УИЛЬЯМ

ШЕКСПИР

полное собрание сочинений в восьми томах

Под общей редакцией

А. СМИРНОВА и А. АНИКСТА

Государственное издательство «ИСКУССТВО»

Москва 1960

УИЛЬЯМ

ШЕКСПИР

том

7

Государственное издательство «ИСКУССТВО»

Москва 1960

Гравюры художника

А. ГОНЧАРОВА

[С. 3—100. Макбет. Пер. Ю. Корнеева]

 

 

АНТОНИЙ И КЛЕОПАТРА

Перевод

Мих. Донского

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

 

Марк Антоний

Октавий Цезарь

Марк Эмилий Лепид

триумвиры.

Секст Помпей

Домиций Энобарб

Вентидий

Эрос

Скар

Деркет

Деметрий

Филон

приверженцы Антония.

Меценат

Агриппа

Долабелла

Прокулей

Тирей

Галл

приверженцы Цезаря.

Менас

Менекрат

Варрий

приверженцы Помпея.

Тавр, полководец Помпея.

Канидий, полководец Антония.

Силий, военачальник в войске Вентидия.

Евфроний, посол Антония к Цезарю.

Але́ксас

Мардиан

Селевк

Диомед

приближенные Клеопатры.

Прорицатель.

Простолюдин.

Клеопатра, царица Египта.

Октавия, сестра Цезаря и супруга Антония.

Хармиана

Ирада

прислужницы Клеопатры.

 

Военачальники, солдаты, гонцы, придворные, слуги.

 

Место действия — разные части Римской империи.

АКТ I

Сцена 1

 

Александрия. Зал во дворце Клеопатры.

 

Входят Деметрий и Филон.

 

Филон

 

Наш полководец вовсе обезумел!

Тот гордый взор, что прежде перед войском

Сверкал, как Марс, закованный в броню,

Теперь вперен с молитвенным восторгом

В смазливое цыганское лицо,

И сердце мощное, от чьих ударов

Рвались застежки панциря в сраженьях,

Теперь смиренно служит опахалом,

Любовный пыл развратницы студя.

Смотри, они идут.

 

Трубы. Входят Антоний и Клеопатра со свитой. Евнухи обмахивают Клеопатру опахалами.

 

Взгляни получше, —

Вот он, один из трех столпов вселенной,

Который добровольно поступил

В шуты к публичной девке. Полюбуйся!

 

Клеопатра

 

Любовь? Насколько ж велика она?

 

Антоний

 

Любовь ничтожна, если есть ей мера.

103[1]

Клеопатра

 

Но я хочу найти ее границы.

 

Антоний

 

Ищи их за пределами вселенной.

 

Входит один из слуг Антония.

 

Слуга

 

Мой повелитель, новости из Рима.

 

Антоний

 

Какая скука! Коротко — в чем суть?

 

Клеопатра

 

Нет, надо выслушать гонцов, Антоний.

Вдруг Фульвию ты чем-то прогневил?

А может статься, желторотый Цезарь

Повелевает грозно: «Сделай то-то,

Того царя смести, того поставь.

Исполни, или мы тебя накажем».

 

Антоний

 

Возлюбленная, что ты говоришь?

 

Клеопатра

 

Быть может, — нет, наверно, запрещают

Тебе здесь быть и отрешен от власти

Ты Цезарем. Узнай же, что велит

Антонию его жена… нет, Цезарь…

Вернее — оба. Выслушай гонцов!

Ты покраснел, клянусь моей короной!

То знак почтенья к Цезарю? Иль стыд,

Что от крикливой Фульвии получишь

Ты нагоняй? — Позвать сюда гонцов!

 

Антоний

 

Пусть будет Рим размыт волнами Тибра!

Пусть рухнет свод воздвигнутой державы!

Мой дом отныне здесь. Все царства — прах.

Земля — навоз; равно дает он пищу

Скотам и людям. Но величье жизни —

В любви.

(Обнимает Клеопатру.)

104

И доказать берусь я миру,

Что никогда никто так не любил,

Как любим мы.

 

Клеопатра

 

Блистательная ложь!

Не тот ли, кто любовь так славословит,

На Фульвии женился не любя?

Не так глупа я: знаю, что Антоний —

Антоний.

 

Антоний

 

…Покоренный Клеопатрой.

Но умоляю: из любви к любви

И сладостным часам ее не будем

На горестные споры тратить время.

Пусть каждый миг несет нам наслажденье.

Каким забавам вечер посвятим?

Клеопатра

Послушаем гонцов.

Антоний

Ах, как упряма!

Но спорит ли, смеется или плачет —

Все ей к лицу. Любым ее порывом

Я только восторгаюсь удивленно. —

Что мне гонцы? Я твой и только твой.

Вдвоем с тобой мы вечером побродим

По улицам, посмотрим на толпу.

Пойдем, моя царица. Ведь вчера

Ты этого хотела.

(Слуге.)

Прочь! Ни слова.

 

Антоний и Клеопатра со свитой уходят.

 

Деметрий

 

Пренебрегает Цезарем Антоний.

 

Филон

По временам, когда он не Антоний,

Теряет он величие души,

Которое Антонию присуще.

105

Деметрий

 

Как жаль, что сам он подтверждает слухи,

Дошедшие до Рима. Но надеюсь,

Что завтра будет он другим. Прощай.

 

Уходят.

 

Сцена 2

 

Там же. Покой во дворце.

 

Входят Хармиана, Ирада, Алексас и прорицатель.

 

Хармиана

 

Сиятельнейший Алексас, сладчайший Алексас, наипревосходнейший Алексас, почти всесовершеннейший Алексас! Где же тот прорицатель, которого ты так расписывал царице? Мне не терпится узнать что-нибудь о будущем супруге, который, по твоим словам, будет венком прикрывать свои рога!

 

Алексас

 

Эй, прорицатель!

 

Прорицатель

 

Я к твоим услугам.

 

Хармиана

 

Так это он? — Ты, говорят, всеведущ?

 

Прорицатель

 

Порой в великой книге тайн природы

Мне удается кое-что прочесть.

 

Алексас

(Хармиане)

 

Пускай он взглянет на твою ладонь.

 

Входят Энобарб и слуги.

 

Энобарб

(слугам)

 

Живее, ужин! И вина побольше.

Мы будем пить за здравье Клеопатры.

 

Хармиана

 

Дай, добрый человек, судьбы мне доброй.

106

Прорицатель

 

Дать не могу, могу лишь предсказать.

 

Хармиана

 

Ну, предскажи.

 

Прорицатель

 

Краса твоя безмерно возрастет.

 

Хармиана

 

В толщину?

 

Ирада

 

Нет, к старости ты начнешь без меры краситься.

 

Хармиана

 

Только бы не украситься морщинами.

 

Алексас

 

Не сердите его пророческое величество. Будьте почтительнее.

 

Хармиана

 

Тсс!

 

Прорицатель

 

Влюбленной будешь чаще, чем любимой.

 

Хармиана

 

Еще чего! Лучше уж я тогда буду распалять печень вином, чем любовью.

 

Алексас

 

Да не прерывай ты его, дай послушать.

 

Хармиана

 

Ну, предскажи мне что-нибудь чудесное. Пусть я в один прекрасный день выйду замуж сразу за трех царей и тут же овдовею. Пусть я в пятьдесят лет разрешусь младенцем, который наведет страх на самого Ирода Иудейского. Пообещай, что я стану женой Октавия Цезаря и, стало быть, сравняюсь с моей государыней.

 

Прорицатель

 

Ты госпожу свою переживешь.

 

Хармиана

 

Вот это чудесно! Долголетие для меня слаще винных ягод.

107

Прорицатель

 

Ты счастья больше испытала в прошлом,

Чем испытаешь впредь.

 

Хармиана

 

Тогда похоже на то, что не дождаться мне знатного потомства. Поведай же мне, сколько я рожу сыновей и дочерей.

 

Прорицатель

 

Будь каждое твое желанье чревом,

Имела бы ты миллион детей.

 

Хармиана

 

Пошел вон, дурак! Прощаю тебе только потому, что ты не человек, а колдун.

 

Алексас

 

А ты думала, что о твоих желаниях знает только твоя постель?

 

Хармиана

 

Нет, постой! Погадай теперь Ираде.

 

Алексас

 

Мы все хотим знать, что нас ждет.

 

Энобарб

 

Во всяком случае, что ждет сегодня и меня и многих из вас, я знаю. Мы напьемся до бесчувствия.

 

Ирада

 

По линиям этой руки можно предсказать только одно: целомудренную жизнь.

 

Хармиана

 

Так же как по высокой воде Нила можно предсказать… недород.

 

Ирада

 

Да замолчи ты, ненасытная распутница, ты-то уж не берись гадать.

 

Хармиана

 

Если влажная ладонь[2] не предвещает плодовитости, то, стало быть, я не умею и за ухом почесать. — Послушай, предскажи ей что-нибудь самое обычное.

 

Прорицатель

 

Вас ждет одна судьба.

108

Ирада

 

Но какая? Какая? Расскажи подробнее.

 

Прорицатель

 

Я все сказал.

Ирада

 

Неужели я ни на волос не счастливее, чем она?

 

Хармиана

 

Ну, а если и счастливее на один волос, то где бы ты хотела, чтоб он вырос?

 

Ирада

 

Только не в носу у моего мужа.

 

Хармиана

 

Да спасут нас небеса от непристойных догадок. Ну, а теперь Алексас! Теперь его будущее. Всеблагая Изида! Сделай так, чтобы он женился на колченогой. И чтобы она умерла, а он нашел сокровище еще почище. И так далее, пока наконец самая отъявленная дрянь не проводит его, хохоча и приплясывая, в могилу после того, как он станет стократ рогат. Добрая Изида, услышь мою молитву! Откажи мне в чем угодно, только не в этом. Прошу тебя, милосердная Изида!

 

Ирада

 

Аминь. Благосклонная богиня, внемли нашей мольбе. Обидно видеть порядочного мужчину, женатого на распутной бабе, но еще обиднее смотреть на прохвоста, которому не наставлены рога. А потому, милостивая Изида, воздай ему по заслугам хотя бы для соблюдения благопристойности.

 

Хармиана

 

Аминь.

 

Алексас

 

Смотри-ка! Если бы это зависело от них, они с радостью стали бы непотребными тварями, лишь бы украсить меня рогами.

 

Энобарб

 

Тсс! Тише вы! — Антоний.

 

Хармиана

 

Нет, — царица.

 

Входит Клеопатра.

109

Клеопатра

 

Вы видели Антония?

 

Энобарб

 

Нет, государыня.

 

Клеопатра

 

Он не был здесь?

 

Хармиана

 

Нет, госпожа.

 

Клеопатра

 

Он собирался нынче веселиться, —

И вдруг о Риме вспомнил. — Энобарб!

 

Энобарб

 

Что, государыня?

 

Клеопатра

 

Сыщи его

И приведи сюда. А где Алексас?

 

Алексас

 

Здесь, госпожа. — А вот и сам Антоний.

 

Входят Антоний, гонец и свита.

 

Клеопатра

 

И не взгляну. Идемте все отсюда.

 

Клеопатра, Энобарб, Алексас, Ирада, Хармиана, прорицатель и слуги уходят.

 

Гонец

 

Тогда твоя жена пошла войною…

 

Антоний

 

На моего родного брата?

 

Гонец

 

Да.

Они, однако, вскоре помирились,

Чтоб двинуться на Цезаря совместно,

Но в первом же бою разбил их Цезарь,

И оба из Италии бежали.

110

Антоний

 

Так. Худших нет вестей?

 

Гонец

 

Дурные вести

Нередко вестнику грозят бедой.

 

Антоний

 

Когда он их несет глупцу иль трусу.

Все говори. Что было — не изменишь.

Дороже лести мне любая правда,

Хотя бы даже в ней таилась смерть.

 

Гонец

 

Есть горькое известье. Лабиен

С парфянским войском перешел Евфрат

И вторгся в Азию. Его знамена

Над Сирией, и над Лидийским царством,

И над Ионией победно реют,

В то время как…

 

Антоний

 

Чего ж осекся ты?

В то время как Антоний…

 

Гонец

 

О властитель!

 

Антоний

 

Чего стесняться? Не смягчай молвы.

Как в Риме называют Клеопатру,

Так и зови ее. Кори меня,

Как Фульвия корит. Перечисляй

Мои грехи с суровой прямотой,

Присущей лишь правдивости и гневу.

Потворство взращивает сорняки,

Пропалывает душу укоризна.

Ступай!

 

Гонец

 

Твоим веленьям подчиняюсь.

(Уходит.)

 

Антоний

 

Что сообщают нам из Сикиона?

111

Первый слуга

 

Эй, кто из Сикиона? Где гонец?

 

Второй слуга

 

Он здесь и ждет приказа.

 

Антоний

 

Пусть войдет. —

Нет, крепкие египетские путы

Порвать пора, коль не безумец я. —

 

Входит второй гонец.

 

 

Ну, с чем ты? Говори!

 

Второй гонец

 

Твоя супруга, Фульвия, скончалась.

 

Антоний

 

Скончалась Фульвия? Где?

 

Второй гонец

 

В Сикионе.

(Подает письмо.)

 

Здесь о ее болезни ты прочтешь

И о других событиях важнейших.

 

Антоний

 

Ступай.

 

Второй гонец уходит.

 

Ушла великая душа.

И этого я сам желал. Как часто

Хотим вернуть мы то, что лишь недавно

С презрением отшвыривали прочь,

А то, что нынче нам приятно, вдруг

Становится противным. О, когда бы

Могла исторгнуть мертвую из гроба

Ее туда толкавшая рука!

Усопшая, она мне вновь близка…

Расстаться надо с этой чародейкой,

Не то бездействие мое обрушит

Сто тысяч бед на голову мою. —

Эй, Энобарб!

 

Входит Энобарб.

112

Энобарб

 

Что приказать изволишь?

 

Антоний

 

Уехать надо мне, и поскорей.

 

Энобарб

 

Но этим мы убьем здешних женщин. Известно, как убийственна для них суровость. А уж если мы уедем — перемрут все до одной.

 

Антоний

 

Мне надо ехать.

 

Энобарб

 

Ну если уж так необходимо, то пусть их умирают. Было бы жалко морить женщин из-за выеденного яйца, но когда речь идет о важном деле, то всем им цена — ломаный грош. Клеопатра первая умрет на месте, чуть только об этом прослышит. Она умирала на моих глазах раз двадцать, и притом с меньшими основаниями. Она умирает с удивительной готовностью, — как видно, в смерти есть для нее что-то похожее на любовные объятия.

 

Антоний

 

Никто не знает, как она хитра.

 

Энобарб

 

О нет! Все ее порывы — искреннейшие проявления чистейшей любви. Мало сказать, что ее вздохи — ветер, слезы — дождь, Нет, таких ураганов и ливней не отмечал ни один календарь. Это не хитрость. А если хитрость, то Клеопатра повелевает бурями не хуже, чем сам Юпитер.

 

Антоний

 

Зачем я только увидал ее!

 

Энобарб

 

Как можно об этом жалеть? Если бы ты ее не увидел, то прозевал бы одно из чудес света. Не удостойся ты этого счастья, пришлось бы считать, что странствовал ты напрасно.

 

Антоний

 

Фульвия умерла[3].

 

Энобарб

 

Что?

113

Антоний

 

Фульвия умерла.

 

Энобарб

 

Фульвия?

 

Антоний

 

Умерла.

 

Энобарб

 

Ну что ж, принеси богам благодарственную жертву. Когда их божественным величествам заблагорассудится прибрать к себе мужнюю жену, то мужу следует утешаться мыслью о том, что найдутся портные, которые сошьют ему новое платье взамен старого тряпья. Коли бы в мире не существовало других женщин, то потеря Фульвии была бы тяжелым ударом, тут было бы о чем горевать. Но твоя беда поправима: износилась старая исподница, будет новая юбка. Поверь мне, надо натереть глаза луком, чтобы плакать по такому поводу.

