джемс.

Гауэр. Ну, как дела, капитан Мак-Моррис? Вы бросили ваш подкоп? Саперы прекратили работу?

М а к-М о р р и с. Да. Скверное дело, ей-богу: работу бросили, протрубили отступленье. Клянусь своей рукой и душой моего отца, скверное дело, — все бросили. Да! Спаси меня

 

247

бог, я бы в какой-нибудь час взорвал весь город. О, скверное дело, скверное дело, клянусь своей рукой! Совсем скверное.

Флюэллен. Капитан Мак-Моррис! Умоляю вас, соблаговолите немного побеседовать со мной — как бы это сказать — о военном искусстве, о римском искусстве. Это, видите ли, будет спор и дружеская беседа, отчасти — чтобы я мог укрепить свое мнение, отчасти — для сатисфакции моего ума касательно принципов военной дисциплины; в этом все дело.

Джеми. Честное слово, это будет очень хорошо, добрейшие мои капитаны. С вашего разрешения, я тоже приму участие в беседе и при случае вверну свое словцо, черт побери!

Мак-Моррис. Теперь не время для бесед, спаси меня бог! День горячий: тут вам и жара, и война, и король, и герцоги. Совсем не время для бесед. Город осажден. Слышите, трубы зовут нас к пролому, а мы тут болтаем и бездельничаем, истинный бог! Стыдно нам всем, спаси меня бог! — стыдно стоять без дела, клянусь моей рукой! — стыдно! Тут надо глотки резать и дело делать, а у нас ничего не сделано, спаси меня бог! Да!

Джеми. Клянусь мессой, прежде чем закрою глаза на ночь, я сослужу хорошую службу или лягу костьми; но, если придется умирать, я дорого продам свою жизнь — это уж как пить дать, коротко и ясно. Черт возьми, я бы охотно послушал вашу беседу!

Флюэллен. Капитан Мак-Моррис! Я — как бы это сказать, — с вашего разрешения, полагаю, что не многие из вашей нации…

 

248

Мак-Моррис. Из моей нации? Что такое моя нация? Негодяи, что ли, какие-нибудь? Ублюдки? Мерзавцы? Мошенники? Что такое моя нация? Кто смеет говорить о моей нации?

 

 

Флюэллен. Если вы, капитан Мак-Моррис, придаете моим словам — как бы это сказать — совсем другой смысл, то я, чего доброго, подумаю, что вы недостаточно любезны со мной, недостаточно меня уважаете. А ведь я ничем не хуже вас — и по части военной дисциплины, и по части происхождения, да и во всех других смыслах.

Мак-Моррис. Ну, этого я не думаю. Вот снесу вам башку, спаси меня бог![77]

Гауэр. Господа! Вы не поняли друг друга.

Джеми. Ах, какая ужасная ошибка!

 

Слышны трубы, возвещающие о переговорах.

 

Гауэр. Город вызывает нас на переговоры.

Флюэллен. Капитан Мак-Моррис! При более подходящем случае — как бы это сказать — я вам докажу, что знаю военное искусство, а сейчас — довольно.

 

Уходят.

 

249

Сцена 3

 

Там же. Перед воротами Гарфлера.

 

На стенах — комендант и несколько горожан; внизу — английское войско. Входит король Генрих со свитой.

 

Король Генрих

 

Ну как? На что решился комендант?

В последний раз ведем переговоры;

Поэтому на милость нашу сдайтесь

Иль в гордой жажде смерти бросьте нам

Свой вызов. Говорю вам как солдат, —

А это имя очень мне подходит, —

Начав бомбардировку вновь, не кончу,

Пока полуразрушенный Гарфлер

Не будет погребен под грудой пепла.

Замкнутся милосердия врата;

Свирепый воин, грубый, жесткий сердцем,

С душою необузданнее ада,

Рукой кровавой скосит, как траву,

Прекрасных ваших дев, детей цветущих.

Моя ль вина, коль ярая война

В уборе пламени, как тьмы владыка,

С лицом в крови, неистовства свершит,

Что связаны с борьбой и разрушеньем?

Моя ль вина — о нет, скорее ваша, —

 

250

Коль ваши девы в руки попадут

Горячего и буйного насилья?

Как удержать разнузданное зло,

Когда оно с горы стремит свой бег?

Ведь так же безнадежно обуздать

Солдат, воспламененных грабежом,

Как на берег призвать Левиафана.

Поэтому, о жители Гарфлера,

Свой город пожалейте, свой народ,

Пока еще подвластны мне войска,

Пока прохладный ветер милосердья

Уносит прочь отравленные тучи

Насилия, убийства грабежа.

Иначе вы увидите тот час же,

Как, весь в крови, от ярости слепой,

Солдат ухватит грязною рукой

За косы ваших дочерей кричащих;

Рванув отцов за бороды седые,

Им головы о стены раздробит;

Проткнет копьем детей полуодетых,

И, обезумев, матери рыданьем

Свод неба потрясут, как иудейки,

Когда младенцев Ирод избивал.

Что скажите? Вы город нам сдадите?

Иль это все вы претерпеть хотите?[78]

 

251

Комендант

 

Надеждам нашим наступил конец;

Дофин, чьей помощи просили мы,

Ответил, что пока еще не в силах

С таким сразиться войском, чтобы нас

Освободить. Итак, король великий,

На вашу милость город мы сдаем.

Входите к нам; располагайте всем, —

Мы более не в силах защищаться.

 

Король Генрих

 

Открыть ворота! — Эксетер, мой дядя,

В Гарфлер войдите; пребывайте там

И укрепитесь против сил французских;

Всем окажите милость, добрый дядя.