 

Антоний

 

Я должен сам распутать те узлы,

Что Фульвия связала.

 

Энобарб

 

А как же твоя здешняя связь? И как будет выпутываться Клеопатра, если ты будешь распутываться далеко отсюда?

 

Антоний

 

Довольно шуток. Объяви приказ

Моим военачальникам. Я сам

Причины столь поспешного отъезда

Царице объясню и с ней прощусь.

Смерть Фульвии — одно лишь из событий,

Которые зовут меня домой.

Осведомленные друзья мне пишут,

Чтоб я вернулся в Рим без промедленья.

На Цезаря восставший Секст Помпей

Над морем властвует. А наш народ,

Что переменчив в склонностях своих

И ценит по заслугам только мертвых,

Достоинства великого отца

Приписывает сыну. И Помпей,

Который именем своим и войском

Сильней, чем мужеством и бранной славой,

Превознесен молвою, как герой.

Я вижу в нем угрозу государству.

Да, потаенно созревает нечто;

114

Оно уже не мертвый конский волос,

Еще не ядовитая змея.

Так передай, чтобы мои войска

Готовились к отплытью.

 

Энобарб

 

Передам.

 

Уходят.

 

Сцена 3

 

Там же. Другой покой.

 

Входят Клеопатра, Хармиана, Ирада и Алексас.

 

Клеопатра

 

Где он?

Хармиана

 

С тех пор его я не видала.

Клеопатра

(Алексасу)

 

Узнай, где он, кто с ним и чем он занят.

Но помни — я тебя не посылала.

Коль он грустит, скажи, что я пляшу,

Коль весел, передай, что я больна.

Ступай и возвращайся поскорее.

 

Алексас уходит.

 

Хармиана

 

Царица, если ты и вправду любишь, —

Мне кажется, не тот ты путь избрала,

Чтоб вызвать в нем ответную любовь.

 

Клеопатра

 

А что, по-твоему, должна я делать?

 

Хармиана

 

Во всем ему дай волю, не перечь.

 

Клеопатра

 

Как ты глупа. Ведь это верный способ

Его утратить.

115

Хармиана

 

Не дразни его.

К тем людям, что внушают нам боязнь,

Не можем мы питать большой любви. —

 

Входит Антоний.

 

Вот и Антоний.

 

Клеопатра

 

Худо мне и тяжко.

 

Антоний

(в сторону)

 

Как роковые вымолвить слова?

 

Клеопатра

(Хармиане)

 

Уйдем отсюда — я боюсь упасть.

Не может долго длиться эта пытка,

Природа воспротивится тому.

 

Антоний

 

Возлюбленнейшая моя царица!

 

Клеопатра

 

Прошу, не приближайся!

 

Антоний

 

Что с тобой?

 

Клеопатра

 

Твой взгляд сулит отрадные известья.

Что пишет нам законная супруга?

Вернись домой. Не стоило бы ей

Тебя и отпускать. Пусть не считает,

Что я тебя удерживала здесь.

Под силу ль мне? Ты ей принадлежишь.

 

Антоний

 

Одни лишь боги знают…

 

Клеопатра

 

Так постыдно

Не предавали ни одну царицу!

Но я ждала измены.

 

Антоний

 

Клеопатра!

 

Клеопатра

 

Хоть призывал ты всех богов державных,

Клянясь мне в верности, могла ли я

Тому, кто предал Фульвию, поверить?

Безумие — поддаться обольщенью

Клятвопреступных уст.

 

Антоний

 

Моя царица!..

 

Клеопатра

 

Нет, не подыскивай красивых слов.

Скажи — прощай, и все. В те времена,

Когда у нас просил ты позволенья

Остаться здесь, — ты был красноречив.

В моих губах, в глазах ты видел вечность,

Блаженством был изгиб моих бровей,

Я с головы до ног была небесной.

Но я осталась той же — значит, ты,

Ты, величайший полководец мира,

Лжецом стал величайшим.

 

Антоний

 

О царица!

 

Клеопатра

 

Будь я таким же воином плечистым,

Ты б оценил отвагу египтян.

 

Антоний

 

Послушай же, царица. Отзывают

Меня на время спешные дела,

Но сердце я в Египте оставляю.

В Италии обнажены мечи

Войны междоусобной. Секст Помпей

Грозит совсем отрезать Рим от моря.

Рождается брожение в народе

От двоевластья. То, что отвращало,

Сегодня, сил набрав, влечет к себе.

Так, Секст Помпей, что изгнан был из Рима.

Отцовской славой ныне озаренный,

Становится героем недовольных.

117

Страна больна застоем, мнится ей,

Что исцелит ее переворот.

И есть еще причина для отъезда;

Узнав ее, спокойней примешь ты

Мое решенье; Фульвия скончалась.

 

Клеопатра

 

Хотя не по годам я легковерна,

Но все же не поверю детским сказкам.

Она скончалась?

 

Антоний

 

Да, моя царица.

Узнаешь ты, прочтя посланье это,

Какую смуту подняла она,

А лучшее ты для себя найдешь

В конце: когда и где она скончалась.

 

Клеопатра

 

Так вот твоя любовь!

А где же те священные сосуды.

Что ты наполнишь горестною влагой?

Смерть Фульвии показывает мне,

Как смерть мою когда-нибудь ты примешь.

 

Антоний

 

Не будем ссориться. Пойми меня.

Я поступлю по твоему совету.

Клянусь тебе животворящим солнцем,

Что я твоим слугой, твоим солдатом

Отсюда ухожу. Мир иль война —

Все будет так, как ты мне повелишь.

 

Клеопатра

(Хармиане)

 

Ослабь шнуровку, душно. Нет, не надо!

То вдруг найдет, то схлынет дурнота,

Как и любовь Антония.

 

Антоний

Опомнись,

Владычица моя, поверь любви,

Способной выдержать все испытанья.

118

Клеопатра

 

Да, Фульвия бы это подтвердила.

Ты отвернись, чтобы о ней поплакать.

Потом простись со мною и скажи,

Что плачешь, расставаясь с Клеопатрой.

Ну, разыграй чувствительную сцену.

И пусть правдоподобной будет ложь.

 

Антоний

 

Теряю я терпенье. Замолчи!

 

Клеопатра

 

Неплохо. Но могло бы выйти лучше.

 

Антоний

 

Клянусь мечом!..

 

Клеопатра

 

Да? И щитом? Недурно.

Но все же это не предел искусства.

Посмотрим, Хармиана, как умеет

Беситься этот римский Геркулес.

 

Антоний

 

Прощай же, госпожа.

 

Клеопатра

 

О господин мой,

Позволь тебе сказать еще два слова.

Расстаться мы должны… не то, не то!

Друг друга мы любили… нет, не то!

Ты это знаешь… Что же я хотела?..

Мне память изменила, как Антоний;

Забытая, и я забыла все.

 

Антоний

 

Я счел бы, что в тебе воплощены

Все сумасбродства, если бы не знал я,

Какое сумасбродство — быть твоим.

 

Клеопатра

 

И Клеопатре нелегко носить

Так близко к сердцу это сумасбродство.

Прости. Ведь все, чем я наделена, —

Ничто, когда тебе оно немило.

119

Раз честь твоя зовет тебя отсюда.

Будь к моему отчаянью глухим.

К тебе да будут благосклонны боги.

Пусть лаврами венчанная победа

Твой осеняет меч, и пусть успех

У ног твоих расстелется покорно.

 

Антоний

 

Прощай. В самой разлуке будем вместе.

Оставшись здесь, уходишь ты со мной,

Я, отплывая, остаюсь с тобой.

Так в путь!

 

Уходят.

 

Сцена 4

 

Рим. Покой в доме Цезаря.

 

Входят Октавий Цезарь с письмом в руке, Лепид и слуги.

 

Цезарь

 

Взгляни, Лепид, и сам ты убедишься,

Что не мой нрав зловредный мне велит

Высокого собрата порицать.

Вот что мне пишут из Александрии:

Его занятия — уженье рыбы

Да шумные попойки до утра;

Не мужественней он, чем Клеопатра,

Которая не женственней, чем он;

Принять гонцов едва он соизволил,

Едва припомнил тех, с кем делит власть.

Как видишь, он живое воплощенье

Всех слабостей и всех дурных страстей.

 

Лепид

 

Но слабости его не затмевают

Его достоинств: так ночное небо

Ночным светилам прибавляет блеск.

Скорей он унаследовал пороки,

Чем приобрел; не сам он их избрал,

Он только не сумел от них отречься.

 

Цезарь

 

Ты снисходителен. Что ж, пусть не грех

Валяться на постели Птолемея,

За острое словцо дарить престол,

120

С рабами пить из чаши круговой,

Средь бела дня по улицам шататься

И затевать кулачную потеху

С вонючим сбродом. Ладно, пусть ему

Простительно такое поведенье, —

Хотя кого б оно не запятнало? —

Но легкомыслием своим Антоний

Тяжелую ответственность кладет

На нас с тобой. Добро бы лишь досуг

Он заполнял безудержным развратом,

Платясь похмельем и спинной сухоткой.

Но тратить драгоценные часы,

Которые, как гулкий барабан,

Тревогу бьют о нуждах государства!

Его приструнить надо, как мальчишку,

Который, невзирая на запрет,

Забаве краткой долг приносит в жертву.

 

Входит гонец.

 

Лепид

 

Вот новые известья.

 

Гонец

 

Славный Цезарь!

Приказ исполнен. Вести с рубежей

К тебе стекаться будут ежечасно.

Помпей — хозяин моря; он силен[4]

Приязнью тех, кто Цезаря боится.

Все недовольные бегут к нему.

Твердит молва: обижен Секст Помпей.

 

Уходит.

 

Цезарь

 

Иного я не ждал. Давно известно:

Желанен властелин лишь до поры,

Пока еще он не добился власти;

А тот, кто был при жизни нелюбим,

Становится кумиром после смерти.

Толпа подобна водорослям в море:

Покорные изменчивым теченьям,

Они плывут туда, потом сюда,

А там — сгниют.

 

Входит второй гонец.

121

Второй гонец

 

К тебе я с вестью, Цезарь.

Поработили море два пирата —

Менас и Менекрат. Морскую гладь

Судами бороздя, они чинят

На берега Италии набеги.

Одна лишь мысль о них кровь леденит

Приморским жителям и вызывает

У пылких юношей румянец гнева.

Корабль чуть выйдет в море — уж захвачен.

Но более чем силою своей[5],

Страшны пираты именем Помпея.

 

Цезарь

 

Опомнись же, Антоний!

От оргий сладострастных оторвись!

В те дни, как отступал ты от Мутины,

Разбитый войском Гирция и Пансы

(Хоть пали оба консула в бою),

Жестокий голод за тобою гнался.

Привыкший к роскоши, ты проявил

В борьбе с лишеньями такую стойкость,

Что позавидовал бы ей дикарь.

Ты не гнушался жажду утолять

Мочою конской и болотной жижей,

Которую не пили даже звери.

Ты, как олень зимой, глодал кору,

Не морщился от терпких волчьих ягод,

Ел в Альпах, говорят, такую падаль,

Что самый вид ее смертелен был.

И что же — даже щеки у тебя

Округлости своей не потеряли[6].

Мне горько это вымолвить — тогда

Ты истинным был воином.

 

Лепид

 

Да, жаль!

 

Цезарь

 

Так пусть же стыд вернет его сюда.

А нам с тобой пора поднять оружье,

И для того должны созвать мы нынче

Совет военный. Наше промедленье

Лишь на руку Помпею.

122

Лепид

 

Завтра, Цезарь,

Тебе смогу я точно сообщить,

Какими силами располагаю

На суше и на море.

 

Цезарь

 

К нашей встрече

И я все это буду знать. Прощай.

 

Лепид

 

Прощай. И если новые известья

К тебе поступят с рубежей, — прошу,

Со мною ими поделись[7].

 

Цезарь

 

Конечно,

Почту это за долг.

 

Уходят.

 

Сцена 5

 

Александрия. Зал во дворце Клеопатры.

 

Входят Клеопатра, Хармиана, Ирада и Мардиан.

 

Клеопатра

 

Хармиана!

Хармиана

 

Что, госпожа?

 

Клеопатра

 

О-о!

Дай выпить мандрагоры мне.

 

Хармиана

 

Зачем?

 

Клеопатра

 

Хочу заснуть и беспробудно спать,

Пока Антоний мой не возвратится.

 

Хармиана

Ты слишком много думаешь о нем.

123

Клеопатра

 

Твои слова — измена![8]

 

Хармиана

 

Нет, царица.

 

Клеопатра

 

Эй, евнух! Мардиан!

 

Мардиан

 

Чем угодить

Я твоему величеству могу?

 

Клеопатра

 

Уж только не твоим пискливым пеньем.

Мне евнух угодить ничем не может.

Как счастлив ты, скопец: твоим желаньям

Стремиться некуда. Скажи мне, знаешь

Ты, что такое страсть?

 

Мардиан

 

Да, госпожа.

 

Клеопатра

 

Как? В самом деле?

 

Мардиан

 

Не совсем. Не в деле.

Я в деле не на многое способен[9].

Но страсть знакома мне. Люблю мечтать

О том, чем Марс с Венерой занимались[10].

 

Клеопатра

 

Послушай, Хармиана, как считаешь —

Где он сейчас? Чем занят мой Антоний?

Как думаешь, сидит он иль стоит?

Идет пешком иль едет на коне?

Счастливый конь! Как должен наслаждаться

Ты тяжестью Антония! Гордись,

Ведь ты несешь Атланта полумира,

Людского племени и меч и шлем.

Он говорит сейчас… А может, шепчет:

«Где ты, моя египетская змейка?» —

Ведь так меня он часто называл.

О нет, зачем пить этот сладкий яд?

124

Как можно помнить обо мне, чья кожа

Черна от жарких поцелуев солнца[11],

Изрезана морщинами годов?

А ведь когда здесь был лобастый Цезарь,

Я царским лакомством слыла. Помпей

Не мог свой взор от глаз моих отвесть

И в них искал он жизни, умирая.

 

Входит Алексас.

 

Алексас

 

Привет тебе, владычица Египта!

 

Клеопатра

 

С Антонием не сходен ты ни в чем,

Но ты был с ним, и близостью своею

Он в золото преобразил свинец.

Ну, как мой несравненный Марк Антоний?

 

Алексас

 

Последнее, что сделал он, царица, —

Прижал к губам — еще, в последний раз —

Бесценную жемчужину вот эту.

Его слова вонзились в сердце мне.

 

Клеопатра

 

Пусть мне вонзятся в уши.

 

Алексас

 

Он сказал:

«Друг, передай великой египтянке,

Что верный римлянин ей посылает

Морской ракушки клад — ничтожный дар.

Но что сверх этого повергнет он

К ее ногам бесчисленные царства».

«Скажи, — прибавил он, — что весь восток

Подвластен будет ей». Тут он кивнул

И на коня вскочил. А конь могучий

Ответ мой громким ржаньем заглушил.

 

Клеопатра

 

Скажи мне, был он грустен или весел?

 

Алексас

Как день, когда ни холодно, ни жарко,

Антоний был не грустен и не весел.

125

Клеопатра

 

Вот человек! Заметь же, Хармиана,

Заметь, как он разумно вел себя.

Он не был грустен, чтоб не приводить

Сподвижников в унынье; не был весел,

Свидетельствуя этим, что в Египте

Оставил, помыслы свои и радость.

Смешенье дивное веселья с грустью!

А кто сравнится с ним в том и в другом?

Никто! — Встречал ли ты моих гонцов?

 

Алексас

 

Да, госпожа, — не меньше двадцати.

Зачем ты посылаешь их так часто?

 

Клеопатра

 

Тот день, когда ему не напишу,

Да будет злополучнейшим для мира! —

Бумаги и чернил мне, Хармиана. —

Благодарю, Алексас. — Хармиана,

Ну разве Цезаря я так любила?

 

Хармиана

 

О, Цезарь доблестный![12]

 

Клеопатра

 

Что? Подавись

Восторгом этим, глупая. Скажи —

Антоний доблестный!

 

Хармиана

 

Отважный Цезарь!

 

Клеопатра

 

Клянусь Изидой, разобью тебе

Я губы в кровь, коль с Цезарем еще раз

Равнять посмеешь мужа из мужей.

 

Хармиана

 

Прости за то, что песню я запела

На твой же старый лад.

 

Клеопатра

 

Тогда была

Девчонкой я неопытной, незрелой[13];

Была холодной кровь моя тогда.

Пойдем же, дай бумагу и чернила.

Гонца вслед за гонцом я буду слать,

Пока не обезлюдеет Египет.

 

Уходят.

 

АКТ II

 

Сцена 1

 

Мессина. Покой в доме Секста Помпея.

 

Входят Помпей, Meнекрат и Менас.

 

Помпей

 

Коль боги справедливы, пусть они

Помогут нам, чье дело справедливо.

 

Менекрат

 

В их промедленье, доблестный Помпей,

Не следует усматривать отказа.

 

Помпей

 

Пока мольбы напрасные мы шлем,

Теряет ценность то, о чем мы молим.

 

Менекрат

 

Но часто просим мы себе во вред,

И боги мудро отвергают просьбы,

Спасая нас. Так иногда во благо

И тщетная мольба.

 

Помпей

 

Успех за мной!

Народ ко мне расположён, и море

В моих руках. Могущество мое,

127

Как месяц прибывающий, растет,

Идя, как я надеюсь, к полнолунью.

Антоний обжирается в Египте

И не покинет пира для войны.

Октавий Цезарь выжимает деньги,

Теряя тысячи сердец. Лепид

Льстит им обоим, слыша лесть в ответ,

Но их не любит, а они Лепида

Ни в грош не ставят.

 

Менас

 

Цезарь и Лепид

С немалым войском двинулись в поход.

 

Помпей

 

Неправда! От кого ты это слышал?

 

Менас

 

От Сильвия.

Помпей

 

Ему приснилось, верно.

Известно мне, что в Риме ждут они

Антония. — О шлюха Клеопатра!

Пусть волшебство любовное заставит

Расцвесть твои поблекнувшие губы!

Пусть чародейство красоте поможет,

А похоть — чародейству с красотой.

Мозг сластолюбца отумань пирами;

Соблазнами эпикурейской кухни

Дразни чревоугодника, и пусть

Утонет честь его в обжорстве сонном,

Как в мертвых водах Леты.

 

Входит Варрий.

 

С чем ты, Варрий?

 

Варрий

 

С известьем верным: ожидает Рим

Антония с минуты на минуту.

Уже давно покинул он Египет.

 

Помпей

 

Для слуха моего нет худшей вести,

Чем эта весть. — Не думал я, Менас,

Чтоб для такой войны влюбленный бражник

Надел свой шлем. А в воинском искусстве

128

Он вдвое превзошел двух остальных.

Гордиться надо, что восстаньем нашим

Оторван ненасытный сластолюбец

От юбки Птолемеевой вдовы.

 

Менас

 

Едва ль поладят Цезарь и Антоний.

Ведь против Цезаря вели борьбу

Жена и брат Антония, хоть верю,

Что сам он их к тому не подстрекал.

 

Помпей

 

Как знать, Менас? Уступят ли дорогу

Их распри мелкие большой вражде?

Когда б им не пришлось сражаться с нами,

Они бы перегрызлись меж собой;

Причин довольно, чтоб им друг на друга

Поднять мечи. Однако неизвестно,

Не сможет ли их общий страх пред нами

Пресечь их споры, их союз скрепить.

Пусть боги нам определят судьбу,

Мы ж силы все положим на борьбу. —

Идем, Менас.

 

Уходят.

 

Сцена 2

 

Рим. Покой в доме Лепида.

 

Входят Энобарб и Лепид.

 

Лепид

 

Благое дело совершил бы ты,

Мой добрый Энобарб, когда б склонил

Антония к речам миролюбивым.

 

Энобарб

 

Его склоню я быть самим собой.

Коль Цезарь чем-нибудь его рассердит,

Пускай Антоний глянет сверху вниз

И рявкнет, словно Марс. Клянусь богами,

Что, если бы моим был подбородок

Антония, я ради этой встречи

Не стал бы утруждать себя бритьем.

129

Лепид

 

Сейчас не время для сведенья счетов.

 

Энобарб

 

Любое время годно для решенья

Назревших дел.

 

Лепид

 

Но малые дела

Должны перед большим посторониться.

 

Энобарб

 

Бывает малое важней большого.

 

Лепид

 

Не горячись. Не нужно дуть на угли. —

Вот и Антоний доблестный.

 

Входят Антоний и Вентидий.

 

Энобарб

 

И Цезарь.

 

Входят Цезарь, Меценат и Агриппа.

 

Антоний

(Вентидию)

 

Покончим здесь дела и — на парфян!

 

Цезарь

(Меценату)

 

Не знаю, Меценат, спроси Агриппу.

 

Лепид

 

Союз наш, благородные друзья.

Основан для такой великой цели,

Что мелких распрей знать мы не должны.

Проявим снисходительность друг к другу.

Ожесточенный спор по пустякам

Разбередит, а не излечит раны.

Итак, прошу, высокие собратья,

Чтоб ваша речь, больных касаясь мест,

Была мягка; чтоб гнев не омрачал

Теченья дел.

130

Антоний

 

Хорошие слова.

(Жестом приветствует Цезаря.)

 

Будь даже мы врагами, перед битвой

Я б точно так приветствовал тебя.

 

Цезарь

 

Добро пожаловать.

 

Антоний

 

Благодарю.

 

Цезарь

 

Садись.

 

Антоний

 

Садись ты первый.

 

Цезарь

 

Ну, как хочешь.

 

Садятся.

 

Антоний

 

Ты, слышно, осудил мои поступки,

В которых нет дурного; если ж есть,

Тебя они никак не задевают.

 

Цезарь

 

Смешон я был бы, если бы сердился —

К тому же на тебя — по пустякам.

Еще смешней я был бы, осуждая

Поступки, не имеющие вовсе

Касательства ко мне.

 

Антоний

 

А как смотрел ты

На то, что я в Египте?

 

Цезарь

 

Точно так же,

Как ты смотрел на то, что в Риме я.

Вот если бы против меня в Египте

Ты строил козни, было бы мне это

Не все равно.

 

Антоний

 

Что значит — строил козни?[14]

131

Цезарь

 

А разве это нужно объяснять?

Твоя жена и брат со мной сражались,

Ты был основой домогательств их

И клич их боевой был — Марк Антоний!

 

Антоний

 

Неверно это. Именем моим

Брат Люций и не думал прикрываться:

Я верные свидетельства собрал

От тех, кто воевал в твоем же стане.

Да разве он, поднявшись на тебя,

На власть мою не покусился этим,

Не воевал со мной, с тобой воюя?

Ведь дело общее у нас с тобой.

И я о том тебе уже писал.

Нет, если ссору хочешь ты состряпать,

Не на таком огне ее вари.

 

Цезарь

 

Превознести ты хочешь сам себя,

Изобразив меня несправедливым;

Но это значит стряпать оправданья.

 

Антоний

 

Нет, нет. Уверен я, что ты способен

Разумно рассудить: как мог бы я.

Товарищ твой по общим начинаньям,

Подвигнуть брата на его мятеж.

Которым нашему грозил он делу?

Что ж до жены — тебе бы я желал

Когда-нибудь жену такого нрава.

Легко в узде ты держишь треть вселенной,

Но вот попробуй обуздать жену.

 

Энобарб

 

Эх, кабы у нас у всех были такие воинственные жены! Тогда можно было бы и в походах не лишаться женскою общества.

 

Антоний

 

Я сожалею, Цезарь, что мятеж.

Который подняли против тебя

Ее неукротимость и горячность

(В содружестве с тщеславием), наделал

Тебе хлопот. Но чем я мог помочь?

132

Цезарь

 

Тебе писал я, но ты занят был

Тогда александрийскими пирами.

Ты отложил письмо, не прочитав,

И выгнал моего гонца с насмешкой,

Не выслушав его.

 

Антоний

 

Но твой гонец

Ко мне без позволения вломился.

Я только что торжественным обедом

Трех чествовал царей и был тогда

Не в деловом расположенье духа.

Назавтра же я сам призвал гонца,

Что было равносильно извиненью.

Не стоит нам и говорить об этом.

Других причин для ссоры поищи.

 

Цезарь

 

Ты мне поклялся и нарушил клятву.

Меня же упрекнуть ни в чем подобном

Язык твой не дерзнет.

 

Лепид

 

Помягче, Цезарь!

 

Антоний

 

Оставь его, Лепид!

Пускай он продолжает. Честь моя

Не убоится этих подозрений.

Ну, Цезарь, дальше, — я нарушил клятву…

 

Цезарь

 

…По первой просьбе помогать мне словом

И делом. Я просил — ты отказал.

 

Антоний

 

Верней сказать, не проявил вниманья.

То было время… Словно бы дурман

Тогда мое сознанье помутил.

В чем виноват — винюсь. Признаньем этим

Достоинство мое я не унижу,

Могущество мое не пошатну.

Быть может, Фульвия своею смутой

Меня хотела вырвать из Египта

133

И я — невольная причина бед;

Тогда прошу прощения — в той мере,

В какой просить возможно без урона

Для чести.

 

Лепид

 

Благородные слова.

 

Меценат

 

Не лучше ли оставить обсужденье

Былых обид? Забыть их — это значит

О настоящем вспомнить, а оно

Велит вам примириться.

 

Лепид

 

Справедливо.

 

Энобарб

 

Попросту говоря, ссудите друг другу, малую толику взаимной приязни, с тем чтобы вернуть этот долг, когда замолкнет даже и слух о Помпее. Тогда вам будет нечего делать, вот и грызитесь себе на здоровье.

 

Антоний

 

Ты воин, и не больше. Помолчи.

 

Энобарб

 

Я и забыл, что правда колет глаз.

 

Антоний

 

Ты слишком распустил язык. Молчи.

 

Энобарб

 

Ну ладно, ладно. Буду нем, как камень.

 

Цезарь

 

Хоть грубо сказано, но суть верна.

Едва ли мы останемся друзьями,

Коль не достигнем в действиях единства.

И если б знал я, где найти тот обруч,

Который мог бы снова нас скрепить, —

Его искать пошел бы на край света.

 

Агриппа

 

Позволь мне, Цезарь.

134

Цезарь

 

Говори, Агриппа.

 

Агриппа

 

Твоя сестра, Октавия, превыше

Любой хвалы, а славный Марк Антоний

Теперь вдовец.

 

Цезарь

 

Остановись, Агриппа!

Услышав эти речи, Клеопатра

Была бы вправе обвинить тебя

В преступной дерзости.

 

Антоний

 

Я не женат.

Пускай Агриппа речь свою продолжит.

 

Агриппа

 

Чтоб сделать вас друзьями навсегда,

Чтоб ваше братство укрепить и вам

Связать сердца нерасторжимой связью,

Пускай Антоний назовет супругой

Октавию, чья красота должна

Стать достояньем лучшего из смертных;

Чье целомудрие и добронравье

Красноречивее, чем все слова.

Такой союз мгновенно уничтожит

И малый спор, что кажется большим,

И тайный страх, большой бедой чреватый.

Сейчас вы полувымысла боитесь,

Тогда ж и быль вам будет не страшна.

Любовь Октавии к обоим вам,

Заставив вас друг друга полюбить.

К вам привлечет всеобщую приязнь.

Простите смелость слов, но эту мысль

Во мне давно уж выпестовал долг.

 

Антоний

 

Что скажет Цезарь?

 

Цезарь

 

Пусть сперва Антоний

Ответит, что он думает об этом.

135

Антоний

 

Какой же властью облечен Агриппа,

Чтобы уладить дело, если я

Скажу ему: «Да будет так, Агриппа»?

 

Цезарь

 

Всей властью Цезаря он облечен

И Цезаревой властью над сестрой.

 

Антоний

 

Мне не пригрезился бы и во сне

Отказ от столь счастливого союза.

Дай руку, Цезарь. Пусть отныне братство

Скрепляет нас, ведя к осуществленью

Великих целей.

 

Цезарь

 

Вот моя рука.

Так никогда брат не любил сестру,

Как я — свою. Тебе ее вручаю.

Пускай она живет для единенья

Империй наших и сердец. Пусть вечно

Царит меж нас любовь.

 

Лепид

 

Да будет так.

 

Антоний

 

Не думал, что придется на Помпея

Мне меч поднять. Недавно оказал

Неоценимую он мне услугу.

Я поблагодарю его сначала,

Чтоб не прослыть непомнящим добра,

А после объявлю ему войну.

 

Лепид

 

Спешить должны мы. Если на Помпея

Не нападем — он нападет на нас.

 

Антоний

 

А где стоит он?

 

Цезарь

 

У горы Мизенской.

136

Антоний

 

На суше он силен?

 

Цезарь

 

Силен и все сильнее с каждым днем.

А на́ море — владыка полновластный.

 

Антоний

 

Так говорит молва; я это слышал.

Пора с ним переведаться. Пора!

Однако прежде чем надеть доспехи,

Покончим с тем, о чем была здесь речь.

 

Цезарь

 

С великой радостью. И сей же час

Я отведу тебя к сестре.

 

Антоний

 

Лепид,

Ты тоже с нами.

 

Лепид

 

Доблестный Антоний,

Меня не удержал бы и недуг.

 

Трубы. Антоний, Цезарь и Лепид уходят.

 

Меценат

 

Добро пожаловать в Рим, друг Энобарб.

 

Энобарб

 

Правая рука Цезаря, достойный Меценат! — Мой благородный друг Агриппа!

 

Агриппа

 

Доблестный Энобарб!

 

Меценат

 

Какое счастье, что все так хорошо уладилось. — А вы, кажется, неплохо пожили в Египте.

 

Энобарб

 

Что и говорить! Вставали так поздно, что дневному свету становилось стыдно за нас; а бражничали до тех пор, пока ночь не бледнела от смущения.

137

Меценат

 

Правда ли, что к завтраку подавали по восьми жареных кабанов, и это на двенадцать человек?

 

Энобарб

 

Это для нас было как мошка для орла. На наших пирах случалось дивиться на такие диковины, — есть что порассказать.

 

Меценат

 

Если верить тому, что говорят, Клеопатра — необыкновенная красавица.

 

Энобарб

 

Она завладела сердцем Марка Антония при первой же их встрече на реке Кидне.

 

Агриппа

 

Она действительно тогда была великолепна, если только очевидец, от которого я об этом слышал, не присочинил.

 

Энобарб

 

Сейчас вам расскажу.

Ее корабль престолом лучезарным

Блистал на водах Кидна. Пламенела

Из кованого золота корма.

А пурпурные были паруса[15]

Напоены таким благоуханьем,

Что ветер, млея от любви, к ним льнул.

В лад пенью флейт серебряные весла

Вреза́лись в воду, что струилась вслед,

Влюбленная в прикосновенья эти.

Царицу же изобразить нет слов.

Она, прекраснее самой Венеры, —

Хотя и та прекраснее мечты, —

Лежала под парчовым балдахином[16]

У ложа стоя, мальчики-красавцы,

Подобные смеющимся амурам,

Движеньем мерным пестрых опахал

Ей обвевали нежное лицо,

И оттого не мерк его румянец,

Но ярче разгорался.

 

Агриппа

Вот зрелище! Счастливец же Антоний!

 

138

Энобарб

 

Подобные веселым нереидам,

Ее прислужницы, склонясь пред ней,

Ловили с обожаньем взгляд царицы.

Одна из них стояла у руля,

И шелковые снасти трепетали,

Касаясь гибких, нежных как цветы,

Проворных рук. Пьянящий аромат

На берег лился с корабля. И люди,

Покинув город, ринулись к реке.