Близка зима; растут в войсках болезни,

И мы вернемся временно в Кале.

Сегодня в городе гостим у вас,

А завтра в путь готовы в ранний час[79].

 

Трубы.

 

Король со свитой уходит в город.

 

252

Сцена 41

 

Комната во дворце французского короля.

Входят Екатерина и Алиса.

 

Екатерина. Alice, tu as ete[80] en Angleterre, et tu paries bien le langage2.

Алиса. Un peu, madame3.

Екатерина. Je te prie, menseignez: il faut que j'apprenne a parler. Comment appelez-vous la main en Anglois?4

Алиса. La main? elle est appelee de hand5.

Екатерина. De hand. Et les doigts?6

Алиса. Les doigts? ma foi, j’oublie les doigts: mais je me souviendrai. Les doigts? Je pense qu'ils sont appeles de fingres7.

 

253

Екатерина. La main, de hand; les doigts, de fingres. Je pense que je suis le bon ecolier; j'ai gagne deux mots d'Anglais vitement. Comment appelez-vous les ongles?1

Алиса. Les ongles? nous les appelons de nails2.

Екатерина. De nails. Ecoutez; dites-moi, si je parle bien: de hand, de fingres, et de nails3.

Алиса. Сest bien dit, madame; il est fort bon Anglois4.[81]

Екатерина. Dites-moi l’Anglois pour le bras5.

Алиса. De arm, madame6.

Екатерина. Et le coude?7

Алиса. De elbow.8

Екатерина. De elbow. Je m’en fais la repetition de tous les mots que vous m’aves appris des a present9.

 

254

Алиса. Il est trop difficile, madame, comme je pense1.

Екатерина. Excusez-moi, Alice; ecoutez: de hand, de fingres, de nails, de arm, de bilbow2.

Алиса. De elbow, madame3.

Екатерина. O Seineur Dieu, je m'en oublie; de elbow. Comment appelez-vous le col?4

Алиса. De neck, madame5.

Екатерина. De neck. Et le menton?6

Алиса. De chin7.

Екатерина. De sin. Le col, de nick; le menton, de sin8.

Алиса. Oui. Sauf votre honneur, en verite. vous prononcez les mots aussi droit que les natifs d'Angleterre9.

 

255

Екатерина. Je ne doute point d’apprendre, par la grace de Dieu, et en peu de temps1.

Алиса. N’avez vous pas deja oublie ce que je vous ai enseigne?2

Екатерина. Non, je reciterai a vous promptement: de hand, defingres, de mails…3

Алиса. De nails, madame4.

Екатерина. De nails, de arm, de ilbow5.

Алиса. Sauf votre honneur, de elbow6.

Екатерина. Ainsi dis-je; de elbow, de nick, et de sin. Comment appelez-vous le pied et la robe?7

Алиса. De foot, madame, et de coun8.

Екатерина. De foot, et de coun? О Seigneur Dieu! Ce sont mots de son mauvais, corruptible, gros et impudique, et non pour les dames d’honneur d’user: je ne voudrais prononcer ces mots devant les seigneurs de France pour tout le monde. Foh! de

 

256

foot et de coun! Neanmoins, je reciterai une autre fois ma lecon ensemble: de hand, de fingres, de nails, de arm, de elbow, de nick, de sin, de foot, de coun1.

Алиса. Excellent, madame!2

Екатерина. Сest assez pour une fois; allons nous a diner3.

 

Уходят.

 

Сцена 5

 

Там же. Другая комната во дворце.

Входят французский король, герцог Бурбонский, коннетабль Франции и другие.

 

Французский король

 

Сомнений нет: он Сомму перешел.

 

257

Коннетабль

И, коль теперь мы не сразимся с ним,

Во Франции не жить нам, государь;

Покинем всё и варварам-пришельцам

Мы виноградники свои уступим.

 

Дофин

 

О Dieu vivant!1 Возможно ли побегам,

Рожденным сладострастьем наших предков,

Росткам, привитым к дикому стволу,

Подняться так внезапно к облакам,

Глумясь над их самих родившим стеблем?

 

Герцог Бурбонский

Норманны! Всё норманнские ублюдки!

Mort de ma vie!2 Коль мы его не сможем

Остановить, я герцогство продам

И ферму грязную себе куплю

На острове зубчатом Альбиона.

 

258

Коннетабль

 

Dieu de batailles!1 Откуда пыл у них?

Их край туманен, холоден, угрюм,

И солнце бледное, сурово хмурясь,

Плоды их убивает. Разве может

 

Герцог Бурбонский и герцог Бургундский

 

Отвар из ячменя, для кляч пригодный,

Их ледяную кровь разгорячить?

А наша кровь, согретая вином,

 

259

Холодной станет? Ради нашей чести,

Не будем мы сосульками на кровле

Висеть, меж тем как тот народ холодный

Горячим потом нам кропит поля,

Что лишь бедны отвагою владельцев.

 

Дофин

 

Клянусь я честью!

Все дамы говорят, смеясь над нами,

Что пыл у нас погас, что им придется

Отдать тела английской молодежи,

Чтоб Францию бойцами населить.

 

Герцог Бурбонский

 

Шлют к англичанам нас — учить их танцам:

Летучим вольтам, сладостным курантам, —

И говорят, что наша сила в пятках:

Мы мастера лишь бегать от врага.

 

Французский король

 

Где наш герольд Монжуа? Послать его,

Пусть вызовом приветствует врагов. —

Воспряньте, принцы, и спешите в бой!

Острей меча пусть будет ваша доблесть.

Шарль Делабре, французский коннетабль,