Вмиг опустела рыночная площадь,

Где восседал Антоний. И остался

Наедине он с воздухом, который

Помчался б сам навстречу Клеопатре,

Будь без него возможна пустота[17].

 

Агриппа

 

О, чудо женщина!

 

Энобарб

 

Когда она

Причалила, гонцов послал Антоний,

Прося ее прибыть к нему на пир.

Она ж ответила, что подобает

Скорей ему быть гостем у нее.

Антоний наш учтивый, отродясь

Не отвечавший женщине отказом,

Отправился, побрившись десять раз,

На пиршество и сердцем заплатил

За все, что пожирал он там глазами.

 

Агриппа

 

Вот женщина! Великий Юлий Цезарь

И тот свой меч в постель к ней уложил.

Он шел за плугом, жатва ей досталась.

 

Энобарб

 

Раз на моих глазах шагов полсотни

По улице пришлось ей пробежать.

Перехватило у нее дыханье

И, говоря, она ловила воздух;

Но что всех портит, то ей шло: она,

И задыхаясь, прелестью дышала.

 

Меценат

 

Теперь-то уж Антоний ее бросит.

139

Энобарб

 

Не бросит никогда.

Над ней не властны годы. Не прискучит

Ее разнообразие вовек.

В то время как другие пресыщают.

Она тем больше возбуждает голод,

Чем меньше заставляет голодать.

В ней даже и разнузданная похоть —

Священнодействие.

 

Меценат

 

Все ж, если скромность, красота и ум

Мир принесут Антониеву сердцу, —

Октавия ему небесный дар.

 

Агриппа

 

Пойдемте же. — Достойный Энобарб,

Прошу, прими мое гостеприимство,

Пока ты будешь здесь.

 

Энобарб

 

Спасибо, друг[18].

 

Уходят.

 

Сцена 3

 

Там же. Покой в доме Цезаря.

 

Входят Цезарь, Антоний, Октавия и свита.

 

Антоний

 

Мой долг высокий, нужды государства

Нас могут разлучать.

 

Октавия

 

В часы разлуки

Я буду на коленях за тебя

Молить богов.

 

Антоний

Покойной ночи, Цезарь[19]. —

Молвы, порочащей меня, не слушай,

Моя Октавия. Да, я грешил,

Но в прошлом это все. Покойной ночи. —

Покойной ночи, Цезарь.

140

Цезарь

 

Доброй ночи[20].

 

Цезарь и Октавия уходят.

 

Входит прорицатель[21].

 

Антоний

 

Ну как? Скучаешь, верно, по Египту?

 

Прорицатель

 

О если б я не уезжал оттуда!

О если б ты не приезжал туда!

 

Антоний

 

Но почему? Ответь.

 

Прорицатель

 

Я не могу словами объяснить,

Так чувствую. Вернись назад, в Египет.

 

Антоний

 

Поведай мне, кто будет вознесен

Судьбою выше: я иль Цезарь?

 

Прорицатель

 

Цезарь.

Держись, Антоний, от него вдали.

Твой демон-покровитель, гений твой

Могуч, неодолим, бесстрашен, если

Нет Цезарева гения вблизи,

Но рядом с ним, подавленный, робеет.

Так будь от Цезаря на расстоянье.

 

Антоний

 

Ни слова никогда об этом!

 

Прорицатель

 

Нет.

Ни слова никому кроме тебя.

В какую бы ты с Цезарем игру

Ни стал играть — наверно проиграешь.

Твой меркнет блеск перед его сияньем.

Я повторяю: гений твой робеет

Близ Цезаря, вдали же он — могуч[22].

141

Антоний

 

Ступай! Скажи — пускай придет Вентидий.

 

Прорицатель уходит.

 

Пора ему в поход. — Случайность это

Иль знание, но прорицатель прав:

Ведь даже кости Цезарю послушны.

В любой игре тягаться не под силу

Искусству моему с его удачей.

Мы кинем жребий — победитель он;

В боях петушьих моего бойца

Всегда его петух одолевает,

И бьют моих его перепела.

Скорей в Египет. Браком я хочу

Упрочить мир, но счастье — на востоке.

 

Входит Вентидий.

 

А, вот и ты, Вентидий. Должен будешь

Ты двинуться немедля на парфян.

Пойдем, тебе вручу я полномочья.

 

Уходят.

 

Сцена 4

 

Там же. Улица.

 

Входят Лепид, Меценат и Агриппа.

 

Лепид

 

Не нужно дальше провожать меня.

Теперь к своим спешите полководцам.

 

Агриппа

 

Мы ждем, чтобы простился Марк Антоний

С Октавией, — и сразу в путь.

 

Лепид

 

Итак,

Мы встретимся, одетые в доспехи,

Которые вам так к лицу. Прощайте.

 

Меценат

 

Мы, верно, будем раньше у Мизен,

Чем ты, Лепид.

142

Лепид

 

Велят мои дела

Мне сделать крюк большой. Опередите

Дня на два вы меня.

 

Меценат и Агриппа

(вместе)

 

Счастливый путь.

Лепид

 

Прощайте.

 

Уходят.

 

Сцена 5

 

Александрия. Зал во дворце.

 

Входят Клеопатра, Хармиана, Ирада и Алексас.

 

Клеопатра

 

Я музыки хочу, той горькой пищи,

Что насыщает нас, рабов любви.

 

Придворный

 

Эй, музыканты!

 

Входит Мардиан.

 

Клеопатра

 

Нет, не надо их. —

Давай в шары сыграем, Хармиана.

 

Хармиана

 

Болит рука. Вот с евнухом сыграй.

 

Клеопатра

 

И правда, женщине не все ль едино

Что с евнухом, что с женщиной играть?[23]

Сыграем? Ты сумеешь?

 

Мардиан

 

Постараюсь.

 

Клеопатра

 

Тот, кто старается — хотя бы тщетно, —

Уж этим снисхожденье заслужил.

143

Играть я расхотела! — Лучше дайте

Мне удочку[24]. Пойдем к реке. Там буду

Под звуки дальней музыки ловить

Я красноперых рыбок, поддевая

Их слизистые челюсти крючком.

Рыб из воды вытаскивая, буду

Антониями их воображать

И приговаривать: «Ага, попался!»

 

Хармиана

 

Вот смех-то был, когда вы об заклад

Побились с ним — кто более наловит,

И выудил Антоний, торжествуя,

Дохлятину, которую привесил

Твой ловкий водолаз к его крючку.

 

Клеопатра

 

В тот день — незабываемые дни! —

В тот день мой смех Антония взбесил,

В ту ночь мой смех его счастливым сделал.

А утром, подпоив его, надела

Я на него весь женский мой убор,

Сама же опоясалась мечом,

Свидетелем победы при Филиппах.

 

Входит гонец.

 

Ты из Италии? Так напои

Отрадной вестью жаждущие уши.

 

Гонец

 

Царица! О царица!..

 

Клеопатра

 

Он погиб?

Раб, скажешь «да» — и госпожу убьешь.

Но если скажешь ты, что жив Антоний,

Что он свободен, хорошо ему, —

Вот золото, вот голубые жилки

Моей руки, к которой, трепеща,

Цари царей губами прикасались.

 

Гонец

 

О да, царица, хорошо ему.

144

Клеопатра

 

Вот золото. Еще… Но ведь о мертвых

Мы тоже говорим: «Им хорошо».

Коль надо так понять твои слова,

Я этим золотом, его расплавив,

Залью твою зловещую гортань.

 

Гонец

 

Царица, выслушай.

 

Клеопатра

 

Да, говори[25].

Но доброго известья я не жду.

Ведь если жив и не в плену Антоний,

Зачем так сумрачно твое лицо?

А если ты принес беду — зачем

Ты человек, а не одна из фурий

Со змеями вместо волос?

 

Гонец

 

Царица,

Желаешь ли ты выслушать меня?[26]

 

Клеопатра

 

Желаю, кажется, тебя ударить.

Но если скажешь ты, что жив Антоний,

Не пленник Цезаря и в дружбе с ним, —

Дождь золотой, жемчужный град обрушу

Я на тебя.

 

Гонец

 

Он невредим, царица.

 

Клеопатра

 

Прекрасно.

Гонец

 

С Цезарем они в ладу.

 

Клеопатра

 

Ты добрый человек.

 

Гонец

 

Они друзья.

 

Клеопатра

 

Я щедро награжу тебя.

145

Гонец

 

Однако…[27]

 

Клеопатра

 

«Однако»? Вот противное словцо.

«Однако» — смерть хорошему вступленью.

«Однако» — тот тюремщик, что выводит

Преступника на волю. Слушай, друг,

Выкладывай все сразу, без разбора

И доброе, и злое. Ты сказал —

Он в дружбе с Цезарем, здоров, свободен.

 

Гонец

 

Свободен? Нет, я так не говорил.

С Октавией Антоний крепко связан.

 

Клеопатра

 

С Октавией? Что общего у них?

 

Гонец

 

Постель.

 

Клеопатра

 

Я холодею, Хармиана.

 

Гонец

 

Антоний взял Октавию в супруги.

 

Клеопатра

 

Чума тебя возьми![28]

(Сбивает гонца с ног[29].)

 

Гонец

 

Царица, смилуйся!

 

Клеопатра

 

Что ты сказал?

(Бьет его.)

Прочь, гнусный раб! Не то тебе я вырву

Все волосы и выдавлю глаза.

(С силой трясет его.)

Прутом железным будешь ты избит

И в едком щелоке вариться будешь

На медленном огне.

 

Гонец

146

О, пощади!

Не я их поженил — я только вестник.

 

Клеопатра

 

Скажи, что это ложь, и я тебе

Владенья дам. Я жребий твой возвышу.

Я ложь прощу. Разгневал ты меня,

А я тебя ударила — мы квиты.

Я одарю тебя. Таких сокровищ

Ты и во сне не видел.

 

Гонец

 

Он женился.

 

Клеопатра

 

Презренный раб! Ты слишком долго жил.

(Выхватывает кинжал.)

 

Гонец

(в сторону)

 

Бежать!..

(Клеопатре.)

За что? Ведь невиновен я.

(Убегает.)

 

Хармиана

 

Остановись, приди в себя, царица!

Гонец не виноват.

 

Клеопатра

 

А разве молния разит виновных?

Пусть в нильских водах сгинет весь Египет!

Пусть голуби преобразятся в змей! —

Вернуть сюда раба! Хоть я безумна, —

Не укушу его. Вернуть гонца!

 

Хармиана

 

Напуган он.

 

Клеопатра

 

Его не трону я. —

 

Хармиана уходит.

 

Я руки обесчестила свои,

147

Побив слугу, меж тем как я сама

Всему причиной.

 

Возвращается Хармиана с гонцом[30].

 

Подойди, не бойся.

Плохую новость приносить опасно.

Благая весть хоть сотней языков

Пускай кричит; дурное же известье

Мы чувствуем без слов.

 

Гонец

 

Свой долг я выполнял.

 

Клеопатра

 

Так он женился?

Тебя сильней я не возненавижу,

Коль снова скажешь: «да».

 

Гонец

 

Женился он.

 

Клеопатра

 

Будь проклят ты! Все на своем стоишь?

 

Гонец

 

Не смею лгать.

 

Клеопатра

 

О, если б ты солгал! —

Пусть пол-Египта станет нильским дном,

Гнездилищем для гадов! — Убирайся! —

Будь даже ты красивей, чем Нарцисс, —

Ты для меня урод. Так он женился?

 

Гонец

 

Царица, пощади.

 

Клеопатра

 

Так он женился?

 

Гонец

 

Не гневайся, что я тебя гневлю,

И не карай меня за послушанье.

С Октавией вступил Антоний в брак.

 

Клеопатра

 

О! Весть принесший о таком злодействе

Сам разве не злодей? Прочь! Уходи!

148

Купец, мне римские твои обновки

Не по карману. Оставайся с ними

И разорись.

 

Гонец уходит[31].

 

Хармиана

 

Терпенье, госпожа!

 

Клеопатра

 

Я Цезаря великого хулила,

Хваля Антония.

 

Хармиана

 

Да, много раз.

 

Клеопатра

 

И вот наказана. Пойдем отсюда.

Я падаю… Ирада! Хармиана!..

Прошло. — Алексас, расспроси гонца,

Все об Октавии узнай: и возраст,

И какова она лицом и нравом.

Не позабудь спросить про цвет волос.

Все, что услышишь, мне перескажи.

 

Алексас уходит.

 

Навек рассталась с ним!.. Нет, не хочу!

То представляется он мне Горгоной,

То снова принимает облик Марса. —

(Мардиану.)

Пускай Алексас спросит у гонца,

Какого она роста. — Хармиана,

Не говори, но пожалей без слов. —

Ведите же меня в опочивальню[32].

 

Уходят.

 

Сцена 6

 

Близ Мизенского мыса.

 

Входят под звуки труб и барабанный бой, во главе своих войск с одной стороны Помпей и Менас, с другой — Цезарь, Антоний, Лепид, Энобарб и Меценат.

 

Помпей

 

Теперь, заложниками обменявшись,

Поговорить мы можем перед битвой.

149

Цезарь

 

И мы хотим начать с переговоров,

А потому заранее тебе

Послали письменные предложенья.

Они, быть может, убедят твой меч,

Который подняла на вас обида,

Вернуться в ножны и домой отправят

Цвет сицилийских юношей, чтоб им

Не сгинуть здесь напрасно.

 

Помпей

 

Я прошу,

Ответьте вы, наместники богов,

Вы, властелины мира, — неужели

Останется отец мой неотмщенным,

Когда в живых его друзья и сын?

В былые дни нашел ведь Юлий Цезарь,

Чья тень являлась Бруту при Филиппах,

Себе отмстителей — то были вы.

А почему решились бледный Кассий

И благороднейший из римлян, Брут,

И прочие ревнители свободы

Забрызгать алой кровью Капитолий?

Они хотели, чтоб не мог один

Стоять над всеми. Я с такой же целью

Собрал свой флот, и, вспенив грозным грузом

Сердитый океан, я накажу

Неблагодарный Рим за преступленье

Перед моим отцом[33].

 

Цезарь

 

Не горячись.

 

Антоний

 

Нас флотом не пугай. С тобой поспорим

И на́ море. Насколько же богаче

Мы силами на суше, знаешь сам.

 

Помпей

 

На суше-то богаче: ведь владеешь

Ты даже домом моего отца.

Но раз кукушки гнезд себе не вьют, —

Живи там до поры.

150

Лепид

 

Не к делу это.

На наши предложенья соизволь

Ответить нам.

 

Цезарь

 

Сейчас об этом речь.

 

Антоний

 

Просить тебя не станем. Трезво взвесь

Сам выгоды свои.

 

Цезарь

 

И то, к чему

Придешь ты, слишком многого желая[34].

 

Помпей

 

Вы предлагаете мне во владенье

Сицилию с Сардинией. А я

Очистить должен море от пиратов

И Рим снабдить пшеницей. Вот условья,

Чтоб разойтись нам, не зазубрив лезвий

И не погнув щитов.

 

Цезарь, Антоний и Лепид

(вместе)

 

Да, это так.

Помпей

 

Так знайте же, что я сюда пришел

С согласием на ваши предложенья,

Но Марк Антоний рассердил меня. —

Хотя, сказав о собственной заслуге,

Ее уменьшу я, — узнай, что в дни,

Когда твой брат на Цезаря поднялся,

В Сицилии твоя укрылась мать

И там была радушно принята.

 

Антоний

Об этом слышал я, Помпей. Безмерно

Тебе я благодарен.

 

Помпей

 

Дай же руку.

Не думал я, что встречусь здесь с тобой.

151

Антоний

 

Восточные постели слишком мягки,

И если был я вынужден вернуться

Из-за тебя, то это мне на пользу.

 

Цезарь

 

С тех пор, Помпей, как видел я тебя

В последний раз, ты сильно изменился.

 

Помпей

 

Не знаю, как мне злобная судьба

Лицо избороздила. Знаю только,

Что сердце ей мое не подчинить.

 

Лепид

 

Мы рады этой встрече.

 

Помпей

 

Рад и я[35]. —

Итак, пришли к согласью мы. Теперь

Нам остается написать условья

И приложить печати.

 

Цезарь

 

И немедля.

 

Помпей

 

Почтим друг друга пиром на прощанье.

Кому начать — пусть скажет жребий.

 

Антоний

 

Мне!

 

Помпей

 

Нет, погоди, Антоний, бросим жребий.

Но первый будешь ты или последний,

Мы сможем должное отдать твоей

Изысканной египетской стряпне.

Я слышал — Юлий Цезарь разжирел

На тамошних хлебах.

 

Антоний

 

Ты много слышал[36].

 

Помпей

 

Обидного я в мыслях не имел.

152

Антоний

 

И слов обидных тоже не сказал.

 

Помпей

 

Так слышал я. Еще мне говорили,

Что будто приносил Аполлодор…

 

Энобарб

 

Довольно, замолчи! Ну, приносил.

 

Помпей

 

Но что ж он приносил?

 

Энобарб

 

В мешке с постелью

Принес он Цезарю одну царицу.

 

Помпей

 

А, я тебя узнал. Ну, как живешь?

 

Энобарб

 

Отлично. Да и впредь не будет хуже,

Раз нам четыре пира предстоят.

 

Помпей

 

Дай, воин, руку мне. Не враг я твой.

Тебя в сраженьях видя, изумлялся

Я храбрости твоей[37].

 

Энобарб

 

К тебе любви я не питал, однако

Хвалил не раз; но подвиги твои

Во много раз звучней моих похвал.

 

Помпей

 

А я тебя хвалю за прямоту. —

Прошу вас всех на борт моей галеры.

 

Цезарь, Антоний и Лепид

(вместе)

 

Мы за тобой последуем.

 

Помпей

 

Идем.

 

Все, кроме Энобарба и Менаса, уходят.

153

Meнас

(в сторону)

 

Твой отец, Помпей, никогда бы не заключил такого договора. (Энобарбу.) Мы как будто встречались?

 

Энобарб

 

Кажется, в море.

 

Менас

 

Как видно, так.

 

Энобарб

 

Ты прославился морскими подвигами.

 

Менас

 

А ты сухопутными.

 

Энобарб

 

Это похвально, когда меня хвалят. Впрочем, нельзя отрицать, что я кое-что совершил на суше.

 

Менас

 

А я — на воде.

 

Энобарб

 

Да. Хотя от некоторых своих подвигов ты, верно, и сам бы отрекся. Ты мастер морского разбоя.

 

Менас

 

А ты — сухопутного.

 

Энобарб

 

Тут уж моя очередь отрекаться. Дай руку, Менас. Если бы наши глаза имели судейские права, они могли бы сейчас взять под стражу двух целующихся разбойников.

 

Менас

 

Чем бы ни были запятнаны руки, лицо-то у каждого человека невинно.

 

Энобарб

 

Только не лицо красивой женщины.

 

Менас

 

И то сказать. Женщины разбойничают как раз лицом.

 

Энобарб

 

Мы собирались померяться с вами оружием.

154

Менас

 

Жаль, что придется состязаться всего-навсего в пьянстве. Сегодня Помпею суждено веселиться на похоронах своего счастья.

 

Энобарб

 

Боюсь, что счастья ему уж не воскресить, как бы он его ни оплакивал.

 

Менас

 

Да уж где там. А мы не ждали, что Марк Антоний пожалует сюда. Правда, что он женился на Клеопатре?

 

Энобарб

 

Сестру Цезаря зовут Октавией.

 

Менас

 

Да. Она была замужем за Гаем Марцеллом.

 

Энобарб

 

А теперь она замужем за Марком Антонием.

 

Менас

 

Что ты говоришь?

 

Энобарб

 

То, что ты слышишь.

 

Менас

 

Значит, теперь они с Цезарем связаны навсегда.

 

Энобарб

 

Будь я прорицателем, я бы воздержался это предрекать.

 

Менас

 

Да, пожалуй, устроила этот брак скорее политика, чем любовь.

 

Энобарб

 

Думаю, что так. Но вот увидишь — эти узы, вместо того чтобы скрепить их дружбу, окажутся петлей для нее. Октавия благочестива, холодна и неразговорчива.

 

Менас

 

Кто не пожелает себе такой жены?

 

Энобарб

 

Тот, кто сам не таков, — Марк Антоний. Он вернется опять к своему египетскому лакомству. Тогда вздохи Октавии раздуют

155

в душе Цезаря пожар. И тут, как я сказал тебе, чем крепче они связаны, тем тяжелее будет разрыв. Антоний будет искать любви там, где он ее оставил; женился же он на выгоде.

 

Менас

 

Может быть. Но не пойти ли и нам на галеру. Хочу выпить за твое здоровье.

 

Энобарб

 

Я поддержу. В Египте мы приучили к этому занятию наши глотки.

 

Meнас

 

Ну, пойдем.

 

Уходят.

 

Сцена 7

 

На борту галеры Помпея, вблизи Мизенского мыса. Музыка.

 

Входят несколько слуг с вином и сластями.

 

Первый слуга

 

Идут сюда. Кое-кто из этих могучих дубов еле держится на своих корнях; дунь ветерок — и они повалятся.

 

Второй слуга

 

Лепид красен, как рак.

 

Первый слуга

 

Они сливают в него все опивки.

 

Второй слуга

 

Как только один из них наступит другому на больную мозоль, Лепид кричит: «Будет вам!», задувает ссору, готовую разгореться, а сам разгорается, надуваясь вином.

 

Первый слуга

 

Их-то он мирит, зато сам в непримиримом разладе с частями своего тела.

 

Второй слуга

 

Вот что значит затесаться, не имея на то права, в компанию великих мужей. Какой толк от тяжеленного копья, если оно тебе не под силу? Такой же, как от ничтожного прутика,

156

Первый слуга

 

Попасть в общество первейших людей и ничего в нем не значить — все едино, что быть дырой на месте глаза и уродовать лицо.

 

Трубы. Входят Цезарь, Антоний, Помпей, Лепид. Агриппа, Меценат, Энобарб, Менас и другие военачальники.

 

Антоний

 

Так водится у них. На пирамидах

Есть знаки, по которым измеряют

Разливы Нила. Если высоко

Стоит вода, ждать надо урожая,

А если низко — будет недород.

Когда вода спадает, земледелец

Бросает зерна в плодоносный ил,

А там уже недолго и до жатвы.

 

Лепид

 

Слышал я, у вас там диковинные гады родятся.

 

Антоний

 

Водятся, Лепид.

 

Лепид

 

Ваши египетские гады заводятся в вашей египетской грязи от лучей вашего египетского солнца. Вот, например, крокодил.

 

Антоний

 

Правильно.

 

Помпей

(Лепиду)

 

Садись. Ну-ка, выпей. — Здоровье Лепида![38]

 

Лепид

 

Я уже не очень-то… Но еще смогу за себя постоять[39].

 

Энобарб

 

Разве что на четвереньках[40].

 

Лепид

 

Нет, в самом деле, я слышал, что эти, как их, пирамеи Птоломида — славные штучки. Нет, нет, не спорьте, — я сам это слышал.

157

Менас

(тихо, Помпею)

 

Помпей!

 

Помпей

(тихо, Менасу)

 

В чем дело? На ухо шепни.

 

Менас

 

В сторонку отойдем. Тебе хочу

Сказать два слова.

 

Помпей

(тихо)

 

Погоди. Сейчас. —

(Громко.)

 

Выпьем за здоровье Лепида!

 

Лепид

 

А что за вещь — крокодил?

 

Антоний

 

По виду он похож сам на себя. Вдоль он достигает размера собственной длины, а поперек — собственной ширины. Передвигается при помощи собственных лап. Питается тем, что съедает. Когда издохнет, разлагается, а душа его переходит в другое существо.

 

Лепид

 

Какого он цвета?

 

Антоний

 

Своего собственного[41].

 

Лепид

 

Диковинный гад[42].

 

Антоний

 

Что и говорить. А слезы у него мокрые[43].

 

Цезарь

 

Удовлетворит ли его такое описание?

 

Антоний

 

Надеюсь, удовлетворит, если к этому прибавить все чаши, влитые ему в глотку Помпеем. А если нет, то вот уж подлинно ненасытная утроба.

158

Помпей

(тихо, Менасу)

 

Отстань! Чего ты хочешь? Отвяжись!

Тебе я говорю?

(Громко.)

Где моя чаша?[44]

Менас

(тихо)

 

Иль не достоин я, чтоб ты поднялся

Из-за стола и выслушал меня?

 

Помпей

(тихо)

 

Да ты рехнулся. Говори, в чем дело?

 

Помпей и Менас отходят в сторону.

 

Менас

(тихо)

 

Всегда я предан был твоей фортуне.

 

Помпей

(тихо)

 

Ты верно мне служил. Ну, продолжай!

(Громко.)

Друзья, вы что притихли?[45]

 

Антоний

 

Эй, Лепид,

Ты словно бы в песках зыбучих вязнешь.

Держись прямее, друг!

 

Менас

(тихо)

 

Ты хочешь стать владыкой мира?

 

Помпей

(тихо)

 

Что?

159

Менас

(тихо)

 

Еще раз: хочешь стать владыкой мира?

 

Помпей

(тихо)

 

Как это может быть?

 

Менас

(тихо)

 

Лишь согласись,

И, как бы ни казался я ничтожен,

Тебе весь мир я подарю.

 

Помпей

(тихо)

 

Ты пьян?

 

Менас

(тихо)

 

Я чаши не пригу́бил. Пожелай —

И станешь ты Юпитером земным.

Границ не будет у твоих владений

Иных, чем океан и небосвод.

 

Помпей

(тихо)

 

Как этого достичь?

 

Менас

(тихо)

 

На корабле твоем все триумвиры,

Что поделили мир между собой.

Я разрублю канат. Мы выйдем в море,

Там перережем глотки всем троим,

И ты — властитель мира.

 

Помпей

(тихо)

 

Зря болтаешь

О том, что надо было сделать молча[46].

Такой поступок для меня — злодейство,

А для тебя — служенье господину.

Нет, выгоде я честь не подчиню.

Вини язык, что погубил он дело.

Свершенное одобрить бы я мог,

160

Замышленное должен осудить.

Забудь об этом. Пей вино.

 

Менас

(в сторону)

 

Довольно

Мне следовать за меркнущей звездой.

Того, кто хочет, но не смеет взять,

В другой раз не побалует удача.

 

Помпей

 

Еще, друзья, за здравие Лепида!

 

Антоний

 

Его пора бы на берег снести.

Я за него на здравицу отвечу.

 

Энобарб

 

Пью за тебя, Менас.

 

Менас

 

Друг, за тебя.

 

Помпей

 

Полнее наливай.

 

Энобарб

(указывая на раба, который уносит Лепида)

 

Менас, гляди-ка, вот силач!

 

Менас

 

А что?

 

Энобарб

 

Не видишь ты? Несет он треть вселенной.

 

Менас

 

Ну и пьяна же эта треть. Будь так же

Пьян целый мир — он, верно б, зашатался.

 

Энобарб

 

И зашатается, — лишь сам напейся.

 

Менас

 

Что ж, выпьем, друг.

161

Помпей

 

А все же до пиров александрийских

Нам далеко.

 

Антоний

 

Не так уж далеко. —

Ну, чокнемся. Твое здоровье, Цезарь.

 

Цезарь

 

Уволь. Полощем мы мозги, полощем,

Они же все грязней. Противный труд.

 

Антоний

 

Мгновенье так велит. Уж подчинись.

 

Цезарь

 

Уж лучше бы оно мне подчинилось.

Не есть, не пить четыре дня приятней,

Чем столько съесть и выпить — за один.

 

Энобарб

(Антонию)

 

Что если на египетский манер

Устроить нам для завершенья пира

Вакхическую пляску?

 

Помпей

 

Просим! Просим!

 

Антоний

 

Ну, в хоровод! Живей! Кружиться будем,

Пока наш разум, побежденный хмелем,

Не погрузится в ласковую Лету.

 

Энобарб

 

Возьмитесь за руки и станьте в круг.

Пусть музыка неистовая грянет! —

Так. Становитесь. — Мальчик, запевай,

А громовой припев мы все подхватим,

И глоток не жалеть!

 

Музыка, Энобарб заводит хоровод.

162

ПЕСНЯ

 

Бахус, щедрый бог вина,

Напои нас допьяна.

Сердце наше

Укрепи,

Горе в чаше

Утопи.

Пусть в веселии хмельном

Мир заходит ходуном.

Мир заходит ходуном!

 

Цезарь

 

Не хватит ли? — Помпей, покойной ночи! —

Позволь мне, шурин, увести тебя. —

Долг на разгул взирает с укоризной.

Пора нам. От вина пылают щеки.

Наш стойкий Энобарб и тот размяк,

А я едва владею языком.

В шутов преобразил нас буйный хмель.

Да что тут рассуждать? Покойной ночи. —

Антоний, руку!

 

Помпей

 

Что ж, на берегу

Мы встречу повторим.

 

Антоний

 

Еще бы. Руку!

 

Помпей

 

Мой отчий дом ты захватил, Антоний,

Но все едино — мы теперь друзья.

Спускайся в лодку.

 

Энобарб

 

Тише, не свалитесь[47]. —

 

Все, кроме Энобарба и Менаса, уходят.

 

А я останусь здесь.

 

Менас

 

В моей каюте. —

Эй, барабаны, трубы, флейты! Гряньте!

Пускай Нептун послушает, как мы

163

Прощаемся с великими мужами.

Ну, жарь вовсю, чума вас разрази!

 

Трубы и барабаны.

 

Энобарб

 

Эй! Шапки в воздух!

 

Менас

 

Эге-гей! — Пойдем.

 

Уходят.

 

 

 

АКТ III

 

Сцена 1

 

Равнина в Сирии.

 

Входят триумфальным маршем Вентидий, Силий и другие римские военачальники с войском. Впереди несут тело убитого парфянского царевича Пакора.

 

Вентидий

 

Разбита Парфия, отчизна стрел.

Мне рок судил отмстить за гибель Красса. —

Пусть каждый воин поглядит на труп

Парфянского царевича. Ород,

Твой сын, Пакор, нам уплатил за Красса.

 

Силий

 

Пока твой меч, Вентидий благородный,

Еще дымится от парфянской крови,

Преследуй беглецов. Гони парфян,

Гони из Мидии, из Междуречья.

Тогда Антоний даст тебе триумф

И увенчает лаврами.

 

Вентидий

 

Нет. Силий!

С меня довольно. Знай, что подчиненный

Остерегаться должен громких дел.

Прославиться в отсутствие вождя

Опасней иногда, чем оплошать.

165

И Цезарь, и Антоний наш нередко

Чужим мечом победу добывали.

Здесь, в Сирии, предшественник мой, Сессий,

Столь быстро отличился, что за это

В немилость у Антония попал.

Кто своего вождя опережает,

Становится как бы вождем вождя.

Порою честолюбию солдата

Полезней пораженье. чем победа,

Которой он начальника затмил.

Я для Антония бы много сделал,

Но этим уязвлю его — и тут

Все подвиги мои пойдут насмарку.

 

Силий

 

Ты доказал, Вентидий, что солдат

Есть нечто большее, чем только меч.

Но что же ты Антонию напишешь?

 

Вентидий

 

Я напишу, что, именем своим

Нас окрылив, он нам принес победу,

Что под его орлами легионы,

Оплаченные им, разбили в прах

Непобедимых всадников парфянских.

 

Силий

 

Где он сейчас?

 

Вентидий

 

Он на пути в Афины.

Насколько нам позволит груз добычи.

Мы поспешим туда же, чтобы там

Быть ранее, чем он. — Итак, в поход!

 

Уходят.

 

СЦЕНА 2

 

Рим. Передняя в доме Цезаря.

 

Входят с разных сторон Агриппа и Энобарб.

 

Агриппа

 

Ну как там, распрощались зять и шурин?

 

Энобарб

 

Помпея сплавив, трое триумвиров

166

Печатями скрепляют договор.

Октавия перед разлукой с Римом

Рыдает, Цезарь мрачен, а Лепида —

Так мне рассказывал Менас — мутит

С тех пор, как пировал он у Помпея.

 

Агриппа

 

Достойнейший Лепид!

 

Энобарб

 

Непревзойденный!

Он в Цезаря поистине влюблен.

 

Агриппа

 

А как Антония он обожает!

 

Энобарб

 

Ведь Цезарь кто? «Юпитер он земной!»

 

Агриппа

 

«Антоний всем Юпитерам Юпитер!»

 

Энобарб

 

«О Цезарь! Нет подобного ему!»

 

Агриппа

 

«О Марк Антоний! Феникс среди птиц!»

 

Энобарб

 

«Хвалы нет высшей, чем слова: он — Цезарь!»

 

Агриппа

 

Он расточает похвалы обоим.

 

Энобарб

 

Но больше Цезарю. «О Марк Антоний!» —

Певец, художник, ритор, звездочет

Воспеть, изобразить, изречь, измерить

Его любовь к Антонию бессильны.

Но перед Цезарем благоговея,

Лежит он ниц.

 

Агриппа

 

В обоих он влюблен.

167

Энобарб

 

Он — жук, они — блестящие надкрылья.

 

Трубы.

 

Пора! Прощай, Агриппа благородный.

 

Агриппа

 

Счастливый путь, достойный Энобарб.

 

Отходят в сторону.

 

Входят Цезарь, Антоний, Лепид и Октавия.

 

Антоний

 

Не провожай нас дальше.

 

Цезарь

 

Берешь с собой ты часть моей души.

Будь ласков с ней. — Сестра, супругой будь

Такою, чтобы оправдать надежды

И превзойти ручательства мои. —

Не допусти, Антоний благородный,

Чтобы тот столп, который предназначен

Для укрепленья дружбы, стал тараном

И развалил ее. Уж лучше б нам

Совсем не пользоваться этим средством,

Чем осквернить его.

 

Антоний

 

Ты недоверьем

Меня обидишь.

 

Цезарь

 

Что сказал, — сказал.

 

Антоний

 

Как ты ни будь придирчив, оснований

Для страха своего ты не найдешь.

Пускай тебя оберегают боги.

Пусть бьются для тебя сердца всех римлян.

Пора нам в путь.

 

Цезарь

Прощай же, милая сестра! Прощай!

Пускай стихии с нежной добротой

Баюкают тебя. Счастливый путь!

168

Октавия

 

Мой милый брат!..

 

Антоний

 

У нас весна любви, и эти слезы —

Апрельский вешний дождь. — Приободрись.

 

Октавия

(Цезарю)

 

Смотри за домом моего супруга

И…

 

Цезарь

 

Что еще?

 

Октавия

 

Дай на ухо скажу.

 

Антоний

 

Ее язык не слушается сердца,

А сердце не владеет языком.

Так пух лебяжий, зыблемый волнами,

Не ведает, куда он приплывет.

 

Энобарб

(тихо, Агриппе)

 

Не думает ли Цезарь прослезиться?

 

Агриппа

(тихо, Энобарбу)

 

Чело его темнеет.

 

Энобарб

(тихо, Агриппе)

 

Это жалко.

Не красит темное пятно на лбу

И жеребца, не только человека.

 

Агриппа

(тихо, Энобарбу)

 

Антоний тоже ведь чуть не рыдал

Тогда, когда сражен был Юлий Цезарь.

Он слезы лил над Брутом при Филиппах.

169

Энобарб

(тихо, Агриппе)

 

В тот год Антоний насморком страдал,

Губя врагов, их окроплял слезами.

Вот если я заплачу — верь слезам.

 

Цезарь

 

Нет, милая Октавия, я буду

Тебе писать. И время не заставит

Меня забыть сестру.

 

Антоний

 

Ну полно, Цезарь.

Еще посмотрим, кто из нас двоих

Ее сильнее любит. На прощанье

Обнимемся, и я тебя покину,

Препоручив богам.

 

Цезарь

 

Прощай. Будь счастлив!

 

Лепид

 

Пускай сиянье всех светил небесных

Твой освещает путь.

 

Цезарь

(целуя Октавию)

 

Прощай.

 

Антоний

 

Прощайте.

 

Трубы. Все уходят.

 

Сцена 3

 

Александрия. Покой во дворце.

 

Входят Клеопатра, Хармиана, Ирада и Алексас.

 

Клеопатра

 

Ну, где ж гонец?

 

Алексас

 

Боится он войти.

170

Клеопатра

 

Вот вздор!

 

Входит гонец.

 

Входи, не бойся.

 

Алексас

 

О царица!

Когда ты в гневе, на тебя взглянуть

Сам Ирод Иудейский не посмел бы.

 

Клеопатра

 

Да, поплатился б Ирод головой,

Будь здесь Антоний, чтобы выполнять

Мои приказы.

(Гонцу.)

Подойди поближе.

 

Гонец

 

Царица милостивая!..[48]

 

Клеопатра

 

Скажи,

Октавию тебе случалось видеть?

 

Гонец

 

Да, повелительница.

 

Клеопатра

 

Где же?

 

Гонец

 

В Риме.

Ее совсем вблизи я видел: шла

Она между Антонием и братом.

 

Клеопатра

 

Что, высока она? С меня?

 

Гонец

 

Нет, ниже.

 

Клеопатра

 

А голос звонкий у нее иль слабый?

 

Гонец

 

Совсем чуть слышный голосок.

171

Клеопатра

 

Так, так…

Недолго будет он ее любить.

 

Хармиана

 

Ее? Любить? Да это невозможно!

 

Клеопатра

 

И я так думаю. Он отвернется

От этой безголосой коротышки.

А поступь как? Величие в ней есть?[49]

 

Гонец

 

Она едва передвигает ноги,

Не отличишь — стоит или идет.

Нет жизни в ней. Не женщина она,

А изваяние.

 

Клеопатра

 

Да полно, так ли?

 

Гонец

 

Приметлив я.

 

Хармиана

 

Приметливей он втрое

Любого египтянина.

 

Клеопатра

 

Да, вижу,

Он наблюдателен. Ну что в ней есть?

Он здраво рассуждает.

 

Хармиана

 

Очень здраво.

 

Клеопатра

 

Что скажешь ты о возрасте ее?

 

Гонец

 

Она уже успела овдоветь.

 

Клеопатра

 

Что? Овдоветь? — Ты слышишь, Хармиана?

 

Гонец

 

Я думаю, что лет под тридцать ей.

172

Клеопатра

 

Лицо продолговато иль округло?

 

Гонец

 

Ее лицо округло до уродства.

 

Клеопатра

 

Такие большей частью неумны.

А волосы какие? Цвет какой?

 

Гонец

 

Цвет темный. Безобразно низкий лоб.

 

Клеопатра

 

Вот золото, возьми. Не обижайся,

Что так сурова я была к тебе.

Тебя отправлю я в обратный путь,

Ты человек толковый. Собирайся.

Я приготовлю письма.

 

Гонец уходит.

 

Хармиана

 

Честный малый[50].

 

Клеопатра

 

Да, ты права. Мне жаль, что я была

К нему несправедлива. Вижу я,

Что эта женщина мне не опасна.

 

Хармиана

 

Ничуть.

 

Клеопатра

 

Гонец способен отличить

Величье истинное от подделки.

 

Хармиана

 

Еще бы! Он на службе у тебя

Не первый год!

 

Клеопатра

 

Послушай, Хармиана,

Я кое-что еще узнать хотела…

173

Ну хорошо, пришли его потом.

Все, может быть, уладится[51].

 

Хармиана

 

Ручаюсь.

 

Уходят.

 

Сцена 4

 

Афины. Покой в доме Антония.

 

Входят Антоний и Октавия.

 

Антоний

 

Нет, нет, Октавия, не возражай.

И это все, и многое другое

Охотно б я простил. Но начал он

Опять войну с Помпеем. Он составил

И огласил публично завещанье,

Где обо мне едва упомянул;

А там, где обойти моих заслуг

Никак не мог, был более чем краток

И скуп на похвалу. В своих речах

Меня он мерит самой низкой меркой

И о славнейших подвигах моих

Едва сквозь зубы це́дит.

 

Октавия

 

Мой дорогой супруг! Верь не всему,

А если веришь — не на все сердись.

Ведь если между вами вспыхнет ссора,

Несчастнейшей из женщин буду я,

Молясь за двух врагов.

Лишь насмешу богов я милосердных,

К ним вознося смиренную мольбу:

«Благословите моего супруга!»

И, ей в опровержение, молясь:

«Благословите брата моего!»

Кто бы из вас ни победил — мне горе.

Меж этих крайностей средины нет.

 

Антоний

 

Моя Октавия, свою любовь

Отдай тому, кому она дороже.

Честь потеряв, себя я потеряю.

Уж лучше б мне совсем не быть твоим,

174

Чем, будучи твоим, утратить честь.

Но если ты нас помирить желаешь,

Попробуй. А тем временем я буду

Готовиться к войне, позор которой

Падет на брата твоего. Спеши.

Пускай исполнится твое желанье.

 

Октавия

 

Спасибо. Пусть Юпитер всемогущий

Мне, слабой, мне, бессильной, силы даст,

Чтоб я могла склонить вас к примиренью.

Война меж вами — трещина в земле;

Ее заполнят только горы трупов.

 

Антоний

 

Ты на того, кто был причиной ссоры,

Свое негодованье обрати.

Едва ли так равно мы виноваты,

Чтоб поровну делить твою любовь.

Готовься. Отбери людей для свиты

И не отказывай себе ни в чем.

 

Уходят.

 

Сцена 5

 

Там же. Другой покой.

 

Входят с разных сторон Энобарб и Эрос.

 

Энобарб

 

Ну, что нового, друг Эрос?

 

Эрос

 

Новости удивительные.

 

Энобарб

 

Какие же?

 

Эрос

 

Цезарь и Лепид возобновили войну с Помпеем.

 

Энобарб

 

Это старая новость. И кто кого победил?

 

Эрос

 

Цезарь одолел Помпея с помощью Лепида, но теперь не признает его равным себе и не желает делиться с ним славой. Да

175

еще обвиняет Лепида в сношениях с врагом[52] на основании давних его писем к Помпею[53]. Так что сейчас бедняга триумвир находится в заточении и будет там, пока его не освободит смерть.

 

Энобарб

 

Теперь у мира две звериных пасти.

И сколько ты им пищи ни бросай,

Одна из них другую загрызет. —

А где сейчас Антоний?

 

Эрос

 

Он в саду.

Сухие ветки яростно топча,

«Дурак Лепид!» — кричит он и грозится

Распять того, кто умертвил Помпея.

 

Энобарб

 

Готов к отплытью наш огромный флот…

 

Эрос

 

В Италию, на Цезаря. Послушай,

Антоний за тобой меня послал.

О новостях сказать я мог и позже.

 

Энобарб

 

Да тут уж все равно. Эх, будь что будет.

Веди меня к Антонию.

 

Эрос

 

Идем.

 

Уходят.

 

Сцена 6

 

Рим. Покой в доме Цезаря.

 

Входят Цезарь, Агриппа и Меценат.

 

Цезарь

 

Он просто издевается над Римом.

В Александрии, сообщают мне,

На серебром обитом возвышенье

Антоний с Клеопатрой сели рядом

На тронах золотых; и у подножья —

Цезарион (сын якобы того,

176

Кто мне названым был отцом), а также

Весь выводок приблудных их детей.

И власть самодержавную он дал ей

Не только над Египтом, но еще

Над Палестиной, Лидией и Кипром.

 

Меценат

 

И это объявил он всенародно?

 

Цезарь

 

Публично, на арене для ристалищ.

А два их отпрыска — цари царей:

Над царствами армян, парфян, мидян

Владыкой он поставил Александра

И Птолемею отдал под начало

Сирийцев, киликийцев, финикиян.

А Клеопатра в этот день была

В священном одеянии Изиды,

В котором появлялась уж не раз.

 

Меценат

 

Оповестить об этом надо римлян.

 

Агриппа

 

И отвернется от него народ,

Давно его гордыней раздраженный.

 

Цезарь

 

Народ уже осведомлен. Антоний

Прислал сенату список обвинений.

 

Агриппа

 

Кого же обвиняет он?

 

Цезарь

 

Меня.

Сицилию забрав, мол, у Помпея,

Антонию не предоставил я

Его законной доли; не вернул

Тех кораблей, что дал он мне взаймы.

И, наконец, винит нас, что Лепида

Мы отстранили от триумвирата,

Конфисковав имущество его.

 

Агриппа

 

На это все ответить надо, Цезарь.

177

Цезарь

 

Ответ написан, и гонец в пути.

Я там пишу, что стал Лепид жесток,

Что злоупотреблял высокой властью

И поделом смещен; что я отдам

Антонию условленную часть

Того, что я завоевал, но пусть

В Армении и прочих государствах,

Им завоеванных, он даст мне долю.

 

Меценат

 

Такой уступки от него не жди.

 

Цезарь

 

Так пусть и он не ждет от нас уступок[54].

 

Входит Октавия со свитой.

 

Октавия

 

Привет тебе, мой брат и господин!

 

Цезарь

 

Как, это ты? Отвергнутая мужем?

 

Октавия

 

Причины нет так называть меня.

 

Цезарь

 

Зачем же ты неслышно к нам подкралась?

Сестре ли Цезаря являться так?

Супруге ль триумвира? Ей пристало

Пожаловать в сопровожденье войска,

Чтоб возвещало ржание коней

Еще задолго о ее прибытье;

Должны были под тяжестью зевак

Деревья гнуться; пыль должна была

От поезда ее вздыматься к небу.

Но ты явилась как простолюдинка,

Ты воспрепятствовала изъявленьям

Любви народной; а когда любовь

Нельзя излить, легко ей и зачахнуть.

Тебя встречать на море и на суше

Нам надо было, чтобы вызывал

Твой каждый шаг приветственные клики.

178

Октавия

 

Мой добрый брат, я так сама хотела,

Никто меня не принуждал. Мой муж,

Узнав, что ты готовишься к войне,

Со мною поделился горькой вестью.

Я попросила, чтоб он мне позволил

Вернуться в Рим, — и согласился он.

 

Цезарь

 

А как не согласиться, если ты

Стоишь меж ним и похотью его.

 

Октавия

 

Не говори так, брат.

 

Цезарь

 

За ним слежу я.

Мне ветер о делах его доносит.

Где он сейчас?

 

Октавия

 

В Афинах, милый брат.

 

Цезарь

 

Как ты обманута! Опять сманила

Его к себе в Египет Клеопатра.

Свою империю он отдал шлюхе.

Теперь, к войне готовясь, у себя

Они собрали всех царей восточных:

Там Бокх — ливийский царь; Адал — фракийский;

Понтийский царь; царь аравийский Малх;

Царь пафлагонский Филадельф; царь Ирод;

Монарх каппадокийский. Архелай;

Властитель комагенский Митридат;

Цари ликаонийский и мидийский

Аминт и Полемон, и тьма других.

 

Октавия

 

О, горе мне! Я сердце разделила

Меж двух друзей, что сделались врагами.

 

Цезарь

 

Добро пожаловать. Твои посланья

Заставили меня с разрывом медлить,

Пока не стало ясно мне, что ты

179

Обманута, а нам грозит опасность.

Будь стойкой. С неизбежностью суровой

Не спорь, но предоставь самой судьбе

Осуществить ее предначертанья.

Ты мне дороже всех людей на свете.

Тебя позорно предали. И боги

Нас изберут орудием своим,

Чтоб наказать обидчика. Утешься.

Все рады здесь тебе.

 

Агриппа

 

Да, госпожа.

 

Меценат

 

Добро пожаловать. Сердца всех римлян

Полны любовью, жалостью к тебе.

И лишь один беспутный Марк Антоний,

В грехе погрязший, оттолкнул тебя

И отдал власть свою развратной твари,

Решившей, видно, взбаламутить мир.

 

Октавия

 

Да правда ль это, брат?

 

Цезарь

 

Увы, все правда.

Добро пожаловать, сестра. Прошу,

Будь терпеливой. Милая сестра!

 

Уходят.

 

Сцена 7

 

Лагерь Антония близ мыса Акциума.

 

Входят Клеопатра и Энобарб.

 

Клеопатра

 

Я разочтусь с тобой, не сомневайся.

 

Энобарб

 

За что? За что? За что?

 

Клеопатра

 

Ты говорил, что мне не подобает

При войске быть.

180

Энобарб

 

А разве подобает?

 

Клеопатра

 

Но если мы союзники в войне,

То почему бы мне тут и не быть?

 

Энобарб

(в сторону)

 

Отвечу так: когда б держали в войске

Не только жеребцов, но и кобыл,

От жеребца не много было б толку:

Вскочил бы вместе с всадником своим

Он на кобылу.

 

Клеопатра

 

Что ты там бормочешь?

 

Энобарб

 

Антонию ты будешь лишь помехой.

Не на тебя сейчас он должен тратить

Отвагу, ум и время. Уж и так

О легкомыслии его твердят.

Толкуют в Риме, что твои служанки

И евнух твой ведут эту войну.

 

Клеопатра

 

Да сгинет Рим! Пусть языки отсохнут

У говорящих так. Я правлю царством

И наравне с мужчинами должна

Участвовать в походе. Не перечь!

Я все равно останусь здесь.

 

Энобарб

 

Молчу.

А вот наш вождь.

 

Входят Антоний и Канидий.

 

Антоний

 

Не странно ли, Канидий,

Что от Брундизия и от Tapeнта

Так быстро Ионическое море

Он пересек и захватил Торину? —

Ты слышала о том, моя любовь?

181

Клеопатра

 

Проворство удивляет лишь лентяев.

 

Антоний

 

Вот молодец! Какой воитель смог бы

Медлительность так метко заклеймить? —

Канидий, мы сразимся с ним на море.

 

Клеопатра

 

На море! Где ж еще?

 

Канидий

 

Но почему?

 

Антоний

 

На бой морской нас вызывает Цезарь.

 

Энобарб

 

Подумаешь! А разве ты пред тем

Не вызывал его на поединок?

 

Канидий

 

С тем чтобы при Фарсале биться вам,

Где Юлий Цезарь победил Помпея.

Твое невыгодное предложенье

Не принял враг, — ты так же поступи.

 

Энобарб

 

Дрянной народ на кораблях твоих:

Погонщики ослов да землепашцы,

Поверстанные наскоро в матросы.

А ведь у Цезаря те моряки,

Которыми разбит был Секст Помпей.

Его суда легки, твои громоздки.

Стыда не будет в том, что, бой морской

Отвергнув, ты сразишься с ним на суше.

 

Антоний

 

Нет, в море! В море!

 

Энобарб

 

Доблестнейший вождь!

На это согласясь, пренебрежешь

Ты полководческим своим искусством;

Посеешь ты смущенье в легионах,

182

Где много ветеранов. Опыт твой

Останется тогда без примененья.

Зачем, покинув верный путь к успеху,

Отдать свою судьбу ты хочешь риску,

Случайности?

 

Антоний

 

На море я сражусь.

 

Клеопатра

 

И у меня есть шестьдесят галер,

Таких еще и Цезарь ваш не видел.

 

Антоний

 

Часть кораблей сожжем. Командой их

Суда оставшиеся укрепим

И Цезаря при Акциуме встретим.

А если на море не одолеем,

На суше бой дадим. —

 

Входит гонец.

 

Какие вести?

 

Гонец

 

Мой повелитель, подтвердилась весть,

Что Цезарь взял Торину.

 

Антоний

 

Сам Цезарь? Быть не может… Странно мне,

Что так продвинулись его войска. —

Итак, все девятнадцать легионов,

Двенадцать тысяч всадников в придачу

Возьми, Канидий, под свое начало.

Я — на корабль. — Пойдем, моя Фетида!

 

Входит старый солдат.

 

Ну, что мне скажет славный ветеран?

 

Солдат

 

Не дело биться в море, император,

Вверять свою судьбу гнилым доскам.

Вот меч мой, вот рубцы мои — им верь.

Пусть финикийцы или египтяне

Барахтаются на воде, как утки, —

Мы, римляне, привыкли побеждать,

Ногою твердой стоя на земле.

183

Антоний

 

Довольно! — На суда!

 

Антоний, Клеопатра и Энобарб уходят.

 

Солдат

 

Я прав, могу поклясться Геркулесом.

 

Канидий

 

Ты прав, солдат, но полководец наш

В себе не волен. Вождь — на поводу.

А мы у бабы ходим под началом[55].

 

Солдат

 

Тебе подчинена пехота вся

И конница?

 

Канидий

 

Начальствуют над флотом

Публи́кола, Марк Юстий, Марк Октавий

И Целий. Я ж начальствую на суше.

Но Цезарь-то каков? Вот быстрота!

 

Солдат

 

Еще из Рима он не выступал,

Как двинулись уже его войска,

На мелкие отряды разделившись

И тем введя лазутчиков в обман.

 

Канидий

 

А кто командует его войсками?

 

Солдат

 

По слухам, некий Тавр.

 

Канидий

 

Он мне знаком.

 

Входит гонец.

 

Гонец

 

Ты нужен императору, Канидий.

 

Канидий

 

Чревато наше время новостями,

И каждый миг приносит новый плод.

 

Уходят.

 

184

Сцена 8

 

Равнина близ Акциума.

 

Входят Цезарь и Тавр с военачальниками.

 

Цезарь

 

Тавр!

 

Тавр

 

Слушаю.

 

Цезарь

 

Не принимай сраженья

До окончания морского боя.

Вот в свитке указания мои.

От них не отклоняйся. Знай одно:

Все будущее наше здесь решится.

 

Уходят.

 

Сцена 9

 

Другая часть равнины.

 

Входят Антоний и Энобарб.

 

Антоний

 

Мы конницу поставим за холмом

Пред войском Цезаря. Оттуда сможем

Галеры вражеские сосчитать,

А далее поступим как решили.

 

Уходят.

 

Сцена 10

 

Другая часть равнины.

 

Входит Канидий с войском; они проходят с одной стороны сцены.

Входит Тавр с войском; они проходят с другой стороны сцены.

Слышен шум морского сражения. Входит Энобарб.

 

Энобарб

 

Конец! Конец! Всему конец! Проклятье!

«Антониада», судно Клеопатры,

Руль повернув, пустилась наутек.

185

Все шестьдесят египетских галер —

За нею вслед. О, лучше б мне ослепнуть!

 

Входит Скар.

 

Скар

 

О небеса! О силы преисподней!

 

Энобарб

 

В чем дело, Скар? Чего яришься ты?

 

Скар

 

Утратили мы больше чем полмира

От глупости. Провинции и царства

Швырнули мы в обмен на поцелуй!

 

Энобарб

 

Чем кончится сраженье, как считаешь?

 

Скар

 

Чем кончится бубонная чума?

Конечно, смертью. Пусть возьмет проказа

Распутную египетскую тварь!

В разгаре битвы, в миг, когда успех

И пораженье были близнецами,

А может, первый старше был, — она,

Поставив паруса, помчалась прочь,

Ни дать ни взять как в жаркий летний день

Ужаленная оводом корова!

 

Энобарб

 

Я видел. Но не вынесли глаза

Такого зрелища, и больше я

Смотреть не мог.

 

Скар

 

Когда она умчалась,

Антоний, жертва колдовства ее,

Расправил крылья-паруса и вслед,

Как селезень влюбленный, устремился,

Оставив бой на произвол судьбы.

Такого срама я еще не видел.

Отвага, честь и опыт никогда

Не падали так низко.

 

Энобарб

 

Горе! Горе!

 

Входит Канидий.

186

Канидий

 

Чуть дышит наше воинское счастье

И тонет в море. Будь наш полководец

Тем, кем он был, мы б выиграли бой.

Своим позорным бегством подал он

Нам всем пример.

 

Энобарб

(в сторону)

 

Ах вот ты что задумал?

Тогда и в самом деле нам конец.

 

Канидий

 

Они направились к Пелопоннесу.

 

Скар

 

Недалеко. И я туда. Посмотрим,

Что будет дальше.

 

Канидий

 

С армией своей

Я сдамся Цезарю. Пример мне подан

Уже шестью союзными царями.

 

Энобарб

 

Звезда Антония померкла. Все же

Я следую за ней, хотя мой ум

Противодействует, как встречный ветер.

 

Уходят.

 

Сцена 11

 

Александрия. Зал во дворце.

 

Входит Антоний со свитой.

 

Антоний

Вы слышите? Земля как будто стонет,

Прося, чтоб я не попирал ее;

Носить Антония она стыдится.

Друзья мои, такая тьма вокруг,

Что в мире не найти уж мне дороги.

Там есть груженный золотом корабль.

187

Казну между собою поделив.

Бегите. С Цезарем вы сговоритесь.

 

Приближенные

Бежать? Нет, никогда!

 

Антоний

 

Я сам бежал,

Я трусов научил, как надо спину

Показывать врагу. — Друзья, бегите!

Я выбрал путь, где обойдусь без вас.

Спасайтесь! В гавани казну найдете,

Все ваше. — О! Сгорю я со стыда,

Взглянув на ту, за кем вослед пустился.

И волосы мои в междоусобье:

Седые выговаривают черным

За безрассудство; черные — седым

За трусость и влюбленность. О друзья!

Бегите. Я вас письмами снабжу,

Которые расчистят вам дорогу.

Не надо скорбных лиц. Примите выход,

Предложенный отчаяньем моим.

Предавший сам себя да будет предан.

Бегите прямо к морю, на корабль,

Я вам дарю сокровища и судно.

Оставьте же меня. Я вас прошу.

Прошу, — приказывать не смею больше.

Итак, прошу. Мы свидимся еще.

(Садится.)

 

Входят Эрос и Клеопатра, которую ведут под руки Хармиана и Ирада.

 

Эрос

 

Царица, подойди к нему, утешь.

 

Ирада

 

О, подойди, царица!

 

Хармиана

 

Утешь его! Что делать, госпожа.

 

Клеопатра

 

Я сяду. О Юнона!

 

Антоний

 

Нет, нет, нет, нет, нет!

188

Эрос

 

Взгляни же, император.

 

Антоний

 

О стыд! Стыд! Стыд!

 

Хармиана

 

Царица!

 

Ирада

 

Дорогая госпожа!

 

Эрос

 

О повелитель мой!

 

Антоний

 

Да… Цезарь… При Филиппах, как плясун,

Держал в руках он меч свой бесполезный.

А мной в тот день сражен был тощий Кассий,

Прикончен был отчаявшийся Брут…

Он действовал руками подчиненных,

Он был несведущ в воинском искусстве, —

И вот теперь… А впрочем, все равно.

 

Клеопатра

 

Ах! Помогите мне!

 

Эрос

 

Мой господин, царица здесь, царица.

 

Ирада

 

Царица, подойди, заговори с ним.

Раздавлен он стыдом.

 

Клеопатра

 

Ну хорошо… Я обопрусь на вас.

О!..

 

Эрос

 

Встань же, господин мой благородный. —

Царица приближается к тебе,

Едва ступает, голову повесив.

Воспрянь же духом, иль она умрет.

 

Антоний

 

Я над своею славой надругался.

Позорнейшее бегство!..

189

Эрос

 

Здесь царица!

 

Антоний

 

О! Египтянка, до чего меня

Ты довела! Ну что же, полюбуйся,

Как я страдаю, глядя со стыдом

На все, что я разбил и обесчестил.

 

Клеопатра

 

О господин! О повелитель мой!

Прости моим пугливым парусам.

Не знала я, что бросишься ты следом.

 

Антоний

 

Ты это знала, египтянка, знала —

Руль сердца моего в твоих руках,

И за тобой последую я всюду.

Ты знала, что душой моей владеешь,

Что твоего достаточно кивка,

И я веления богов нарушу.

 

Клеопатра

 

Прости меня!..

 

Антоний

 

Придется мне теперь

Послов смиренно посылать к мальчишке,

Заискивать, хитрить и унижаться —

Мне, кто играл небрежно полумиром,

Вязал и разрубал узлы судьбы!

Ты знала — завоеван я тобой,

Ослаб мой меч, опутанный любовью,

И подчиняется во всем лишь ей.

 

Клеопатра

 

Прости меня!.. Прости меня!..

 

Антоний

 

Не плачь.

Дороже мне одна твоя слеза

Всего, что я стяжал и что утратил.

Один твой поцелуй все возместит. —

Наставника своих детей отправил

Я к Цезарю послом. Он не вернулся? —

190

Любовь моя, весь налит я свинцом. —

Эй, вы, кто там, — вина, еды подайте. —

А, все равно! Пусть роком я гоним,

Тем с большим вызовом смеюсь над ним!

 

Уходят.

 

Сцена 12

 

Лагерь Цезаря в Египте.

 

Входят Цезарь, Долабелла, Тирей и другие.

 

Цезарь

 

Пускай посол Антония войдет. —

Кто он такой?

 

Долабелла

 

Наставник их детей.

Как должен быть ощипан наш Антоний.

Чтоб нам послать столь жалкую пушинку

Из своего крыла. А ведь давно ли

Гонцами отряжать он мог царей.

 

Входит Евфроний.

 

Цезарь

 

Приблизься. Говори.

 

Евфроний

 

Кто б ни был я,

Я как посол Антония явился.

Я в замыслах его не больше значил

До сей поры, чем капля в океане.

 

Цезарь

 

Пусть будет так. С чем прислан ты ко мне?

 

Евфроний

 

Властителя судьбы своей Антоний

Приветствует и просит позволенья

Остаться здесь, в Египте. Если ж нет,

Он просит меньшего: позволь ему

В Афинах жить как частному лицу,

Дышать под небом, по земле ступать.

А Клеопатра просит, чтобы Цезарь,

191

Пред чьим могуществом она склонилась,

Не отнимал корону Птолемеев

У сыновей ее. Ведь их судьба

В твоих руках.

 

Цезарь

 

Я глух ко всяким просьбам

Антония. А что до Клеопатры,

То слушать просьб ее не стану я,

Пока не будет изгнан из Египта

Иль умерщвлен ее любовник жалкий.

А при таком условии готов

Я ей помочь. Вот мой ответ обоим.

 

Евфроний

 

Удача да сопутствует тебе.

 

Цезарь

 

Пускай его проводят через лагерь.

 

Евфроний уходит.

 

Тирей, для красноречья твоего

Теперь настало время. Клеопатру

Разъединить с Антонием попробуй.

Пообещай ей именем моим

Все, что попросит. Сверх того добавь,

Что в голову взбредет. Ведь даже в счастье

Нестойки женщины, а уж беда

Заставит пасть чистейшую из чистых[56].

Итак, Тирей, будь ловок. А за труд

Потом назначишь сам себе награду;

Твое желанье мне законом будет.

 

Тирей

 

Иду.

 

Цезарь

 

Заметь, как перенес Антоний

Свое паденье, как ведет себя,

И постарайся по его поступкам

Судить о мыслях.

 

Тирей

 

Постараюсь, Цезарь.

 

Уходят.

192

Сцена 13

 

Александрия. Зал по дворце.

 

Входят Клеопатра, Энобарб, Хармиана и Ирада.

 

Клеопатра

 

Что ж, Энобарб, нам делать?

 

Энобарб

 

Поразмыслить

 

И умереть.

 

Клеопатра

 

Кто в этом виноват —

Антоний или я?

 

Энобарб

 

Один Антоний.

Он похоти рассудок подчинил.

Пусть ты бежала от лица войны,

Лица, которым два враждебных войска

Друг друга в содрогание приводят, —

А он куда помчался? В то мгновенье,

Когда две половины мира сшиблись

(И лишь из-за него), поставил он

Зуд страсти выше долга полководца.

Вот стыд-то был, страшней, чем пораженье,

Когда летел он за твоей кормою

Сквозь строй своих и вражеских галер.

Клеопатра

 

Тсс… Замолчи.

 

Входят Антоний и Евфроний.

 

Антоний

 

Таков его ответ?

 

Евфроний

 

Да, господин.

 

Антоний

 

Обещаны царице

Уступки, если выдан буду я?

 

Евфроний

 

Он так сказал.

193

Антоний

 

Скажи об этом ей.

(Клеопатре.)

 

Седеющую голову мою

Пошли мальчишке Цезарю, и он

Тебя за это царствами осыплет.

 

Клеопатра

 

За голову твою?

 

Антоний

(Евфронию)

 

Вернись к нему.

Скажи, что, розой юности украшен,

Он должен мир геройством удивить;

Что деньги, корабли и легионы

Принадлежать могли бы даже трусу

И что военачальники его

Могли бы одержать свои победы

И под началом малого ребенка.

Так пусть один, без этих преимуществ,

Со мной, лишенным их, сразится он —

Клинок с клинком. Я дам письмо. Идем.

 

Антоний и Евфроний уходят.

 

Энобарб

(в сторону)

 

Да, как же! Цезарь только и мечтает,

Чтоб, распустив победные войска,

Размахивать мечом, как гладиатор.

Эх, вижу я, что внешние утраты

Ведут к утрате внутренних достоинств:

Теряя счастье, мы теряем ум. —

Коль ты еще способен измерять,

Как с полновесным Цезарем ты мыслишь

Равнять себя, пустышку? Видно, Цезарь

И разум тоже твой завоевал.

 

Входит придворный.

 

Придворный

 

Посол от Цезаря к царице.

194

Клеопатра

 

Вот как?

Без церемоний, запросто! — Взгляните,

Как нос воротит от расцветшей розы

Тот, кто перед бутоном падал ниц. —

Впустить его.

 

Энобарб

(в сторону)

 

Я, кажется, повздорю

С моею совестью. Служить глупцу

Не значит ли из службы делать глупость?

Однако ж тот, кто своему вождю

Остался верен после пораженья,

Над победившим одержал победу

И тем себя в историю вписал[57].

 

Входит Тирей.

 

Клеопатра

 

Чего желает Цезарь?

 

Тирей

 

Я хотел бы

Сказать тебе о том наедине.

 

Клеопатра

 

Не опасайся. Здесь мои друзья.

 

Тирей

 

Но и друзья Антония, не так ли?

 

Энобарб

 

Ему друзей бы столько, сколько их

У Цезаря, иль ни к чему мы тоже.

Захочет Цезарь, и дружить с ним будет

Наш господин, а стало быть, и мы.

 

Тирей

 

Отлично. — Достославная царица,

Забудь о бедах, — заклинает Цезарь, —

И помни лишь одно: что Цезарь он.

 

Клеопатра

 

По-царски сказано. Ну, продолжай.

195

Тирей

 

Он знает, что к Антонию в объятья

Тебя толкнула не любовь, но страх.

 

Клеопатра

 

О!

 

Тирей

 

Честь твоя изранена, и он

Тебя жалеет, зная, что насилье

Тебя покрыло пятнами позора.

 

Клеопатра

 

Он бог, ему вся истина известна.

Не добровольно честь моя сдалась,

Но сломлена в бою.

 

Энобарб

(в сторону)

 

Да неужели?

Проверю у Антония. — Бедняга,

Такую течь ты дал, что нам пора

Бежать, беря пример с твоей дражайшей,

Не то с тобой мы все пойдем ко дну.

(Уходит.)

 

Тирей

 

Что Цезарю сказать, о чем ты просишь?

Едва ли сам не молит он тебя,

Чтоб ты позволила ему быть щедрым.

Он был бы счастлив, если б захотела

Ты сделать посох из его Фортуны

Себе в поддержку. С радостью он примет

Известье, что, Антония отвергнув,

Себя считать ты будешь под защитой

Владыки мира.

 

Клеопатра

 

Как тебя зовут?

 

Тирей

 

Тирей.

 

Клеопатра

 

Наиучтивейший посол,

Ты Цезарю великому скажи:

Его победоносную десницу

196

Целую я коленопреклоненно

И свой венец кладу к его ногам.

Из уст его, которым внемлет мир,

Я приговора для Египта жду.

 

Тирей

 

Вот благороднейшее из решений.

Когда со счастьем мудрость не в ладу,

Ей выгодней довольствоваться малым,

И будет ей случайность не страшна.

Даруй мне честь: знак выполненья долга

Дай на руке твоей запечатлеть.

 

Клеопатра

 

Когда-то Цезаря отец названый,

О будущих походах размышляя,

Любил играть рукою этой бедной,

Дождь поцелуев падал на нее.

 

Тирей целует ей руку.

 

Входят Антоний и Энобарб.

 

Антоний

 

Что вижу я? Юпитер громовержец! —

Ты кто такой?

 

Тирей

 

Я исполнитель воли

Могущественнейшего из людей,

Того, чьи повеления — закон.

 

Энобарб

(в сторону)

 

И всыпят же тебе сейчас.

 

Антоний

 

Эй, слуги! —

Вот как, мерзавец!.. Демоны и боги!..

Где власть моя? Бывало, крикну: «Эй!» —

И взапуски мальчишечьей ватагой

Бегут ко мне цари: «Чего изволишь?».

Оглохли вы?

 

Входят слуги.

 

Еще Антоний я.

Взять этого шута и отстегать.

197

Энобарб

(в сторону)

 

Да, мучить издыхающего льва

Куда опасней, чем возиться с львенком.

 

Антоний

Луна и звезды! — Высечь негодяя!

Да если б два десятка государей,

Подвластных Цезарю… я б их велел…

За дерзкое прикосновенье к этой…

Как звать ее — не Клеопатрой же.

Стегать его, пока, гримасы корча,

Не завопит он о пощаде. Взять!

 

Тирей

 

О Марк Антоний!..

 

Антоний

 

Взять его и высечь!

И привести назад. С моим посланьем

Он к господину своему вернется. —

 

Слуги уводят Тирея.

 

Полуотцветшей ты уже была,

Когда с тобой я встретился. Затем ли

Оставил я супружеское ложе,

Не захотел иметь детей законных

От редкостной жены, чтоб надо мной

Негодница смеялась, для которой

Что я, что первый встречный лизоблюд!

 

Клеопатра

 

Мой господин!

 

Антоний

 

Таким, как ты, нет веры!

Но если мы — увы! — в грехе погрязли,

То боги нас карают слепотой,

Лишают нас способности судить

И нас толкают к нашим заблужденьям,

Смеясь над тем, как шествуем мы важно

К погибели.

 

Клеопатра

 

О! До того дошло?

198

Антоний

 

Покойный Цезарь мне тебя оставил

Объедком. Что там Цезарь, — Гней Помпей

От блюда этого отведал тоже;

Уж не считаю многих безымянных,

Кого тебе случалось брать в постель

В минуты вожделенья. Мне известно,

Что с воздержанием знакома ты

Лишь понаслышке.

 

Клеопатра

 

О! Зачем ты так?

 

Антоний

 

Позволить, чтоб угодливый холуй

Осмелился простецки обращаться

С твоей рукой, усладою моей,

Печатью царской, символом священным.

О, будь сейчас я на горе Базанской,

Переревел бы там стада быков!

Для бешенства есть повод у меня.

Сейчас мне так же трудно быть учтивым,

Как шее висельника — говорить

Спасибо палачу.

 

Возвращаются слуги с Тиреем.

 

Ну, отстегали?

 

Первый слуга

 

И как еще, мой господин.

 

Антоний

 

Кричал он?

Молил простить?

 

Первый слуга

 

Помиловать просил.

 

Антоний

 

Когда отец твой жив, пускай он плачет

О том, что ты ему не дочь, а сын[58]:

И сам раскаивайся, что некстати

Пошел за Цезарем победоносным, —

За то и высечен. Как в лихорадке

Дрожи при виде белых женских рук.

199

Вернись же к Цезарю и расскажи,

Как принят был. Да передай, смотри,

Что, кажется, рассердит он меня,

Бубня о том презрительно и чванно,

Чем стал я, но не помня, чем я был.

А рассердить меня легко теперь,

Когда моя звезда, сойдя с орбиты,

Готова кануть в бездну преисподней.

И если господину твоему

Поступок мой и речи не по вкусу,

То мой вольноотпущенник Гиппарх

В его руках, и Цезарю вольно

Побить его, пытать или повесить —

На выбор, чтоб со мною расквитаться.

Прочь! Уноси рубцы свои! Пошел!

 

Тирей уходит.

 

Клеопатра

 

Ну, все?

 

Антоний

 

Увы! Моя луна земная!

Затмилась ты, и это уж одно

Антонию паденье предвещает.

 

Клеопатра

 

Ты продолжай, я подождать могу.

 

Антоний

 

Чтоб Цезарю польстить, ты строишь глазки

Завязывальщику его сандалий.

 

Клеопатра

 

Меня ты плохо знаешь.

 

Антоний

 

Охладела?

 

Клеопатра

 

О милый! Если охладела я,

Лед сердца моего пусть превратится

По воле неба в ядовитый град

И первая же градина пускай

В меня ударит: с нею пусть растает

И жизнь моя. Пусть градина вторая

200

Убьет Цезариона. Пусть погибнут,

Затопленные бурей ледяной,

И дети все мои, и весь народ;

И пусть непогребенные тела

Останутся москитам на съеденье.

 

Антоний

 

Довольно, верю я.

Итак, Александрию взять осадой

Задумал Цезарь. Здесь я с ним сражусь.

Дух наших войск еще не поколеблен,

Рассеянный наш флот опять сплотился

И в боевой готовности. — Так где же

Ты было, мужество мое? — Послушай,

Коль не паду я в битве и смогу

Поцеловать еще раз эти губы,

Вернусь я, кровью вражеской забрызган

И в летопись мечом себя вписав.

Еще надежда есть!

 

Клеопатра

 

Вот мой герой!

 

Антоний

 

Утроятся и мужество и сила,

Неистово сражаться буду я.

Во дни удач беспечных я врагов

Щадил нередко, — шуткой откупались.

Теперь же, зубы сжав, я буду в Тартар

Всех отсылать, кто станет на пути.

Давай же эту ночь мы, как бывало,

В веселье проведем. — Позвать ко мне

Моих военачальников унылых. —

Наполним чаши. Бросим вызов вновь

Зловещей полночи.

 

Клеопатра

 

К тому же нынче

День моего рожденья. Я считала,

Что горьким будет он. Но если ты

Антоний вновь — я снова Клеопатра.

 

Антоний

 

Еще повеселимся.

201

Клеопатра

 

Император

Велит военачальников созвать.

 

Антоний

 

Да, да. Объявим им. А к ночи пусть

Их шрамы от вина побагровеют.

Пойдем, моя царица. Не иссякла

Еще в нас сила жизни. В бой я ринусь,

И восхитится смерть, что столь же страшен

Мой меч, как страшная ее коса.

 

Антоний, Клеопатра и свита уходят.

 

Энобарб

 

Сейчас-то и пред молнией небесной

Он не моргнет. Назвать бы можно ярость

Боязнью страха. В этом состоянье

Способен голубь заклевать орла.

У полководца нашего отвага

Растет за счет ума. А если храбрость

Без разума, тогда бессилен меч.

Нет, кажется, пора его покинуть.

(Уходит.)

 

 

АКТ IV

 

Сцена 1

 

Лагерь Цезаря близ Александрии.

 

Входят Цезарь с письмом в руке, Агриппа, Меценат и другие.

 

Цезарь

 

Меня зовет мальчишкой, угрожает,

Как будто властен выгнать нас отсюда;

Велел дать розог моему послу;

Меня на поединок вызывает —

Антоний против Цезаря. Смешно!

Понять бы должен старый забияка,

Что если смерти стану я искать,

То к ней найду и без него дорогу.

 

Меценат

 

Уж раз безумствует такой титан —

Он, значит, загнан. И пока он в гневе,

Давать ему не надо передышки:

Кто разъярен, тот плохо бережется.

 

Цезарь

 

Военачальников оповестить,

Что завтра — день последнего сраженья.

В войсках у нас немало тех, кто раньше

203

Служил Антонию; пускай они

Его захватят. Приглядеть за этим.

Устроить пир для войск. Припасы есть,

А воины награду заслужили

За бранный труд. Да, жалок мне Антоний!

 

Уходят.

 

Сцена 2

 

Александрия. Покой во дворце.

 

Входят Антоний, Клеопатра, Энобарб, Хармиана, Ирада, Алексас и другие.

 

Антоний

(Энобарбу)

 

Так он от поединка отказался?

 

Энобарб

 

Да.

 

Антоний

 

Почему?

 

Энобарб

 

Он в десять раз счастливей,

Нельзя ж вдесятером на одного.

 

Антоний

 

Ну, завтра я на суше и на море

Ему дам бой. Иль я живым останусь,

Иль, умирающую честь омыв

Своею кровью, ей бессмертье дам.

Ты рвешься в бой?

 

Энобарб

 

Я в схватку брошусь с криком:

«А, пропади все пропадом!»

 

Антоний

 

Шутник! —

Созвать сюда моих домашних слуг. —

 

Входят слуги.

 

Нам вечером устройте пир на славу. —

Дай руку мне, ты верным был слугой. —

204

И ты. — И ты. — И ты. — Служили вы

Честнее мне, чем многие цари.

 

Клеопатра

(Энобарбу)

 

Что это значит?

 

Энобарб

(Клеопатре)

 

Горе иногда

Не прочь поиздеваться над рассудком.

 

Антоний

 

И ты был преданным слугой. — И ты. —

Хотелось бы мне поменяться с вами:

Пусть стал бы я толпою слуг, а вы —

Антонием одним, чтоб мог я так же

Вам послужить, как вы служили мне[59].

 

Слуги

 

Да не попустят боги!

 

Антоний

 

Ну, друзья,

Еще мне в этот вечер послужите.

Лишь опустеет чаша — наполняйте

И подчиняйтесь всем моим веленьям,

Как если бы империя была

Еще, подобно вам, моей служанкой.

 

Клеопатра

(Энобарбу)

 

Чего он добивается?

 

Энобарб

(Клеопатре)

 

Их слёз.

 

Антоний

 

Мне послужите нынче. Может быть,

На том конец настанет вашей службе

И не увидите меня вы больше

Иль, может быть, увидите мой труп.

Быть может, завтра новый господин

Приказывать вам будет. Потому

205

Я озираю вас прощальным взором.

Я, верные друзья, вас не гоню.

Нет, только смерть расторгнет наши узы.

Лишь два часа еще мне угождайте,

И боги вас за это наградят.

 

Энобарб

 

Ты всех разжалобил. Гляди, ревут.

Я сам хорош — глаза на мокром месте.

Не стыдно, — превратил нас в баб.

 

Антоний

 

Ну-ну!

Клянусь, что я не ожидал такого.

Пускай же милосердие взрастет

От этой влаги. — Добрые друзья,

Вы слишком мрачно поняли меня.

Хотел я дух поднять ваш; я хотел,

Чтоб факелами тьму вы разогнали.

Не сомневайтесь, в завтра верю я;

К победной жизни поведу я вас,

Не к смерти доблестной. Готовьте пир.

В вине утопим тягостные мысли.

 

Уходят.

 

Сцена 3

 

Там же. Перед дворцом.

 

Входят двое солдат.

 

Первый солдат